-- Что мнѣ до базара, когда я собирался къ вамъ, отвѣчалъ мистеръ Чизсакеръ. Что же касается до капитана Бельфильда, то онъ просто обратился съ какимъ-то комплиментомъ къ Чарли, предпочитая держаться выжидательной политики.
Пышно красовалась вдова въ своемъ траураомъ нарядѣ. Строго соблюдая букву законовъ, установленныхъ высокопочтенными авторитетами, относительно внѣшнихъ проявленій вдовьей скорби, она умѣла чрезвычайно ловко обойти духъ этихъ законовъ. Траурный чепецъ кокетливо сидѣлъ на ея головѣ и выказывалъ ровно столько волосъ, сколько было нужно для приданія ея физіономіи маложавости. Мистеръ Чизсакеръ порицалъ ее въ душѣ за деньги, которыя она тратила на экипажъ; но едва ли не дороже кабріолета обходился ей крепъ, который на ней никогда не рыжѣлъ и не мялся. Буквою закона не воспрещалось ношеніе кринолина, а потому вдоль одежда раскидывалась пышными складками вокругъ ея стана. Траурная косынка была заколота подъ самое горло и плотно облегала грудь; по Жанета, пришпиливавшая ее, знала свое дѣло, да и госпожа Жанеты была себѣ на умѣ.
Мистрисъ Гринау продолжала оплакивать покойнаго мужа, точно потеряла его только вчера, но она какъ-то запамятовала число и утверждала, что несчастье постигло ее годъ и три мѣсяца тому назадъ, тогда какъ всѣмъ было извѣстно, со дня кончины мистера Гринау не прошло и девяти мѣсяцевъ. Какъ бы то ни было, никто изъ близкихъ, или не домашнихъ ей лицъ не считалъ нужнымъ освѣжить ея память, и Чарли Ферстерсъ, не краснѣя, утверждала съ ея голоса, что мистеръ Гринау умеръ годъ и три мѣсяца тому назадъ.
-- Вы находите, что у меня цвѣтущій видъ! отвѣчала мистрисъ Гринау на одинъ изъ комплиментовъ мистера Чизсакера. Да, на здоровье я, слава Богу, не могу пожаловаться; но еслибы вы схоронили любимую жену всего какихъ нибудь полтора года тому назадъ, то вы поняли бы, почему я такъ равнодушно смотрю на всѣ эти вещи.
-- Я никогда и женатъ еще не былъ, отвѣчалъ мистеръ Чизсакеръ.
-- Потому-то вы и не можете понимать меня; вамъ все улыбается въ жизни. Будь я на вашемъ мѣстѣ, мистеръ Чизсакеръ, я ни за что бы не рѣшилась на этотъ рискованный шагъ. За кратковременное счастье приходится платиться слишкомъ большими страданіями.-- И она привела въ дѣйствіе носовой платокъ.
-- А все же я намѣревался попытать счастья, нѣжно проговорилъ мистеръ Чизсакеръ.
-- Желаю вамъ счастья въ вашей попыткѣ, мистеръ Чизсакеръ, дай Богъ, чтобы смерть не слишкомъ рано похитила ее у васъ. Обѣдъ готовъ, Жанета?-- хорошо. Мистеръ Чизсакеръ, потрудитесь подать руку миссъ Ферстерсъ.
Капитану Бельфильду, какъ человѣку военному, досталась честь вести хозяйку дома къ столу. Но Чизсакеръ смотрѣлъ ца это дѣло съ нѣсколько иной точки зрѣнія. Онъ никакъ не могъ забыть, что капитанъ жилъ за послѣднее время на его счетъ, пріѣхалъ въ Норвичъ по его же милости и задолжалъ ему порядочную сумму.-- Я за все расплачиваюсь чистоганомъ, ужь это одно, казалось бы, должно было дать мнѣ преимущество надъ этакимъ оборванцемъ капитанишкой; да еще и капитанъ ли онъ? Мнѣ что-то сильно сдается, что нѣтъ.-- Съ этими сѣтованьями обротился онъ въ тотъ же вечеръ въ миссъ Чарли Ферстерсъ.-- Военному чину всюду оказывается почетъ, отвѣчала миссъ Ферстерсъ; ужь очень обидно ей показалось, что мистеръ Чизсакеръ ей же самой жалуется на то, что принужденъ былъ вести ее къ столу.-- Вотъ еслибы вы были судьею, мистеръ Чизсакеръ, то и у васъ было бы совсѣмъ другое общественное положеніе.-- Чарли Ферстерсъ знала, что мистеръ Чизсакеръ сильно хлопоталъ попасть въ мировые судьи, но не успѣлъ въ этомъ.
-- Ахъ ты мерзкая ободранная кошка! подумалъ про себя мистеръ Чизсакеръ и отвернулся отъ своей собесѣдницы.
Между тѣмъ мистрисъ Гринау не положила охулки на свое хлѣбосольство. Обѣдъ былъ какъ разъ такой, какимъ и долженъ быть дружескій обѣдъ за просто. Жанета ловко подавала кушанья и все шло какъ нельзя болѣе удачно.
Скорбь, удручавшая мистрисъ Гринау, не портила ее аппетита и она съумѣла подавить на время свои личныя печали такъ, что онѣ не мѣшали ей исполнять обязанности гостепріимной хозяйки. Она умѣла такъ безпристрастно распредѣлять свои улыбки между обоими соперниками, что даже Жанета не могла подмѣтить, къ которому изъ нихъ оно относится благосклоннѣе; она болтала сама, вызывала на болтовню другихъ, такъ что наконецъ мистеръ Чизсакеръ просіялъ не смотря на свою ревность.
-- Теперь, проговорила она, вставая изъ за стола, мы съ вами, Чарли, предоставимъ этихъ джентльменовъ на полчасика самимъ себѣ; а тамъ, милости просимъ къ намъ на верхъ.
-- Съ насъ и десяти минутъ будетъ довольно, отвѣчалъ мистеръ Чизсакеръ, желавшій выгадать какъ можно больше времени.
-- Нѣтъ ужь, я сказала полчаса, ни больше, ни меньше, осадила его мистрисъ Гринау съ легкимъ оттѣнкомъ повелительности въ голосѣ.
Бельфильдъ проводилъ дамъ до дверей и получилъ въ награду отъ вдовушки прощальный взглядъ. Чизсакеръ подмѣтилъ этотъ взглядъ и счелъ нужнымъ обидѣться.-- Знаете ли что, Бельфильдъ, заговорилъ онъ, угрюмо грѣясь у камина, я не хочу, чтобы вы таскались сюда, пока это дѣло окончательно не рѣшится.
-- Про какое это вы дѣло говорите? спросилъ Бельфильдъ, наливая себѣ вина.
-- Вы очень хорошо знаете про какое.
-- Да ужь больно долго вы съ нимъ возитесь что-то.
-- Совсѣмъ нѣтъ; этакое дѣло никакъ нельзя скоро обдѣлать. Со смерти того, перваго-то, прошло только девять мѣсяцевъ и ужь я многое успѣлъ обработать.
-- Да я-то чѣмъ вамъ помѣха?
-- А тѣмъ, что вы разстроиваете меня и ее разстроиваете. Вы думаете, я не вижу, что вы все это дѣлаете нарочно? Слушайте-ка что я вамъ предложу: если вы согласитесь уѣхать изъ Норвича на одинъ мѣсяцъ, я обѣщаюсь дать вамъ взаймы двѣсти фунтовъ въ тотъ день, когда она сдѣлается моею женою.
-- Куда же это вы мнѣ прикажете уѣхать?
-- Да, пріѣзжайте жить въ Ойлимидъ, если хотите; до съ тѣмъ, конечно, условіемъ, чтобы вы дѣйствительно жили тамъ и не таскались то и дѣло сюда.
-- А вы будете попрекрать меня тѣмъ, что я будто кромсаю ветчину, потому что она не моя? Слуга покорный! Эхъ, Чизсакеръ! сказать вамъ что ли откровенно мою мысль?
-- Что вы хотите сказать?
-- А то, что женщина эта и въ мысляхъ не имѣетъ идти за васъ за мужъ. Выкиньте-ка эту затѣю изъ головы и не тратьте по пустому денегъ на шитыя рубашки, да на лакированные сапоги. Дѣло, видите-ли, въ томъ, Чизсакеръ, что отъ васъ подъ часъ разитъ скотнымъ дворомъ, да и слишкомъ ужь вы начали говорить про свои деньги, а мистрисъ Гринау такихъ не любитъ. Еще вы могли бы надѣяться на успѣхъ, еслибы взяли примѣръ съ меня и откровенно говорили ей про ея денежки, но теперь ваши дѣло въ конецъ проиграно.
И говоря это Бельфильдъ какъ ни въ чемъ не бывало попивалъ вино и казался въ высшей степени доволенъ самимъ собою. Чизсакеръ былъ такъ изумленъ, слушая такія рѣчи отъ человѣка, котораго онъ поилъ и кормилъ изъ милости, что у него не хватало голоса и словъ, чтобы ему отвѣчать.
-- Такъ-то, милѣйшій вы мой Чизи, продолжалъ капитанъ, я высказалъ вамъ свою мысль безъ утаекъ и вы, право, хорошо сдѣлаете, если послушаете моего совѣта. Она и не думаетъ идти за васъ за мужъ; по всѣмъ вѣроятіямъ, она выдетъ за меня, но, если бы даже и не такъ, то за васъ-то она ни въ какомъ случаѣ не пойдетъ.
-- Скажите, сэръ, намѣрены вы отдать мнѣ мой долгъ? вымолвилъ наконецъ, мистеръ Чизсакеръ, не находя другаго болѣе дѣйствительнаго способа задѣть своего противника.
-- Какъ же намѣренъ, непремѣнно.
-- Но когда, позвольте спросить?
-- Когда я женюсь на мистрисъ Гринау; а потому я и расчитывалъ на ваше содѣйствіе въ этомъ предпріятіи. Выпьемъ-ка за ея здоровье. Вы всегда будете у насъ самымъ дорогимъ гостемъ, Чизи, и мы не будемъ дѣлать вамъ замѣчаній, если вы какъ нибудь случайно искромсаете ветчину.
-- Вы мнѣ за все это заплатите, сэръ, проговорилъ мистеръ Чизсакеръ, задыхаясь.
-- Ну да, дружище, конечно заплачу вдовушкиными деньгами. Однако полчаса уже прошло, намъ пора къ дамамъ.
-- Я выведу васъ на свѣжую воду.
-- Ну, полноте, за что такая немилость.
-- Не удостоете ли вы мнѣ сказать, капитанъ Бельфильдъ, гдѣ вы намѣрены провести сегодняшнюю ночь?
-- Знаю одно только, что я проведу ее въ Ойлимидѣ не иначе, какъ если вы мнѣ обѣщаетесь отвести для начлега одну изъ парадныхъ спаленъ съ мебелью изъ краснаго дерева.
-- Никогда нога ваша не переступитъ черезъ порогъ моего дома, въ этомъ я вамъ ручаюсь. Подлецъ вы, милостивый государь.
-- Полноте, полноте, Чизи, не хорошо затѣвать ссору въ гостяхъ у дамы. Что-жь вы не допиваете вино? Выпили бы еще стаканъ и мы пошли бы на верхъ.
-- Вашъ скарбъ остался въ Ойлимидѣ и я не выдамъ вамъ его, пока вы не выплатите мнѣ моихъ денегъ до послѣдняго шиллинга. Посмотримъ, какъ-то вы попляшете безъ него; небось, у васъ дома и рубашки не осталось.
-- По счастью я захватилъ съ собою перемѣнную рубашку изъ Ойлимида; вотъ такъ во время догадался, не такъ ли Чизи? Однако, если вы не хотите больше пить вина, я могу позвонить, чтобы Жанета его убрала.-- И, позвавъ Жанету, капитанъ легкою поступью отправился въ гостиную.
-- Былъ онъ здѣсь на дняхъ? спросилъ Чизсакеръ, кивнувъ головою въ слѣдъ капитана.
-- Кто, капитанъ? И нѣтъ! онъ теперь не больно то часто сталъ ѣздить.
-- Онъ отъявленный мерзавецъ.
-- Что это вы говорите, мистеръ Чизсакеръ.
-- Да ужь такъ, такъ! и мнѣ что-то сдается, что и иные прочіе немногимъ лучше его.
-- Если вы это про меня намекаете, мистеръ Чизсакеръ, то, видитъ Богъ, вы взводите на меня большую напраслину.
-- Не даромъ же онъ такъ зазнался.
-- Ничего-то я не знаю про ихнія дѣла, мистеръ Чизсакеръ; а что я завсегда держала вашу сторону, сэръ, такъ ужь это точно что завсегда.-- И Жанета приложила къ глазамъ носовой платокъ.
Мистеръ Чизсакеръ направился къ двери, но, озаренный внезапною мыслью, остановился и, вынувъ изъ кармана полкрону, вручилъ ее Жанетѣ. Жанета присѣла и еще разъ повторила свое послѣднее увѣреніе, что завсегда держала сторону мистера Чизсакера.