– А, ну да, – она зябко передёрнула плечами. – Спасибо тебе за помощь. И байкерам тоже передавай большое спасибо. Я и не знаю, что бы без вас делала. Вы меня просто спасли.
– Андрея благодари. Это он всё организовал. Пол-Москвы на уши поставил.
– Вересов? – удивилась Ленка. – Вот уж не думала, что он на такое способен.
– Он вообще-то талантливый парень. И знаешь, я рад, что ты за ним присматриваешь.
– Я? – смутилась Ленка. – Вот ещё. Он сам по себе.
Игорь тепло улыбнулся.
– Ну да, это заметно, – он уже собирался было уехать, но снова обернулся к ней. – Кстати, ты на бал идёшь? Этот оболтус приглашение тебе не забыл передать?
– Пригласил. Иду, – со вздохом призналась Ленка.
– Отлично. Там и встретимся.
– Как? Ты тоже там будешь? – ошеломлённо заморгала Ленка.
– Пусть это будет нашей тайной, – заговорщицки подмигнул он и уехал.
Ленка обвела взглядом подсвеченные рассветом окрестности и, не найдя их интересными, поплелась в гостиницу. Жутко хотелось спать. Она зашла в номер и, не раздеваясь, рухнула на кровать.
Проснулась она в прекрасном настроении. За окном плескался солнечный полдень и празднично синело небо. Ленка со вкусом потянулась и с удивлением обнаружила, что лежит укрытая одеялом. Кто-то явно позаботился, чтобы она не замёрзла ночью.
Бандерлоги!
Она вскочила, как от удара током. Где они? Неужели ей только приснилась, что они нашлись? Она растерянно огляделась и заметила на столе сложенный домиком лист бумаги. Там крупными корявыми буквами было написано: «Лена, отправил мелких на экскурсию. Всучил им фотоаппарат. Всё в полном порядке. Я в соседнем номере. АВ».
Ленка помчалась туда, стискивая в руках записку. Так и есть. Вересов бессовестно дрых в номере мальчиков. Его знаменитый пиджак, заботливо расправленный, висел на спинке стула.
– Как всё прошло? – растолкала она его. – Почему меня не разбудил?
– И тебе с добрым утром, – зевнул растрёпанный гот. – Я хотел, но ты так крепко спала, что я решил, разумнее будет тебе выспаться. К тому же Глаша примчалась через час после нашего возвращения, и они протусовались до завтрака. Всё наговориться не могли. Так и протрепались всю ночь. А после кормёжки приехала эта, кажется Надя, и увела всех на экскурсию.
– Понятно, – Ленка даже порадовалась, что обошлись без неё. – Ты есть хочешь?
Вересов быстро глянул на неё.
– Да как вам сказать, сударыня… Уж не хотите ли вы пригласить меня на завтрак?
– Вот что за дурацкая привычка на вопрос отвечать вопросом? Ты нормально изъясняться можешь?
– Когда ты рядом, я почему-то становлюсь дебилом, – уныло сказал он. – Так что тебе придётся смириться.
Ленка хмыкнула и повела его в гостиничный ресторан, поутру больше похожий на столовую. Они плотно позавтракали. Вересов, как обычно, нёс всякую чепуху, а она только улыбалась в ответ.
Потом они решили устроить себе экскурсию по городу. Но пока Ленка возюкала пальцем по цветным полоскам схемы метро, вычисляя, как доехать до места, которое хотела посмотреть, он уже подсказывал нужную станцию. Пришлось смириться с тем, что Москву он знает лучше.
Они весь день бродили по незнакомым улицам, изредка перекусывая в кафешках, и почти не разговаривали. Гот был на удивление серьёзен и задумчив. А Ленке было просто хорошо и спокойно.
Когда они вернулись, мелкие уже приехали с экскурсии. Глаша зашла к Ленке, восторженная и счастливая. Ленка слушала её, не особо вникая в детали, думая только об одном: всё закончилось, всё хорошо.
Бандерлоги, уже успев соскучиться по своей фее, примчались в Ленкин номер, чуть не затоптав Вересова, набились мельтешащим табунком, выплёскивая на Ленку радость бытия.
– Мы всё сфотографировали, – сияла Маша.
– Экскурсия была замечательная, – восторгалась Оксана.
– Царь-пушка такая огромная, – спешил поделиться Стёпа.
– А теперь все на выход, – ласково сказала Ленка. – Подробности мне неинтересны.
Детки слегка остолбенели.
– Но ты же наш шеф, ты должна знать, – пролепетала Маша.
– Нет, я для вас пустое место, а по приезде узаконю у директора этот статус. Так что освободите помещение.
– Леночка, – шагнула к ней Глаша, – ну зачем ты так? Малыши тебя так любят.
– Да неужели? – возмущённо хмыкнула Ленка. – Поэтому они меня предали?
Повисла неловкая пауза. Бандерлоги, придавленные тяжестью обвинения, медленно осознавали услышанное.
– Лена, прости нас, пожалуйста, – дрожащими губами пробормотала Маша. – Мы так больше не будем.
– Да простила я вас давно, – отмахнулась Ленка. – Только видеть больше не могу.
Глава двадцать шестая. Кризис доверия
Утром в понедельник, обуреваемая размышлениями о бандерлогах, о своём месте в жизни, о предательстве и прощении и вообще о смысле существования, Ленка собиралась в школу. Совет матери складывать рюкзак вечером, а не впопыхах утром почему-то вспоминался только перед самым выходом. То есть Ленка хотела, очень хотела воплотить его в жизнь, но то одно, то другое почему-то всегда нарушало её планы.
Кинув в рюкзак учебники, она сбегала к окну проверить погоду. К большому сожалению, просветов среди туч не наблюдалось. Прискорбно, но не фатально. Ленка ухватила зонт-трость и помчалась по лестнице.
На крыльце, резво набрав скорость, она чуть не сбила с ног Вересова. Тот, видимо не дождавшись выходящих из подъезда, прятался от проливного дождя под козырьком, промокший и грустный, как потерянный щенок.
– Чего припёрся? – хмуро поинтересовалась она. – Да ещё без зонта.
– Я тут подумал, – он всё равно счастливо заулыбался ей, не обращая внимания на холодный приём. – Может, не будешь отказываться от бандерлогов?
– Не начинай, а? – Ленка открыла зонт. – Ты в школу идёшь? Или у тебя другие планы?
– Иду, – он отважно шагнул под дождь.
Но Ленка догнала, всучила ему зонт и пошла рядом.
– Я должна отказаться от шефства.
– Почему?
– Так будет правильнее.
– Но они же попросили прощения. Теперь всё будет путём.
– Да ничего не будет. Я не смогу им больше верить. Неужели это так трудно понять?
Вересов неожиданно остановился, и Ленка с разбегу выскочила под дождь. А он, словно не замечая, что оставил её без крыши над головой, уставился на неё с такой скорбью, что ей стало невыносимо жалко себя.
– Это ты не понимаешь, – он, спохватившись, подбежал, укрыл зонтом. – Ты потом об этом всю жизнь жалеть будешь. Ведь самое поганое – это когда уже ничего нельзя исправить.
– Вот ещё. Не буду я ни о чём жалеть. И не стой столбом, а то в школу опоздаем.
Он послушно зашагал вперёд.
– Ленка, они же маленькие, глупые, а ты мудрая. Не нужно их так казнить.
– Вот же привязался, – поморщилась Ленка. И удрать некуда, не оставлять же его без зонта. Промокнет, заболеет, и мучайся потом.
– Я на них в автобусе насмотрелся, пока мы домой ехали. Они очень переживают и всё осознали. Ленка, они так горюют, что тебя подставили. Ты просто не представляешь.
– Осознали, – хмыкнула она. – Рада за них. Значит, повзрослели.
– Ты только не торопись с отказом, – попросил он. – Пожалуйста. Пусть всё уляжется. А уже потом и решишь.
– Сомневаюсь, что передумаю. Да и от меня сейчас ничего не зависит. Как директрисе всё расскажу, так меня и выпрут из шефов.
– А ты не говори. Я с Анатолием перетёр эту тему. Он мужик толковый и на нашей стороне. Кстати, он тоже считает, что ни к чему внутренние дела сообщать администрации. Это должно остаться между тобой и бандерлогами.
– Я должна рассказать! – Она упрямо поджала губы. – Мне доверили детей, а я не справилась.
– Ну вот что ты такая прямолинейная, а? – огорчился гот. – Нужно же не только о себе думать.
– Я обо всех и думаю.
– Нет. Сейчас тебя заботит только жалость к себе.
Ленка, кипя от возмущения, остановилась. Ей хотелось наорать на него, доказать, что он неправ, что всё не так просто. Вересов стоял рядом, понурившись, как перед казнью, на которую шёл добровольно. И неожиданно её злость прошла.
– Всё как-то не было времени поблагодарить тебя, – сказала она тихо. – Спасибо, что помог найти детей. Без тебя я бы не справилась.
Он удивлённо посмотрел на неё, явно ожидавший выволочки за намёк на жалость.
– Не за что. Каждый бы на моём месте так поступил.
– А вот тут ты глубоко ошибаешься, – тяжко вздохнула Ленка. – Не каждый.
– Так что ты надумала?
– В знак уважения к твоим заслугам в поисках бандерлогов, я перенесу разговор с директрисой на субботу.
– Может, совсем отменишь? – явно наглея, поинтересовался он.
– Нет! – крикнула Ленка и бросилась под дождь.
Промокла она не сильно, до школьного крыльца было рукой подать, но кеды успели хлебнуть водицы из лужи и теперь неприятно холодили пальцы.
Она бегом поднялась по лестнице и зашла в кабинет. Сашка, уже сидевшая за партой, обрадованно засопела и взволнованно принялась натирать очки.
– Привет! Как съездила?
– Привет, – Ленка уселась на стул и обвела взглядом до боли знакомые предметы вокруг. – Было весело и интересно.
– Завидую, – она нацепила очки и с горячим интересом уставилась Ленке в лицо. – А у нас полный штиль. Никаких событий.
– Ну и хорошо.
– Хотя нет, одно есть. Правда, не школьное, – Сашка кисло скривилась. – Алине маман щенка купила. Так она уже задолбала всех его фотками.
– Рада за неё, – Ленка покосилась на королевскую половину Так и есть. Ерчева, разомлевшая от исполнения давней мечты, смотрела в пространство и улыбалась сама себе.
Как странно: все эти добрые письма, школьные тревоги и даже злостный доброжелатель – всё отодвинулось куда-то далеко и теперь казалось таким несущественным. Даже удивительно, как она могла из-за этого так переживать?
Прогулочным шагом приковылял Вересов и кинул мокрый зонт Ленке на парту. Ленка сердито скинула зонт на пол и, зверски выдрав несколько листов из тетради, принялась промокать воду со стола.