– К сожалению, я только заступил на смену, – он профессионально улыбнулся, сверкнув вставными зубами, и ловко увернулся от документа. – Что-то случилось?
– Нет, – Ленка попыталась изобразить спокойствие. – Видимо, мы просто разминулись.
– Бывает, – величественно кивнул он.
– Может быть, они записку для меня оставили?
– Сожалею, – скосил он глаза куда-то вниз, – но для вас ничего нет. Могу ли я вам ещё чем-нибудь помочь?
– Дайте мне ключи от их номеров, – она сбивчиво перечислила нужные цифры.
Администратор с тяжким вздохом взял у неё паспорт, мужественно неся бремя своих должностных обязанностей. Надел очки. Тщательно сверился с данными в компьютере. Уложил очки в футляр. И лишь после этого крайне медленно, с манерностью вышколенной прислуги, выдал ключи.
Ленка сгребла их со стойки и помчалась обратно. Открывала номер за номером. Везде одна и та же картина: идеальный порядок и пустота.
Бандерлоги исчезли.
Все до единого.
Глава двадцать четвёртая. Долгая ночь
Ленка металась по своему номеру, вновь и вновь вспоминая минувший день. Что она просмотрела? Что не услышала? Ведь было же что-то! Не могли они случайно исчезнуть. У них всегда всё по плану.
Но как они могли уйти и ничего не сказать ей? Как? Вопрос, конечно, риторический. Значит, она для них пустое место. Просто ступенька на пути к цели. Они же такие рациональные, такие целеустремлённые. Перешагнули и пошли дальше. Сбежали к своей неведомой тайне, отключив мобильники и вынеся её за скобки, как ничтожный элемент уравнения, который ни на что не влияет, но красиво смотрится в цепочке переменных.
И что теперь делать? Искать? Звонить в полицию? В школу? Родителям?
«Анатолий!» – вдруг спохватилась Ленка Он где-то рядом. Он обязательно поможет. Она торопливо схватила телефон и дрожащим пальцем ткнула в кнопку быстрого набора.
Телефон выдал до боли знакомую фразу: вне зоны доступа.
Ленка осела на пол и обняла колени руками. Мыслей не было. Хотелось бездумно таращиться на узор линолеума в отчаянной надежде, что всё вдруг само собой изменится, и непременно в лучшую сторону. Сгинет в ночи, как дурной сон.
Неожиданно навернулись слезы. Одна. Совершенно одна в чужом городе. И не с кем даже поговорить, посоветоваться. Она больно долбанула кулаками об пол, прогоняя слезливую жалость к себе. Хватит ныть! Нужно срочно составить план действий. Она справится. Она должна!
Ленка вскочила и лихорадочно ещё раз оглядела комнату. Только с чего начать? К кому обратиться за советом? Кандидатура матери, всплывшая сразу, была безжалостно отодвинута в самый конец списка, как последнее средство, когда уже будет совсем невмоготу.
Дубинин? Позвонить ему? Так ведь поздно уже. Неудобно. Да и чем он сможет помочь? Хотя просил звонить. И выглядел так виновато, будто… Стоп. Неужели он что-то знает? Нет, не может быть, он бы сразу сказал. Он бы предупредил. Наверно…
Олег трубку взял быстро, несмотря на поздний час. Словно ждал звонка.
– Куда они могли пойти? – вместо приветствия крикнула Ленка. – Ты знаешь?
– Лен, да всё нормально, – он вдруг закашлялся. – Ты не волнуйся. У них всё под контролем. Они позвонят. Ты только…
– Ты соображаешь, что говоришь? Что значит, «всё под контролем»? Они должны быть в гостинице. И точка!
– Успокойся, ничего страшного…
– Значит, ты всё знал?!
– Лена, это не моя тайна. Я…
– Где они?
– Я не знаю, – он горестно вздохнул и зашуршал чем-то бумажным. – Лен, я слово дал. Я не могу.
– Ну и не моги, – рявкнула она в трубку и отключилась.
Он звонил ещё несколько раз, но она мстительно тыкала в кнопку сброса, не желая даже слышать его голос. Наконец телефон угомонился. И, вместо того чтобы облегчённо вздохнуть, Ленка чуть не расплакалась от тишины, ватно навалившейся со всех сторон.
Хлюпая носом, она полистала телефонную книжку, совершенно не представляя, кому ещё позвонить. Наткнувшись на Вересова, без размышлений пропустила. Несерьёзный он человек. Толку от него никакого. Одни шуточки да прибауточки.
А он взял и позвонил. Сам. Ленка чуть телефон не выронила от неожиданности.
– Привет, Снегурочка. Как дела в стольном городе? – послышался его радостный голос.
– Нормально, – бодро начала Ленка и неожиданно расплакалась.
– А ну по порядку, – голос у гота сразу построжал, зазвенел командирской ноткой. – Не реви.
– Они все пропали! Все бандерлоги! – всхлипывая, провыла в трубку Ленка. – А я не знаю, что делать. Второй сопровождающий ушёл. Я совсем одна. И боюсь звонить в полицию. Директриса меня убьёт.
– Понял, – стало тихо, и Ленка решила было, что он отключился, но нет, сквозь шорохи и шум ей послышался щелчок захлопываемой двери, а потом возник его чёткий и спокойный голос: – Так. Слушай сюда. Сиди в номере и ничего не делай. Хорошо? И никуда не выходи.
– Почему? – заикаясь от слёз, спросила Ленка.
– Я сейчас позвоню дружбану в Москву. Он в полиции работает. А ты сиди и никуда не выходи из номера. Поняла?
– Да, – прорыдала Ленка.
– Жди звонка, – настойчиво вдалбливал гот. – Найдём мы твоих бандерлогов. Слышишь? Обязательно найдём. Всё, пока. Я перезвоню.
Ленка вытёрла слёзы, ощутив неожиданное спокойствие. Почему-то эти простые слова невероятно её ободрили. Она села на кровать и даже включила телевизор, только картинка дробилась на бессмысленные цветные пятна, не поддаваясь осмыслению.
Телефон настойчиво запиликал.
– Что делаешь? – Вересов так заорал в трубку, что Ленка чуть не оглохла.
– Ты мне через каждые пять минут звонить будешь?
– Так уже десять прошло, – доложил он. – Я что хотел сказать, до дружбана дозвонился. Всё в порядке. Он скоро к тебе подъедет. У него сегодня выходной, так что будет тебе неофициальное расследование.
– Спасибо, – тихо сказала Ленка. – А он скоро приедет?
– Ну самое большее, через час.
– Ого, так долго, – разочаровалась Ленка.
– Он за городом живёт. Так что потерпи. Кстати, хочешь анекдот расскажу?
– Нет, – буркнула Ленка и отключилась.
Но гот всё звонил и звонил. Глупо шутил, молол чудовищную чепуху, явно взяв на себя обязанность её развлекать, и требовал, чтобы она сидела в номере и никуда не выходила. В трубке у него что-то шумело, временами было очень плохо слышно. Ленка злилась, переспрашивала, бросала трубку. Но при каждом звонке с замиранием сердца хваталась за телефон в ожидании новостей.
– Ты где? – словно продолжая один бесконечный разговор, радостно проорал он в трубку. – Ленка, не молчи. Скажи хоть что-нибудь.
– Тут, – устало выдохнула она. – На западном фронте без перемен.
– Вот и чудненько, – почему-то облегчённо перевёл дыхание гот. – Выше хвост. К тебе уже едут.
– Ну надо же, и года не прошло.
– К сожалению, я не волшебник, а только…
– Слушай, – перебила Ленка, умаявшись от его многословия. – Почему мне нельзя выходить из гостиницы? Это с чем-то связано?
– А что? – встревожился он. – Ты куда-то намылилась?
– Тебе слабо просто ответить на вопрос? Без всяких почему.
– Да легко, – гот важно откашлялся. – Видите ли, сударыня, если вы уйдёте, то, скорей всего, тоже потеряетесь. Нам бы не хотелось тратить дополнительные ресурсы ещё и на твои поиски.
– Серьёзно? Ты меня за идиотку держишь? – даже слегка возмутилась Ленка. – Не боись, Вересов, я колокольчик надену. Так что сразу найдёте.
– Может, лучше ошейник с GPS-локатором? Классная, кстати, вещь, – воодушевился он. – Вот бы твоим бандерлогам такие раздать. Сколько бы проблем махом отмели.
– С тебя и начнём.
– Не, я не теряюсь, – вздохнул гот. – Я всегда рядом.
Ленка не нашлась что ответить, и разговор сполз в молчание. Это «всегда рядом» почему-то оцарапало, словно укоряя её в чём-то. Она бросила короткое «пока» и отключилась. Завтра или когда-нибудь, когда всё утрясётся, она обязательно обдумает это. Только не сейчас.
А ночь всё тянулась и тянулась. И порой Ленке казалось, что она заперта в этом кусочке времени-пространства, где ничего не происходит и есть только одно намертво вмороженное событие – исчезновение детей.
Обессилев и свернувшись в комочек на кровати, она неожиданно провалилась в тягостный, мутный сон, в котором продолжала рыдать, бредя по бесконечному коридору со множеством закрытых деревянных дверей. За ними неясно шептались призрачные голоса. Звали, вздыхали, плакали. И Ленка ускоряла шаг, цепляясь взглядом за цепочку тусклых фонарей на потолке. Потому что двери позади начали скрипуче открываться, и сумрак мутными клубами медленно вытекал в коридор, устремляясь к ней…
Она вырвалась из кошмара с колотящимся сердцем, не сразу осознав, что её разбудил настойчивый стук в дверь. Ленка кинулась открывать, почему-то отчаянно надеясь, что это бандерлоги. Но на пороге стоял Вересов и какой-то подозрительный парень в кожаной куртке.
– Ты как сюда попал? – Ленка ошеломлённо вытаращилась на гота.
– Сударыня, смею вам напомнить, что самолёты всё ещё благополучно летают над необъятными просторами нашей родины, – довольный произведённым эффектом, расплылся в буратинской улыбке Вересов.
– Самолёты?.. – потрясённо прошептала Ленка.
– Так, всё понятно, – Вересов, по-хозяйски отодвинув Ленку в сторону, прошёл в номер. – Знакомьтесь. Игорь. Лена. Я тебе о нём рассказывал.
Парень в куртке, недоверчиво оглядев Ленку, её комнату, словно ожидал найти потерявшихся детей где-нибудь под кроватью, показал удостоверение. Буквы прыгали у неё перед глазами, и Ленка смогла прочитать только длинное: оперуполномоченный.
Игорь оказался немногословным и чудовищно спокойным. Удобно расположившись за столом, он неторопливо записывал что-то в свой блокнот, полностью игнорируя Ленкины призывы бежать в ночь и искать бандерлогов.
Задавал совершенно не относящиеся к делу вопросы: про школу, про Анатолия, про конкурс, про Дубинина, как близкого родственника одного из подшефных, про учителей, про гостиницу, про ад