… Иринка зеленым сапожком ворошит палую листву. Деревья с мощными стволами: пожалуй, пошире Иркиных плеч…
Пошире плеч?!! Правое дерево было в обхвате сантиметров тридцать. Левое — немногим толще. Не то место? Или…
Не то время!
Прошлое! Точно! Деревья еще не успели дорасти до нужной толщины… И в высоту они всего метра три… Ну, пускай четыре… Во сне казались выше раза в полтора…
Да теперь-то какая разница!
Игнат вытаращился на предавшую его дорогу. Бугристая кора под ладонью… Теплый сентябрьский день… Есть ли здесь сентябрь? И где это — «здесь»?
Волной накатил звериный запах. Волки набежали и охватили пришельца полукругом. Левой рукой Игнат упирался в злосчастное дерево, голову опустил. Такое приключение сорвалось: провалился в другой мир, нашел девушку, спас… А неважно, как! Эти идиоты в книжках всегда спасают, а Крылов себя дураком не считал. Придумал бы что-нибудь!
Только против времени что придумаешь? Деревья растут медленно. До Иринки теперь лет семьдесят, если не все сто. А тут еще и волки…
Волки!!!
«Поздно же ты спохватываешься!» — пискнул Игнатов внутренний голос. Парень содрогнулся; обвел зверей белыми от страха глазами и привалился спиной к дереву. А дальше? Все оружие — реечный ключ от подъезда. Да тут у некоторых зубы длиннее!
«Чужая дорога» — подвел итог внутренний голос. — «Совсем чужая!»
«Но Ирина-то по ней укатила» — возразил сам себе Игнат. Удивился: почему волки не нападают? «А ты недоволен?» — внутренний голос ехидничал — «Живи, пока можно…»
Игнат заставил себя выпрямить спину и поднял голову к синему небу. Подумал: «А зато в эту чертову Сибирь теперь можно не ехать!»
И неожиданно для себя самого улыбнулся.
— Глант!
— Что?!
— Глант. А-тен-ду. — раздельно произнес ближайший к Игнату волк, и уселся, вывалив язык — если бы не крепкий, совершенно неописуемый, звериный запах, вполне можно спутать с овчаркой.
Тут ноги Игната не вынесли туризма столь экстремального, и он просто сполз спиной по стволу дерева, оседая на пригорок. «Хорошо хоть, штаны сухие» — ехидно буркнул внутренний голос. Голова кружилась, а волчий запах упорно толкал желудок к горлу. Игнат решил пока не вставать.
В ответ на движение Крылова, все волки тоже уселись, а некоторые и улеглись мордой в лапы. Теперь Игнат мог видеть, что всего их — десятка два. Пыльная туча большой охоты гулко топотала поодаль, забирая от лесистого холмика в сторону степи.
«Дрессированные!» — догадался внутренний голос, — «Есть не будут!». Игнат мгновенно дорисовал в своем воображении остальное. Зря, что ли, перечитал он столько килотонн фантастики?
Вот Игнат проходит все ступени в волчьей стае — от бесправного раба до сияющего воителя верхом на верном четвероногом друге. Вот он приносит волчьим племенам правильную тактику и строй; учит их огню и рытью колодцев… Вот созданная им волчья империя серой волной нависает над маленькими людскими городишками, как раз такими, куда увезли Ирину…
Ирка!
Тьфу, зараза! И придет же в голову… Император, блин!
— Глант! Глант! — зашумели волки, ворочая косматыми мордами, и от многоглавого движения нестерпимый звериный дух покрыл Игната выше макушки. Крылов оперся рукой о дерево и кое-как встал, думая глотнуть свежего воздуха повыше. Мелькнула мысль: разве серым не проще говорить рычащими звуками?
Но додумать он не успел: со стороны пыльного облака приближалась пара наездников на волках. Окружившее Игната зверье мигом освободило проход; прискакавшие гости сошли на землю и сбросили с голов выгоревшие до бесцветности капюшоны. От налетевшей пыли Игнат чихнул и невнятно бормотнул извинения.
Прибыли два высоких старика; а, может быть, просто пожилых мужчины. Лица крепкие, почти квадратные, загорелые; кожа обветренная, продубленная, морщинистая. Пожалуй, все-таки старики. Вожди? Вряд ли — чего им делать в степи? Глаза точно неземные — желтые, как у филина. И зрачок вертикальный. Оборотни? Всего остального под пропыленной насквозь одеждой видно не было. Телосложение? Опять же, черт его разберет под балахоном…
Правый от Игната наклонил голову; Крылов поспешно повторил его жест.
— Глант! — старик показал рукой на себя. Игнат задержал взгляд на выглянувшей из рукава кисти кирпичного цвета, и, похоже, такой же твердости. Пять пальцев. Большой — противостоящий. Суставы такие же… Все, как у людей. Только глаза волчьи… Оборотни?
— Игнат… — немного растеряно пришелец ткнул себя большим пальцем.
Старики открыто и радостно улыбнулись. Потом отошли на несколько шагов и принялись усердно отряхиваться. Игнат решил: разумно, иначе каждый жест будет окутывать их пылью. Дыхание забьет наверняка. А тут одного волчьего запаха достаточно, чтобы завтрак на дорогу вылетел.
Приведя себя в порядок, оборотни вернулись к Игнату. Глант показал на пригорок:
— Сиди!
Второй немедленно продемонстрировал соответствующее действие: сел.
Игнат тоже сел под свое дерево. Стоящий старик выжидательно глядел на Крылова, но тот пока не понимал, что от него требуется. Глант дернул плечами навстречу друг другу, подняв-таки легонькое серое облачко. Крылов чихнул и потому не увидел, откуда в коричневой ладони оборотня возникли желтые неровные шарики… Все, Игнатушка, ты допрыгался: яблоки не узнать! Мелкие, правда: навреное, с дикой лесной яблони. Но вполне знакомые.
— Помо… — Глант сел напротив и протянул яблоки Игнату. Только тут парень сообразил:
— Яблоко! — и для верности коснулся одного плода рукой.
Деды снова разулыбались, а волки, про которых взволнованный Игнат успел забыть, весело заурчали и забегали кругами.
«Моя радуйся так!» — подумал Игнат почему-то ломаным языком.
Через час он знал достаточно, чтобы понять, что его приглашают переночевать в стойбище.
Незнакомца привезли на закате. В седле он кое-как держался, даже некоторые предложения понимал с пятого на десятое. Пробовал что-то сказать и сам. Выговором отличался слабо — немного оботрется в Тэмр, и заговорит, как все. Только все равно не скроет нездешность: у Висенны почти не встречалось коричневых глаз. Северяне сплошь сероглазые. Редкие гости с восхода, где смерть ударила сильнее всего, сверкают алой радужкой. Южане и путешественники с заката гордятся глазами цвета синего моря, или фиалковыми. А зелеными глазами у Висенны и вовсе никого не удивишь.
Кроме непривычно-бурого цвета зрачков, незнакомец поражал своим необъяснимо спокойным поведением. Глант рассказывал, что при первой встрече парень не только не схватился за оружие — но даже не имел его! Выйти в степь, в сезон Охоты — без оружия? Это не укладывалось ни в одной голове Тэмр — ни в косматой, ни в расчесанной. Никакой фремдо — чужак — на такое не отважится. Может быть, удивительный гость просто ничего не знал? Искрами по шерсти перескакивали жуткие домыслы. Желтые звериные глаза любопытно косились вслед гостю, которого Глант с Терситом вели через весь лагерь.
Игнат шел между стариками, и вертел головой в полном ошеломлении. Уж как он там ни пыжился, как ни воображал себя ветераном фантастики, а такого встретить не ожидал. Думал Крылов, что увидит кольцом стоящие юрты, загорелых воинов в звериных шкурах, небрежно накинутых на литые плечи… а, может быть, лукаво подмигнет ему гибкая степнячка, грациозно несущая на хрупких плечиках высокий узкогорлый кувшин… И что вместо всего этого?
Волки. Котловина затоплена волками. Море серых спин и лохматых голов. Все — обесцвеченные пылью, или вечерний сумрак раскрасил их всеми оттенками серого. Волки-часовые на курганах вокруг логовины. Волки-водоносы, хитро приспособленными черпаками таскающие воду из ручья. Волкичерт-знает-кто, деловито кувыркающиеся на вытоптанном до песка пятачке. На них внимательно смотрят волкиучителя или волки-зрители. Хрип, рев, урчание, фырканье, завывание сотен разных оттенков. Щенята скулят. Пахнет мясом. Еще какой-то сладковатый запах. А вот потянуло травяным соком… Матерое зверье поправляет друг на друге — или зверь на звере, как правильно? шипастые ошейники тусклого металла, да ловко так — только зубищи клацают. Волчица с набухшими сосками деловито раздает подзатыльники серой детворе. Совсем маленький волчонок натужно волочет кость вдвое больше себя. Малыш визжит, слюна пенится у зубов; звереныш упирается всеми четырьмя, но не сдается. Три волка побольше смотрят на него с непонятным выражением на мордах… чуть не сказал: «на лицах». Пахнет полынью, мокрой шерстью, немного дымом.
Кто-то взял Крылова за левую руку. Игнат послушно повернул голову: Глант указывал на единственный шатер посреди котловины. Круглая палатка фонариком светилась в вечернем сумраке, костер в ней плевался рыжими брызгами изпод завернутого полога. Игнат подумал: «Палатка в ширину метра четыре». Затем тройка приезжих неспешно направились к шатру, а когда подошла уже близко, из полотняного домика выступил навстречу еще один оборотень.
Старики медленно наклонили головы в молчаливом приветствии. Игнат повторил жест. Потом все прибывшие проделали неизбежный ритуал отряхивания от пыли. Когда чистка закончилась, Глант указал на встречающего человека и на Крылова:
— Игнат, Нер.
Нер оказался высоким крепким мужчиной лет тридцати, с правильным лицом, ничуть не раскосыми глазами, густой светлой гривой волос. Ничего похожего на представляемый Игнатом образ кочевника. Носил на торсе темную безрукавку, на ногах простые штаны, подпоясанные обыкновенной до умиления веревочкой, а на ступнях — мягкие туфли. Кожаные, скорее всего. Цвета одежды Игнат в сумерках не разглядел. С другой стороны, никаких отличий от человека тоже не заметил, чему порадовался. Неизвестный мир казался все ближе к дому.
Обменявшись кивками с пришельцем, Нер быстро сунулся в шатер, откуда выволок и раскатил прямо перед входом толстую кошму. Глант и Терсит размотали свои балахоны, положили их на край подстилки, потом степенно уселись. Игнат из вежливости скинул кроссовки, и тоже прилег, с удовольствием вытянув