– Конечно, – Олег торопливо кивнул. – Иди. Не беспокойся.
Он заметно приуныл, видимо, у него были другие виды на эти несколько минут перед уроками. Ничего, с лёгким оттенком мстительности подумала Ленка, цепляя увёртливого Стёпу за плечо, пусть почувствует, каково это – быть брошенным посреди разговора.
Бандерлоги кучковались в углу коридора. Заметив Ленку, они не помчались навстречу, как обычно, а просто стояли и смотрели на неё в таком горестном ошеломлении, что она поняла: размеры трагедии были просто чудовищны.
– Что тут у вас? – тревожно выдохнула она— Где Маша?
Детки дружно повернулись к окну, скорбно уткнувшись взглядами в нечто очень печальное. Ленка обернулась. В крошечном простенке у окна металась растрёпанная Маша, сжимая в кулаке выдранные из кос бантики.
– Что случилось? – Ленка с трудом остановила её, пресекая попытки вырваться, и даже встряхнула немного, чтобы привести в чувство. – Маша! Замри!
Та послушно перестала дёргаться и сумрачно уткнулась взглядом в пол.
– Чего надо?
– Я тоже рада тебя видеть, – Ленка постаралась улыбнуться получезарнее. – Что происходит? Просветишь?
– Нет.
– А если попытаться?
– Зачем? Ты всё равно ничего не сможешь сделать.
– Ну ты чего? Это же я, – прошептала Ленка. – Мне можно.
Маша нехотя подняла взгляд и с минуту враждебно разглядывала Ленкино лицо и вдруг, словно признав, оттаяла, вздохнула тяжко.
– Родители Ваську в другую школу переводят.
– И всего-то? – расслабилась Ленка. Размер трагедии был явно преувеличен.
Маша сощурилась.
– Ты говоришь, как они. Почему-то считается, что только взрослые знают, что для нас хорошо. А по-моему, это произвол.
– Глобально. Но, Маш, его перевод ведь с чем-то связан. Не могли же они его просто так отсюда забрать.
– Да, – нехотя согласилась Маша. – У них там школа во дворе.
– Вот видишь. Взгляни на ситуацию с этой стороны. Ему не нужно будет рано вставать, чтобы добраться сюда.
– Да как ты не понимаешь! Мы должны быть вместе! Должны! – Она в сердцах топнула ногой и швырнула бантики на пол. – Нам нельзя расставаться. Слышишь? Нельзя!
Ленка покосилась на бандерлогов. Все как один, они горбились в отчаянии и молчали. Странно было видеть обычно резвых деток в такой противоестественной неподвижности. Вот это солидарность, восхитилась она, чужую беду переживают как свою.
Она заглянула в кабинет через стеклянную дверь. Родители Васьки, молодая пара, затянутая от шеи до пят в джинсу, сидели за одной партой и с насупленными лицами слушали Марию Михайловну. Васька, понурившись, сидел в соседнем ряду с видом ощипанного воробья, потерявшего всякую надежду на выживание.
Отговорить родителей было практически невозможно. На их лицах пропечаталось твёрдое: мы всё решили, не тратьте наше время. Оставался лишь один вариант, вычитанный у древнегреческого стратега, и Ленка решила его опробовать.
– Я сейчас поговорю с ними. Постараюсь всё исправить.
– Не получится, – замотала головой Маша, от чего полураспустившиеся косички расплелись совсем. – Мы все пытались. Даже Мария Михайловна. Они упёртые. Их ничем не прошибёшь.
– А вот это мы сейчас увидим, – Ленка решительно подошла к двери. – Бандерлоги, держите за меня кулачки.
Она постучала и, не ожидая ответа, вошла в кабинет. Родители, такие похожие друг на друга, словно брат и сестра, уставились на неё с одинаково враждебными физиономиями. Мария Михайловна же понимающе улыбнулась и кивнула, чем очень ободрила Ленку.
– Здравствуйте! – чересчур громко выпалила Ленка, вдруг разволновавшись. – Я по поводу Васи.
– Да вы что, сговорились здесь все? – Женщина раздражённо хлопнула ладонью по парте. По щедро украшенной блёстками джинсовой куртке метнулась волна искр. – Всё решено. Он переходит в другую школу. Я уже все документы собрала.
– Правильно. Полностью поддерживаю, – горячо закивала Ленка. – Давно пора было его отсюда забрать. Припозднились вы что-то.
Родители с некоторой оторопью уставились на нее.
– Знаете, – Ленка приблизилась с таинственным видом и перешла на трагический шёпот: – Здесь же учиться совершенно невозможно. Это я вам как шеф третьего «Б» заявляю. Забирайте мальчика срочно.
– Я… – Мать Васи, не успевая перестроиться на волну солидарности, щедро источаемую Ленкой, лишилась дара речи.
– Вот, – Ленка уцепила за руку Ваську и поволокла к двери. – Ни секунды здесь больше не оставайтесь. Скорее уезжайте.
– Оставьте мальчика в покое, – мужчина, сорвавшись с места, перехватил их и отнял Ваську. – И не надо нам указывать, что делать.
– Так я ж помочь хотела, – обиженно надулась Ленка и даже потёрла один глаз, намекая на пробившуюся слезу.
– Знаем мы таких помощников! – Он крепко держал сына за плечи, словно боясь, что того отберут. – Пошли, Люда, нам здесь больше нечего делать.
– Погоди, – женщина с инквизиторским блеском в глазах разглядывала Ленку. – Почему здесь так плохо?
– Ой, вы даже не представляете, – всплеснула руками Ленка, выражая полное одобрение такой глубокой заинтересованности родительницы. – Тут такие требовательные учителя. Жуть просто. Хочешь не хочешь, а в голову всё вдолбят. Никаких поблажек. И постоянно всякие конкурсы проводят, олимпиады, турниры в других городах.
Так что вы совершенно правы, что переводите Васю. В любой другой школе будет намного спокойнее, чем здесь.
Родители опять переглянулись. На их лицах отразилось острое осознание потери чего-то очень нужного.
– Скажите, – родительница стремительно обернулась к Марии Михайловне, – а что, Вася участвует в чем-нибудь?
– Конечно, – она одобрительно глянула на Ленку и вытащила из стола солидную пачку разноцветных грамот и дипломов. – Посмотрите. Вчера подвели результаты первого в этом году конкурса по математике. Сегодня будем на торжественной линейке поздравлять победителей. У Васи диплом за первое место. Кстати, мы собирались отправить его на олимпиаду в Москву.
– Даже так? – задумчиво пробормотала мамаша, поглаживая грамоту с именем сына.
– Люда, – начал было отец, но тут же умолк под красноречивым взглядом жены, стремительно прочувствовав всю глубину своей неделикатности.
– Василий, – она подошла к сыну, взяла его за руки и слегка покачала, словно играя в какую-то игру. – Три-четыре снова в ряд. Как зовётся твой отряд?
– Никак, – буркнул Васька, явно не собираясь отзываться на условные знаки.
– Ну хорошо, – мать Васи натянуто улыбнулась, пытаясь скрыть разочарование от несостоявшегося контакта. – Скажи, где бы тебе хотелось учиться? Здесь или в той школе, что рядом с домом?
– Здесь, – едва слышно выдохнул Васька.
– Да не слушайте вы его, – в ужасе тараща глаза, встряла Ленка. – Он же ничего не понимает.
– Я бы попросил вас, – холодно сверкнул взглядом в её сторону отец, – придержать своё мнение при себе.
– Так я ж на вашей стороне. Всем сердцем. Честное слово, – тихонько пробубнила Ленка и стушевалась на задний план, чтобы не помешать принятию правильного решения.
– Так, – родительница решительно хлопнула ладонью по парте и многозначительно посмотрела на мужа. – Возможно, мы не учли всех нюансов.
– Думаешь?
– Уверена.
– И? – Он вздёрнул брови.
– Оставляем.
Ленка попятилась и осторожно вышла из кабинета. Привалилась спиной к двери, обвела взглядом тоскующих бандерлогов.
– Только ни звука! – упреждающе подняла ладони. Детки окаменели и даже перестали моргать. – Васька остаётся. А теперь идите и устройте родителям овацию. По полной. Что встали? Галопом! Живо!
Бандерлоги с радостными воплями и без всякой организации, толкаясь и застревая, ломанулись в кабинет. Ленка едва успела отпрыгнуть. Они окружили Васиных родителей ликующим, орущим табунком. Те перепуганно шарахнулись в сторону, потрясённые бурным натиском, но тут же разулыбались, с удовольствием принимая рукоплескания в свою честь.
Васька, протолкавшись сквозь толпу, подошёл к Маше, не поддавшейся всеобщему ликованию и оставшейся в коридоре. Поднял бантики и осторожно подёргал её за рукав, привлекая внимание. Маша покосилась на него. Вздохнула. Взяла бантики. Опять вздохнула. И с чувством стукнула Ваську по плечу. От чего тот разулыбался, хотя для счастья не было никакой видимой причины.
Родители, смеясь, выбрались в коридор.
– Тише, – замахала на них руками Ленка, – тут важный разговор.
– Что такое? – насторожилась мамаша, зорко окидывая взглядом коридор.
– А наш Василий молодец, уже подружку завёл, – громко прошептал ей отец, почему-то страшно гордясь сыном.
– Не говори глупости. Это всего лишь третий класс.
– Мы тоже познакомились в третьем.
– В пятом, – упрямо мотнула она головой. – Ты что-то напутал.
– Нет, – он улыбнулся как-то особенно, одними глазами. – В третьем. Я очень хорошо помню тот день, когда сел к тебе. Помнишь? Я был новеньким, и учительница предложила мне самому выбрать место.
Она задумчиво посмотрела на него, и вдруг лицо её прояснилось.
– Ты подарил мне самого уродливого на свете слона.
– Ага.
Задребезжал звонок. Очень хотелось пронаблюдать дальнейшее, но не было времени, и Ленка помчалась на урок.
В дверях кабинета литературы чуть не сшибла с ног Ерчеву. Ту зачем-то вынесло из класса с какой-то пухлой папкой. От неловкого движения папка выпала, щедро разметав по полу множество фотографий.
– Ой, извини, я тебя не заметила, – Ленка бросилась поднимать рассыпанное, любопытно разглядывая. Это были снимки немецких овчарок разных возрастов и окрасов.
– Не лезь, – зашипела Алина, отбирая поднятые фотографии. – Сама соберу. Вали отсюда.
Ленка не стала спорить и прошмыгнула в кабинет. Русалки ещё не было, но все сидели на своих местах. Она переглянулась с Олегом и на его невысказанный вопрос показала вздёрнутый вверх большой палец, что означало полную и безоговорочную победу.
– Ты чего так поздно? – поинтересовалась Сашка.