— Заменил?.. — переспросил Гений. — Как ты заменила Мышь?
Мэри насупилась:
— Когда ты догадался?..
Он пожал плечами:
— Сначала я подумал, что ты — это Мышь, просто водишь всех нас за нос, играешься. Это казалось забавным. Потом, когда Фил разбился.. Перед глазами прошла рябь. Я, черт возьми, думал, что это слезы! Но все кругом стало иным: обстановка, люди…
Мэри поняла, что он ощущает потребность высказаться, облечь произошедшее в слова, чтобы, быть может, убедиться, что не сошел с ума, когда окружающая реальность, казавшаяся всегда такой прочной и незыблемой, впервые стала иной, и при этом не менее незыблемой.
— …Но были среди них и знакомые, — продолжал он. — Скажем так, чем-то знакомые. Ты знаешь, о ком я говорю. Я стал осторожно с ними общаться. И кое-что для себя выяснил. Потом на крышу прилетели вы — Фил, живой и невредимый, Милли, Светлана и ты, Мэри, ничуть не изменившаяся, даже одетая в точности так же. Тогда я понял, что неспроста за тобой охотилась ФСК. За тобой, Марией Ветер, тогда я уже был в этом уверен, потому что… — Он достал из нагрудного кармана красную книжечку, положил и подвинул по столу.
Мэри посмотрела — это был ее паспорт, со старой фамилией и с фотографией в очках. «То-то бы он удивился, если б увидел мой теперешний!..» — подумала она. «Может, это и к лучшему, что я не имею привычки таскать его в кармане?..»
— Он был в твоей сумочке. Следующей у меня появилась догадка, как ты «заменила» Мышь. После трюка я подошел к тебе, но потом, на счастье, обернулся. И увидел себя.
Мэри вспомнила, как сама встретила в собственной кухне девушку, которую, правда, за себя тогда не признала.
— Увидел, и?.. — спросила она.
— Народу вокруг тебя толпилось достаточно, я просто ушел, и никто, по-моему, моего чудесного раздвоения не заметил.
— Значит, ты оттуда просто ушел?..
— Поехал домой. Сомневался, в ходу ли тут наши деньги, но таксист их взял охотно. И адрес у него удивления не вызвал.
— Домой, ну да, это понятно… А как ты сюда попал?
— Потому что это и есть мой дом! Был… — поправился Гений, болезненно поморщившись.
Скорее всего он даже не догадывался, насколько прекрасно Мэри понимает его ощущения от объективной реальности, ставшей вдруг не больно-то объективной — что особенно обидно, если не сказать возмутительно, когда дело касается твоей частной собственности. Но… «Значит, он находился здесь, где-то рядом, со вчерашнего вечера?..»
— Я понимаю, о чем ты говоришь. Я имела в виду — как ты сюда попал через все эти мудреные домофоны?
— А все совпало, — улыбнулся он, — код подъезда и ключ от квартиры, идентификация голоса и папиллярного рисунка. Как я понял, тут еще автоматически проводится генотест, так вот он, судя по всему, тоже не подвел.
Мэри даже присвистнула. Насчет генов (с маленькой буквы) она не могла сказать с уверенностью, но знала, что отпечатки пальцев различны даже у близнецов.
— Значит, ты пришел сюда до нас? То есть охранная система пропустила в дом одного за другим двух Смеляковых?..
— Пропустила, как видишь, и даже в ус не дунула. Автоматика! У живых консьержей много минусов, но есть и свои маленькие плюсы.
— Понятно. Они умеют считать. — пробормотала Мэри. — Выходит, ты тут прятался. Мы тебя не заметили и спокойно попили чаю, потом я уснула.
Она испытующе глядела на него, избегая коситься на пистолет, а его взгляд говорил: «Нет уж, ты спроси».
И она спросила:
— Куда ты дел Евгения?
Гений кивнул и хмыкнул:
— В самую точку! Он сам никуда бы отсюда не делся, верно? А в другое измерение? Нет? Я тоже почему-то думаю, что без тебя никак. Ладно, не буду томить: он лежит в той комнате, где одна большая черная кровать. На ней, естественно. Потому что, — Гений взял пистолет, — я выстрелил в него из этой штуки. Это из его арсенала, у него наверху, между прочим, неплохой арсенал. Этот ствол называется, только не пугайся, парализатор.
Мэри перевела дух: парализатор — это не должно быть смертельно. Она вообще-то подозревала, что Гений вряд ли мог докатиться до убийства просто кого бы то ни было, тем паче своего двойника. Он-то не мог, но, черт его знает, как сработало непонятное оружие…
— Ты уверен? Откуда ты знаешь? А вдруг?..
— Вдруг я случайно прикончил здешнего, хм, себя? Ты же не считаешь меня идиотом? Я здесь коннектился. Система «ГТК-18 „Зефф“, — он повернул пистолет боком — на стволе виднелся фабричный штамп. Гений переместил небольшой рычажок на вторую риску: — Разряд второго класса, замедление деятельности переднего отдела головного мозга на тринадцать часов. Только и всего.
— Значит, всего на тринадцать? Если ты уложил его вечером…
— Была у меня поначалу такая соблазнительная мысль, но я немножко подумал и решил, что разумнее будет отключить его утром. Чем позже, тем лучше, но пришлось в шесть, когда у него зазвонил будильник. Он стал спать дальше, а я получил в своё распоряжение целый день.
— Как это — в свое распоряжение?..
— Я уже сказал: один из Смеляковых здесь лишний, и по всему выходит, что это я. Но, коль скоро у меня появилось некоторое преимущество, то почему бы на денек не изменить условия?
— И в чем же твое преимущество? Знаешь, несмотря на одинаковый набор хромосом и отпечатков, вы очень разные. Ты не можешь его заменить!
— Ну, это как сказать, — рассуждал Гений, прихлебывая чай. — Во-первых, отвечая на твой вопрос: я узнал о его существовании, а он о моем — нет. Мне теперь известен круг его профессиональной деятельности — примерно, потому что он меня интересует в весьма относительном аспекте.
— В каком же, если не секрет?
— Ты заметила, — улыбнулся Гений, — что мы с тобой плавно переходим к делам? Не забыла, что мы в недавнем прошлом стали участниками небольшого соглашения?
— Которое мы, насколько я понимаю, не выполнили, — сказала Мэри.
— Хотя в нашем положении трудно утверждать что-либо с уверенностью, но скорее всего да, — кивнул он, доставая из кармана на сей раз какие-то бумажки. — Итак, будем считать, что мы его не выполнили. Тем не менее у нас на руках остались чеки на общую сумму… — Он просмотрел по очереди листочки, как бы производя подсчет, хотя Мэри не сомневалась, что итог ему и без того отлично известен. — Около двухсот тысяч долларов, — сказал Гений.
— И все они принадлежат лицу, выигравшему спор, — переведя дух, сказала Мэри, прекрасно помнившая, что все подписанные бумажки со стола забрала в свою сумочку Ивона. Выходит, что ее, Мэри, сумка была не единственной, в которой Гений произвел небольшую инспекцию.
— Конечно, — согласился он. — И Андрей Валентинович их, разумеется, получит: партнеры выпишут ему новые чеки, а эти при предъявлении в банке будут арестованы. Вместе с предъявителем. Но это «там». Здешний Андрей Валентинович и его друзья, как выяснилось, никаких пари не заключали и чеков не выписывали.
— Слушай, — сказала Мэри, — если ты хочешь их ограбить, подставив здешнего Смелякова…
— Их, пожалуй, ограбишь, — проворчал Гений. — Они сами кого хочешь… Ладно, речь не о том. Если даже допустить, что эти чеки здесь подлинны, никто не будет обналичивать такие суммы, не запросив подтверждения вкладчиков. Так что пока все просто: сегодня ты Мария Ветер, — он кивнул на ее паспорт, — каскадер Экстремального Телевидения, а я Евгений Смеляков, капитан специального отдела ФСК, — и он предъявил ей пластиковую карточку со своей фотографией — то есть с фотографией, напоминавшей его гораздо больше, чем фото в паспорте напоминало Мэри — и с золотым обрезом. Все выглядело солидно и было скреплено гербовой печатью.
— И у меня есть для вас работа, — сказал он. — Работа для КЭТ.
Мэри глядела на него изумленно: у человека внезапно выбивают почву из-под ног — да что там почву, выбивают целый мир, где у него имелся определенный статус, была своя ниша с четкими планами и неотложными делами, и подсовывают ему другой — как хочешь, так и трепыхайся. И вот, не проходит и суток, как у него уже имеется работа для каскадерской команды.
Он что, и вправду Гений?..
— Ты хоть понимаешь, в каком мы находимся положении? — задала она чисто риторический вопрос, но следующий получился конкретнее: — Зачем тебе это надо?..
— А у тебя необычные глаза — сиреневые… сиреневатые. Не могу понять, ты носишь контактные линзы?
Мэри тяжело вздохнула, закатив предметы столь пристального внимания. Вздохнул и он, сметая со стола ладонью несуществующие крошки:
— Ты можешь сказать, когда это закончится?
— Но я действительно не знаю… — ответила она.
— Допустим, не знаешь. Предположим, что ты внезапно, ничего не зная и не ведая, поменялась местами с Мышкой, а потом с Машкой. Я правильно излагаю? Так вот. Ты же не забилась со страху под кровать в ожидании, когда представление закончится? Ты вряд ли соображала, в каком положении находишься и кто тебя в это положение поставил, и все же рискнула принять участие, верно? Как тебе мой вопрос — а зачем?
— Но я оказалась одна! Я хотела разобраться и… — она чуть не ляпнула «найти мужа» — …ну, и как-то вернуть все на свои места, — пробормотала Мэри.
— Извини, но мы теряем время, — сказал Гений. — Считай, что я предпринимаю собственную попытку вернуть все на свои места. Ты, кажется, хотела пойти в ванную? Давай, приводи себя в порядок и все такое, поешь, кстати. А я займусь делами. Да, и если решишь исчезнуть, хотя бы свистни, чтобы я на тебя не рассчитывал. — Он подмигнул и улыбнулся.
— Если успею, — пообещала Мэри без тени усмешки.
А если действительно происходит обмен? Тогда никакой свист не поможет, просто Гению придется налаживать контакт с другой Марией. И он, надо думать, справится: при всех отличиях в мирах имелись и некие постоянные — такие, например, как солнце в небе и неравнодушие Ветер к Смеляковым. В этой связи ее главным образом занимало, где оказалась Мышка: по всему выходило, что у нее в доме. Мэри даже представить не бралась, как для несчастной сложилась ситуация; ясно только, что Ген не мог принять ее за жену — это исключено! Но если — чисто теоретически! — между ними ч