– Ну как вы тут? – Ленка обвела взглядом уютный кабинет. Здесь всё было такое умилительно уютное и нарядное. Рюшечки на занавесках. Кружева на горшках для цветов. Таблички с зайчиками и медвежатами на доске.
– Нормально, – Ксюша, не отрываясь от планшета, кивнула. – Всё под контролем.
– В смысле? – напряглась Ленка, улавливая некоторую недоговорённость.
Ксюша отодрала взгляд от экрана и испуганно моргнула, наткнувшись на горячую заинтересованность в глазах Ленки.
– Мы… У нас всё хорошо.
– Точно?
Оксана с воодушевлением закивала, вызывая панику среди стрекозок в волосах.
В кабинет бодро вошла Мария Михайловна. Бандерлоги расцвели в улыбках и все, как подсолнухи за солнцем, проводили её взглядами до учительского стола. Она весело поздоровалась, вызывая ответный шквал разнокалиберных приветствий.
Ленка, согретая дружественной атмосферой, даже оттаяла немного. Все неприятности как-то сами собой отодвинулись. Здесь словно была иная реальность, добрая и уютная.
– Лена, можно тебя на пару минут? – взглянула на неё Мария Михайловна. – Хочу с тобой посекретничать.
– Конечно, – она охотно подошла к учительскому столу.
Детки навострили ушки и сгруппировались вокруг, явно собираясь принять активное участие в разговоре.
– Так, бандерлоги, – Ленка сделала суровое лицо. – Попрошу всех выйти. Взрослым нужно поговорить.
Мелкие выразили несогласие по поводу дискриминации по возрасту, но Ленка быстро спровадила их за дверь.
– Марь Михална, что-то случилось?
– Нет, – она сосредоточенно начала раскручивать и закручивать ручку, глядя на Ленку так, словно та должна была знать обо всём на свете. – Но может.
– В смысле?
Учительница наклонилась к ней и, заговорщицки понизив голос, сказала:
– Дети явно что-то затевают. Ты в курсе?
Ленка задумалась. Бандерлоги, конечно, были со странностями, но ничего подозрительного в их поведении вроде бы не было.
– Они постоянно что-нибудь придумывают. Разве это плохо?
– Я не об этом, – она многозначительно вздёрнула брови. – Что-то происходит, и я хотела бы знать что. У тебя есть предположения по этому поводу?
– Нет. Я ничего особенного не заметила.
– Может, я преувеличиваю и всё не так плохо, как кажется? – заметно приуныла учительница. – Как думаешь?
– Очень может быть, – поддакнула Ленка.
Мария Михайловна в задумчивости энергично крутанула ручку. Пружинка внутри неё звонко щёлкнула и стрельнула куда-то вверх. Ленка невольно посмотрела на потолок.
– А знаешь, – учительница торопливо кинула остатки ручки в ящик стола. – Наверно, мне показалось. Сама себя пугаю. Иди на занятия и не морочь себе голову моими страхами.
Ленка, запустив в класс истосковавшихся под дверью подшефных, побрела на урок, попутно обдумывая разговор с учительницей. С бандерлогами было всё нормально, в этом она была убеждена на все сто процентов. Возможно, они проговорились о бизнесе. Или ещё что. Главной особенностью деток была немотивированная и фанатичная тяга к конспирации. Они держали в секрете буквально всё. Но разве в этом было что-то неправильное?
У кабинета маялась Сашка, бродя по коридору и явно поджидая Ленку. Как же приятно было её увидеть.
– Привет! – Завидя подругу, она заторопилась навстречу, кособочась под тяжёлой сумкой.
– Привет. Выздоровела?
– Ага, – Сашка бодро подоткнула очки пальцем. – Ты что так долго? Думала, что не придёшь уже.
– Не дождутся, – нахмурилась Ленка.
– Тогда пойдём?
Ленка кивнула и, задерживая дыхание, как перед прыжком в воду, вошла в кабинет. Народ кучковался небольшими группками, хихикая над гаджетами. Видимо, на стене в группе появилась очередная сенсация.
Заметив Ленку, пацаны почему-то одобрительно заржали и снова уставились в смартфоны. Сашка торопливо полезла за телефоном.
– Что там? – без всякого желания узнать подробности, поинтересовалась Ленка.
Сашка поморщилась.
– Всякие гадости пишут.
– Вот удивила. А о чём?
Она искоса глянула на Ленку и закрыла страничку.
– Тебе лучше не читать.
– Савина, это тебе, – гот положил перед Ленкой огромное краснобокое яблоко и, сияя от осознания собственной значимости, развалясь, уселся на своё место.
– Решил на убой откормить? – хмыкнула Ленка.
– Ты кушай, кушай. Оно вкусное, – он всё так же безоблачно улыбался.
– Забери. Я не хочу.
– Подарки назад не принимаю. Так что ешь.
– Тогда я возьму, – Сашка быстро сцапала яблоко и, как-то некрасиво скривившись, куснула. – Мне сейчас витамины нужны.
– Вот руки загребущие, – возмутился Вересов. – Ленке тоже витамины нужны. Тоже мне подруга.
– Лен, но ты же отказалась, – Сашка ещё раз мелко куснула и положила яблоко на стол. – Ну, если передумала, вот, забирай.
Подтолкнула яблоко к Ленке, не переставая чавкать. Яблоко, надкушенное и опозоренное, не выглядело съедобным. Не то чтобы Ленка была брезгливой, но у неё внезапно замаячило чувство, что ей с барского плеча подкинули объедки.
– Да всё нормально, – Ленка откатила яблоко обратно к Сашке. – Доедай. Я не хочу.
– Мне тоже что-то расхотелось, – обиженно надулась Сашка. – Вересов, можешь забрать своё яблоко.
– Ты этот огрызок называешь яблоком? – кисло ухмыльнулся гот.
Сашка зло сощурилась, пытаясь проткнуть его взглядом, но не получилось. Гот преспокойно сохранял полную целостность. Прошептав что-то неразборчивое под нос, она ухватила яблоко за черешок и с видом оскорблённой невинности протопала к дверям и торжественно выбросила его в мусорное ведро.
Ленке почему-то стало неприятно. Хотя она и отказалась, но всё равно это было как-то неправильно.
– Ну зачем ты так? – Ленка покосилась на гота, в жизнерадостности которого уже сквозил явный напряг И на Ленку он уже не смотрел. – Человек подарок сделал, а ты выбросила.
– А чё он меня попрекает? Ещё бы воровкой назвал.
– Да нет же…
В кабинет, целеустремлённо грохоча каблуками, ворвалась химичка.
– Все вон! Живо! – гаркнула она, швыряя на стол ворох таблиц.
Класс в радостном ошеломлении уставился на учительницу, подозревая, что ослышался.
– Сколько раз говорить, что кабинет перед уроком должен быть проветрен! – бушевала химичка. – Игнатьев, открыл все форточки. Живо!
– А почему я? – озадачился Семён. – Сегодня не я дежурю.
– Без почему Открыл и вышел вон, – отрубила химичка. – Поживее двигаемся! Все вон!
Класс бодренько вытек в коридор. Недовольный Игнатьев нудел что-то Ерчевой по поводу непосильной переработки и просил занести в журнал. Та в ответ сочувственно вздыхала и даже пару раз погладила его по плечу, выражая полную солидарность.
Ленка вдруг перехватила взгляд Олега. Он тут же отвернулся, пытаясь сделать вид, что глянул на нее совершенно случайно. Ну и ладно, рассердилась она, даже смотреть в его сторону не буду.
Задребезжал звонок, но никто не решился зайти в кабинет. Все поглядывали на Ерчеву, но Алина изображала большую занятость, листая тетрадь. Оно и понятно. Химия Ерчевой не давалась. Совсем. На уроках Алина никогда не отвечала и всегда оставалась на дополнительные занятия, после которых в журнале напротив её имени появлялись пятёрки.
– Марина Александровна, можно? – расцветая в сахарной улыбке, заглянул в кабинет блондинчик.
– А тебе особое приглашение нужно? – ядовито донеслось из кабинета.
– Так я уже иду, – Алекс просочился в кабинет.
За ним торопливо потянулись все.
– Игнатьев, что сидим? Встал и закрыл все форточки, – химичка открыла классный журнал и вгляделась в столбик фамилий.
Семён с видом мученика поплёлся к окнам. Причём делал он это с таким медлительным страданием, спотыкаясь о стулья, задевая сидящих, горестно вздыхая, что химичка даже отвлеклась от созерцания журнала.
– Да, Игнатьев, тебя только за смертью посылать. Бессмертие нам будет обеспечено.
Семён с чувством тряхнул головой в поклоне, как актёр после спектакля, сочтя реплику химички за похвалу, и с достоинством сел.
Марию Александровну от такой трактовки её замечания слегка перекосило, но она все же совладала с собой и почему-то решила не исправлять его ошибочное мнение.
– Открыли учебники на странице семнадцать. Мухтаров мечтает выйти к доске?
Абай чуть не выронил смартфон, всем своим видом показывая несогласие.
– Тогда вынул морду из телефона и начал слушать, – энергично напутствовала его химичка.
Мухтаров торопливо спрятал телефон в сумку и затаился над учебником.
Химичка подошла к доске. Кусочек мела в её руке яростно стучал, сыпля крошками, как искрами. Казалось, она вела незримый бой, и мел был её шпагой. Ленка так засмотрелась на виртуозное фехтование, что совершенно перестала искать смысл в формулах.
Сашка пихнула её локтем и трагически прошептала:
– Это надо записывать. В учебнике такого нет, а она потом спрашивать будет.
Ленка бросилась торопливо фиксировать откровения, в очередной раз недоумевая по поводу странной любви учителей давать под запись то, чего нет в учебниках.
На перемене подкатила Ерчева. Свита, в явном предвкушении представления, подтянулась следом и распределилась вокруг. Сашка по обыкновению занялась сумкой.
– Савина, кажется, я предупреждала тебя.
– О чём? – Ленка даже удивилась. В последнее время и так сидела мышкой, голову от тетради не поднимала.
– Не прикидывайся дурой. Хотя тебе это даже идёт, – ехидно расплылась в улыбке Алина и покосилась на свиту, губкой впитывая одобрение.
– Ерчева, ну чего ты привязалась? Или объясни толком, в чём дело, или иди куда-нибудь уже.
– Видите, девочки. Я же говорила, что она будет всё отрицать.
Свита негодующе зашепталась, делая большие глаза и морща напудренные лобики. Алина по-дирижёрски махнула рукой, понижая звук. Девчонки дрессированно умолкли.
– Значит, так, Савина. Я назначаю тебе три дежурства подряд. Понятно?
– Что? – опешила Ленка. – Это в честь какого праздника?