-- Но неужели нѣтъ никакого выхода? Неужели спасеніе невозможно? спрашивала и переспрашивала она себя такъ, какъ будто дѣло шло не о ней самой, а о другой женщинѣ. Онъ все еще любитъ ее; отчего бы имъ и не быть счастливыми? Нѣтъ, все кончено, все! Возвратъ невозможенъ! Съумашествіемъ было съ ея стороны давать свое согласіе на этотъ бракъ, съумашествіемъ было ѣхать съ ними за границу. Она вѣдь знала, что и Кэтъ, и братъ ея употребляютъ всѣ свои усилія, чтобы вырвать у нея изъ рукъ ея счастіе. Она знала это и все же поддалась имъ. Гдѣ же была ея сила воли и самостоятельность? Они добились своего, добились, чего хотѣли,-- ея счастье, всѣ ея надежды погибли теперь, погибли безвозвратно! Не все ли одно, за кого выходить? Я отказала Джону Грею, отчего же мнѣ не выйдти за Джоржа? думала она, гуляя среди горъ Вестморлэнда. Бѣдная женщина! она и не подозрѣвала, что была игрушкой въ рукахъ своихъ родственниковъ. А между тѣмъ, какъ гордилась она всегда своею воображаемою самостоятельностію! Она не хотѣла слушать благоразумныхъ совѣтовъ лэди Мэклеодъ; она смѣялась надъ ея предостереженіями, и теперь готова была просить совѣта у перваго встрѣчнаго.
Алиса не щадила себя; она сознавала, что ея самоувѣренность погубила ее. И теперь только, переживая эти трудныя, тяжелыя минуты, поняла она значеніе матери, поняла, что значитъ быть сиротой.
-- Неужели я должна отдаться, вся отдаться этому человѣку? воскликнула она съ отчаяніемъ,-- отдаться человѣку, котораго я не люблю; быть постоянно съ нимъ, лежать на его груди, отвѣчать на его поцѣлуи? И взволнованная, принялась она ходить по комнатѣ.-- Нѣтъ, нѣтъ, громко и рѣшительно проговорила она. Нѣтъ, этого не было въ условіяхъ; я никогда не обѣщала ничего подобнаго!
Если вы, читатель, не были въ подобномъ положеніи, то вы, конечно, въ правѣ упрекнуть Алису въ такомъ малодушіи, которое рекомендуетъ ее, что называется женщиной тряпкой. Но, чтобы объяснить, вамъ эту кажущуюся непослѣдовательность, я долженъ заглянуть въ прошедшее, разоблачить передъ вами самыя сокровенныя ея мысли. Давая свое согласіе Джоржу Вавазору, Алиса готова была помогать ему деньгами и участіемъ въ его борьбѣ съ жизнію. Она готова была раздѣлять съ нимъ всѣ его планы, надежды, непріятности, радоваться его счастью, гордиться его удачей. Далѣе этого ея мысль не забѣгала. Когда же онъ при свиданіи вздумалъ просить у нея поцѣлуя, она съ ужасомъ и отвращеніемъ отшатнулась отъ него. Затѣмъ пришелъ Грей, пожалъ ея руку и какое-то невыразимое блаженство охватило все ея существо. Она готова была опуститься передъ нимъ на колѣни.
Тогда только она поняла всю свою ошибку, всю пропасть, лежавшую между мечтой и дѣйствительностію, между минутнымъ увлеченіемъ, блеснувшимъ передъ ней счастіемъ и настоящимъ счастіемъ. Она согласилась быть женой человѣка, котораго не любила, и ради пошлаго честолюбія оттолкнула отъ себя того, кто былъ ей дороже всего на свѣтѣ. Одно воспоминаніе объ этомъ возмущало ее и она чувствовала, что никогда не проститъ себѣ.
А вы, неправда ли, прощаете ее, читатель? Или, можетъ быть, я слишкомъ рано предлагаю вамъ этотъ вопросъ. Что до меня, то я давно уже простилъ ее. Я видѣлъ ея борьбу, ея горе, ея раскаяніе и убѣжденъ, что страданіе все выкупаетъ. Я надѣюсь, что къ концу моей печальной повѣсти и вы согласитесь со мной. Да и кто можетъ обвинять ее! Полюбивъ, она усомнилась въ своей любви, усомнилась въ человѣкѣ, которому безусловно вѣрила. Но это сомнѣніе зародилось въ ней не безъ причины. Когда Джоржъ сообщилъ ей о своихъ планахъ и карьерѣ, полной борьбы и жизни, Алиса видѣла впереди блестящую перспективу дѣятельности, которой она сочувствовала. Тихій и пустынный Недеркостъ казался ей тогда живой могилой. Но, сравнивъ личности Грея и Вавазора, она была увѣрена, что только съ Греемъ и возможно ея счастіе...
Но возвратимся къ нашему разсказу.
"Что мнѣ дѣлать"?-- Вопросъ этотъ не давалъ ей покоя впродолженіи цѣлаго дня. Она понимала теперь всю дикость предстоящей свадьбы. Но что же ей дѣлать? Отказать? Но сколько говору и клеветы поднимется тогда! Ей рѣшительно не дадутъ проходу! И вотъ пойдутъ безконечные разсказы о томъ, какъ она обманывала своихъ жениховъ, какъ мѣняла ихъ одного на другого, какъ давала имъ обѣщаніе и нарушала ихъ чуть не каждый день. И какъ сказать ей отцу, какъ сказать Кэтъ, какъ сказать Джоржу объ этой новой перемѣнѣ? Впрочемъ, отчаяваться нечего; до свадьбы еще далеко. Въ годъ много утечетъ воды... Какъ бы хорошо было, если бы онъ взялъ теперь ея деньги, промоталъ бы ихъ и затѣмъ оставилъ бы ее въ покоѣ! Она была бы спасена. Впрочемъ, можетъ быть, онъ самъ откажется отъ нея! Да, надо ждать, терпѣливо ждать, можетъ быть все устроится къ лучшему. Одно только порѣшила она теперь и, какъ ей казалось, порѣшила твердо, разъ навсегда. Она дала себѣ торжественное слово, что ни въ какомъ случаѣ не будетъ женою Джоржа Вавазора, скорѣе рѣшится покончить съ самой жизнію.-- Всегда найдется пропасть, въ которую я могу броситься, или рѣка, чтобы утопиться, утѣшала она себя. Послѣ всего, что случилось, онъ имѣетъ право разсчитывать на мои деньги и онъ получитъ ихъ. А тамъ увидимъ, что мнѣ дѣлать, думала Алиса. Всѣ эти надежды, планы, рѣшенія она должна была затаить въ себѣ; ей не съ кѣмъ было подѣлиться, не у кого попросить совѣта, не кому разказать свое горе.
Мистеръ Грей, простившись съ Алисой, зашелъ сначала къ мистеру Вавазору и, захвативъ его съ собой, отправился съ нимъ къ своему стряпчему. Стряпчій его, мистеръ Томбъ, жилъ въ узкой, темной улицѣ, въ одномъ изъ захолустьевъ Лондона.
Мистера Вавазора поразила точность, съ которою передавались всѣ подробности, относительно Алисы, этому старому, лысому джентельмэну, смотрѣвшему на всѣхъ и на все своими невыразимо сладкими и кроткими глазами. Онъ счелъ нужнымъ освѣдомиться о занятіяхъ мистера Томба.
-- Что, онъ, вѣроятно, сильный ходокъ по церковнымъ дѣламъ? спросилъ онъ Грея.
-- Нѣтъ, онъ исключительно не занимается ими, отвѣчалъ Грей. Его компаньонъ живетъ у насъ въ Эли и потому большая часть моихъ сосѣдей поручаютъ ему свои дѣла. Онъ былъ стряпчимъ моего отца.
Мистеръ Томбъ равнодушно слушалъ разсказъ мистера Грея объ Алисѣ, не выражая ни удивленія, ни негодованія. Затѣмъ очень хладнокровно приступилъ онъ къ обсужденію дѣла; говорилъ обо всемъ прямо, не стѣсняясь ничѣмъ и называя все собственнымъ именемъ. Въ немъ не было и слѣда ложной деликатности. Рѣшено было выдать, Джоржу Вавазору сумму, которую онъ потребуетъ. При этомъ рѣшили также, что капиталъ Алисы долженъ оставаться не тронутымъ, а что требуемая сумма возмется изъ денегъ Джона Грея.
Получивъ деньги, Джоржъ Вавазоръ долженъ отказаться отъ своей невѣсты. Такъ порѣшили они; Джоржъ Вавазоръ слушалъ ихъ молча; у него не было денегъ и онъ не могъ принять участія въ этомъ планѣ.
-- Разстроить этотъ бракъ желаетъ и отецъ невѣсты; онъ вполнѣ раздѣляетъ мой взглядъ на это дѣло, сказалъ Грей своему стряпчему.-- Неправда ли, мистеръ Вавазоръ? обратился онъ къ отцу Алисы.
-- Да, совершенно согласенъ. Бракъ этотъ, по мнѣ, мышиная ловушка для моей дочери, отвѣтилъ мистеръ Вавазоръ.
-- Къ тому же, мистеръ Томбъ, мы желаемъ, прежде всего, испытать этого господина. Понимаете? Если наше мнѣніе о немъ ошибочно, онъ можетъ, какъ нельзя лучше, доказать это и жениться на ней, продолжалъ мистеръ Грей.
-- Да, да, вы желаете открыть ей глаза на эту хищную птицу, замѣтилъ стряпчій.
-- Я желаю, чтобы вы ему выдали, какую бы сумму онъ не потребовалъ, а тамъ само собой откроется, чего онъ добивался!
-- Да, мы ощупаемъ его, ощупаемъ со всѣхъ сторонъ. Онъ выскажется, такъ нельзя лучше! сказалъ стряпчій, поводя своими безконечно сладкими глазами.-- И затѣмъ они распрощались. Былъ уже шестой часъ. Мистеръ Вавазоръ отправился домой. Онъ засталъ Алису сидящей въ темной гостиной.
--- Что это? у тебя все еще сумерки? шутливо спросилъ онъ ее.
-- Да, папа; я ничего не дѣлаю, къ чему же мнѣ огонь? А васъ я не ждала такъ скоро.
-- Да, я нѣсколько поспѣшилъ сегодня, потому что мнѣ надо сказать тебѣ нѣсколько словъ о дѣлѣ.
-- О какомъ дѣлѣ, папа?-- Алиса хорошо изучила своего отца. Она по одному тону поняла, что онъ старается задобрить ее. Хочетъ о чемъ нибудь просить и думаетъ, что я не соглашусь, мелькнуло у нея въ головѣ.
-- Видишь ли, моя радость, ты сказала мнѣ, что твой двоюродный братъ, Джоржъ, просилъ тебя дать ему денегъ.
-- Я не говорила, что онъ просилъ меня. Ему деньги понадобятся для выборовъ, не ранѣе.
-- Если для выборовъ, то они скоро понадобятся ему. Такъ онъ еще не просилъ тебя?
-- Нѣтъ; я предложила ему, а онъ отвѣтилъ, что только въ случаѣ надобности обратится ко мнѣ.
-- Сколько я знаю, онъ страшно нуждается теперь. Ему, кажется, жить нечѣмъ!
-- Не думаю. Впрочемъ, я ничего не знаю; могу только одно сказать утвердительно: онъ еще не просилъ у меня. Если же попроситъ, я охотно помогу ему.
-- Какую же сумму думаешь ты дать ему, Алиса?
-- Я не знаю, сколько у меня всѣхъ денегъ. Въ годъ я получаю четыреста фунтовъ. Я бы желала оставить за собой столько, чтобы получать сто фунтовъ годового дохода, а остальное я хочу отдать ему.
Мистеръ Вавазоръ. тяжело вздохнулъ.
-- Но когда онъ попроситъ у тебя, не можешь ли ты поручить мнѣ уладить это дѣло, т. е. не довѣришь ли вручить деньги Джоржу Вавазору изъ рукъ въ руки?
-- Какъ довѣрить вамъ?
-- Переговорить съ адвокатомъ и вынуть требуемую сумму изъ банка. Я обѣщаю тебѣ, что желаніе твое будетъ исполнено въ точности. Затѣмъ онъ прибавилъ, что она, вѣроятно, не захочетъ оскорблять своего отца отказомъ. Она можетъ распоряжаться своимъ капиталомъ, какъ хочетъ, но все же не безъ его вѣдома. Выслушавъ все это, Алиса обѣщала обратиться къ нему, когда ей потребуются деньги.
На другой день она получила письмо отъ лэди Гленкоры, все еще проживавшей въ Мэтчингъ-Прайорѣ. Въ легкомъ и игривомъ тонѣ этого письма просвѣчивало что-то грустное. Видно было, что писавшая хотѣла казаться счастливой и, во что бы то ни стало, придать своему письму оттѣнокъ полнаго самодовольствія. Но изъ каждой строчки этого письма проглядывала не искренность и желаніе обмануть себя,