– Лен, я не такая, – она подняла голову. – Запомни меня, пожалуйста, хорошей.
– Саш, я не знаю, какая ты, – тихо сказала Ленка.
– Ты права, – она нацепила залапанные очки и, хватаясь за костыль, встала. – Я пойду. Пока.
– Пока, – эхом отозвалась Ленка.
Сашка доковыляла до двери и остановилась, неловко примеряясь к дверной ручке.
– Погоди, я открою, – Ленка поднялась с кровати и рванула на себя дверь. – Мы обязательно ещё встретимся.
Сколова вдруг ткнулась ей лицом в плечо и расплакалась.
– Пожалуйста, запомни меня хорошей.
– Я запомню, – Ленка растерянно погладила её по руке. – Всё только хорошее.
– Спасибо, – она застенчиво отпрянула и заторопилась прочь.
Ленка вернулась в кровать, но ей ещё долго слышался одинокий стук костыля.
Потом позвонила мать:
– Как самочувствие?
– Забери меня отсюда, – шёпотом попросила Ленка. – Я больше не могу здесь оставаться.
– Потерпи, родная, – мать сочувственно вздохнула. – Я хочу быть уверена, что с тобой всё в порядке.
– Мам, – Ленка зажмурилась, представляя её лицо. – У Сашки будут неприятности?
– В полиции во всём разберутся. Не волнуйся.
– Я её ни в чём не обвиняю. Скажи это в полиции.
– Ты так считаешь? – Её голос был очень тихим, словно она боялась что-то вспугнуть в Ленке, что-то очень хрупкое.
– Ну да, – бодро закивала Ленка. – И ты сама меня учила: спасая других, спасаешь себя.
– Хорошо. Если ты так решила, значит, так и будет, – и уже говорила кому-то в сторону: – Да, да, уже иду. Елена, всё, я побежала.
– Пока, – прошептала Ленка, хотя знала, что её не услышат.
Надвинулось ощущение абсолютной ненужности. Благополучная и радостная жизнь текла где-то там, за больничными стенами. А здесь Ленка словно плыла в лодке по бесконечной реке, разглядывая потолочное небо и слушая шелест шагов в коридоре.
В дверь постучали. Ленка без интереса уставилась на возникшую фигуру в белом.
– Привет, – заулыбался Дубинин. – Можно к тебе?
– Можно, – изобразила приветливое гостеприимство Ленка.
– А я тебе апельсинов принёс, – он радостно продемонстрировал пакет. – И оладушки от мамы. Они ещё тёплые.
– Спасибо.
Он сгрузил всё на тумбочку и уселся на стул.
– Когда выписывают?
– Без понятия.
– Вчера Алина хотела организовать коллективное посещение больницы. Только Светлана Сергеевна запретила, сказала, что к тебе нельзя толпой ходить.
– А, то есть ты по поручению класса пришёл? – почему-то обрадовалась Ленка.
– Нет, я сам по себе пришёл, – он даже слегка обиделся.
Ленка постелила на колени полотенце, водрузила на него пакет с оладьями и приготовилась всё съесть.
– Тогда рассказывай. Что нового на воле?
– Да всё как обычно, – он пожал плечами.
– Ну а последние сплетни? – Она вгрызлась в ароматную оладушку. – Я же хочу быть в курсе всех событий.
– Лен, я не слушаю всякие там перешёптывания.
– Да неужели? И с каких пор?
– Всегда, – бодро сказал он и тут же сник, явно припомнив, как бездарно купился на шутку с прайсом.
– Ладно, Дубинин, твой диагноз ясен, – есть почему-то расхотелось, и она, отложив недоеденное, вытерла руки. – Спасибо, что навестил. Спасибо, что угостил. Было замечательно. И отдельное спасибо твоей маме.
– Я передам, – серьёзно кивнул он.
– Ну тогда на этой счастливой ноте и расстанемся, – Ленка умиротворённо сложила руки на животе. – До встречи.
Олег слегка завис, не зная, сразу уйти или ещё посидеть.
– Лен, ты на меня сердишься? Да?
– Неа. С чего ты взял?
– Мне кажется, ты не хочешь со мной общаться.
– Здрасте, а что мы сейчас делаем?
– Я не о том, – он нахмурился. – Ты, как приехала из Москвы, словно видеть меня не можешь.
Ленка задумчиво посмотрела на него.
– Знаешь, Дубинин. Ты, вообще, очень хороший. Даже слишком хороший. Но я тебе не подхожу.
– Подходишь, – он густо покраснел. – Очень даже.
– Уверен? Что ж, сам напросился, – она уставилась в потолок. – Вот объясни мне, Дубинин, когда ты узнал про тот идиотский прайс, почему свалил, вместо того чтобы подойти и утешить? А?
– Но мы же всё обсудили, – он порывисто вскочил, достал мобильный, застучал по экрану, что-то проверяя, уточняя, отыскивая.
– Дубинин, сядь, – убедительно попросила Ленка. – На этот раз мы договорим. Ты же этого хотел?
– Меня медсестра предупредила, что тебе нельзя…
– Вот так всегда. Стоит нам начать говорить, как ты всё время куда-то убегаешь.
Сероглазый погрустнел, заскоблил пальцем по спинке стула, уже не делая поползновений в сторону выхода, но так и не сел.
– Ну ты же меня простила.
– Да. Целиком и полностью, – она посмотрела в окно, набираясь сил. Как это, оказывается, тяжко – резать по живому. – Хочешь, я тебе расскажу, что произошло?
– Не надо, Лен. Забыли уже.
Ленка упрямо мотнула головой, отметая его слова.
– Знаешь, всё началось с того, что ты меня принял в круг опекаемых домашних животных. Ну, там, присмотреть, погладить, жрачку дать, – он хотел было возразить, но Ленка сурово вздёрнула указательный палец, призывая к молчанию. – А я-то, дурочка, понапридумывала невесть что. Чувства вообразила, которых нет. Ну да ладно, не об этом речь. Я к тому, что, когда пришла беда, ты свалил. А потом ещё и с бандерлогами грустная история приключилась. И снова тебя не было рядом.
– Лен, всё же утряслось. Да и чем я мог помочь? Ты там, я здесь.
– Вот в этом-то всё и дело. Ты каждый раз думал, что мне помочь нельзя.
– Неправда, я… – пылко начал он и вдруг умолк, словно наткнулся на что-то такое очевидное, что сам удивился.
– Ты даже не попытался. Вот что обидно. Помог или не помог, это уже другой вопрос. Ты даже не попытался что-нибудь сделать. Пусть бестолковое, но хоть что-нибудь.
– Лен, ну какой смысл в ненужной суете?
– Вот в этом мы с тобой кардинально расходимся, Дубинин. Я за друга буду сражаться до последнего, а не сидеть и просчитывать рентабельность телодвижений.
– А если я исправлюсь? – Он порывисто шагнул к ней. – Лен, ты только не торопись с выводами. Я исправлюсь.
– Дубинин, – Ленка энергично хлопнула ладонями по одеялу, – сердцу не прикажешь. Но мы остаёмся друзьями. А сейчас уходи, пожалуйста, я очень устала.
Он послушно кивнул и без возражений пошёл к двери. Наброшенный на плечи белый халат соскользнул и упал на пол, но Олег этого не заметил.
– Выздоравливай, – не оборачиваясь, тихо сказал он и медленно прикрыл за собой дверь.
Ленка покосилась на халат. В белой кучке на полу чудилась укоризна. Пришлось опять таращиться на потолок, стараясь ни о чём не думать. Но заглянула медсестра и, посмотрев на Ленку, тревожно выскочила. Наверно, побежала за Сергеем Петровичем, отстранённо подумала Ленка. И зачем?
Так и оказалось. Профессор стремительно вошёл в палату, излучая спокойствие и оптимизм, бегло осмотрел Ленку, пощупал пульс, зачем-то посветил в глаза фонариком. Продиктовал медсестре несколько загадочных слов, и та тут же умчалась.
– Что это вы себе позволяете, Савина? – Он грозно нахмурился. – Я уже собрался вас выписывать, а вы болеть вздумали.
– Надо было отпустить меня домой, – пробормотала Ленка. – Тут и здоровый скопытится.
Примчалась медсестра, таща капельницу. Лихо воткнула в Ленкину руку иглу. Засуетилась над прозрачными пакетиками на металлическом деревце.
– Александра Ивановна, проследите, пожалуйста, чтобы к Савиной никого не пускали. И телефон отберите. Ей нужен полный покой.
Ленка хотела было возразить, но почему-то жутко захотелось спать, и она так и не смогла выдавить из себя ни словечка. Профессор что-то ещё говорил, но её лодка, уютно покачиваясь, соскользнула в страну грёз.
Проснулась она ночью. Или поздним вечером. Во всяком случае, за окном было темно, а капельницы рядом не обнаружилось. Ленка попила воды и мучительно озадачилась временем пробуждения. До зуда в пятках хотелось знать, который сейчас час. Понятно, что это не было жизненной необходимостью, но очень требовалось найти точку отсчёта.
Без всякой надежды на успех она порылась в тумбочке. Телефона там не оказалось. И это было грустно. Можно было, конечно, сходить на пост к медсестре и огорошить её вопросом, но выползать из кровати категорически не хотелось. Оставалось сидеть и чахнуть в неведении.
Неожиданно дверь бесшумно и широко открылась. Небритый сосед Вересова сумрачно заглянул в палату.
– Сколько времени? – торопливо спросила Ленка, заметив на его руке часы.
Тот застыл на пороге, в каком-то горестном недоумении вытаращившись на неё, но всё же глянул на часы.
– Три пятнадцать.
– Спасибо, вы мне очень помогли, – облегчённо выдохнула Ленка.
Сосед потряс головой, словно избавляясь от наваждения, и, сделав шаг назад, исчез в коридоре. Не успела Ленка удивиться его странным телодвижениям, как он появился вновь, толкая перед собой больничную коляску. В ней, горбясь и зажимая бок рукой, сидел Вересов.
– У вас пять минут, – буркнул сосед и вышел в коридор, закрыв за собой дверь.
– А вот и принц на белом коне, – ухмыльнулась Ленка. – Ты палату не попутал?
Вересов смотрел на неё и улыбался своей дурацкой буратинской улыбкой от уха до уха.
– Ленка, я тебя вспомнил.
У неё неожиданно защипало в носу, и она на всякий случай крепенько потёрла его ладонью.
– Ну надо же, какое событие. И ты для этого сюда прискакал? Поделиться ошеломляющей вестью?
– Ага, – он подъехал к кровати. – Соскучилась?
– Вересов, ехал бы ты спать, – Ленка принялась старательно выравнивать складки на одеяле.
– Лен, – он поймал её руку ладонью. – Ты как?
– Не извольте беспокоиться, – она осторожно попыталась вытянуть руку, но, заметив, что ему не удержать, остановилась. Пальцы его были горячими и слабыми. – Со мной всё хорошо, не волнуйся.
Вересов опять расплылся в улыбке. А сзади уже шелестел тапочками сосед, непонятно каким образом подвигнутый на этот ночной вояж. И уже тянул за коляску, выволакивая гота из палаты.