Под копытами зазвенел камень. Сашка натянул повод, и лошадь остановилась. Они находились на самом гребне. «Как, должно быть, хорошо меня видно на фоне неба. Этакий витязь на распутье…»
Он медленно, стараясь выглядеть беспечно, осматривал противоположный склон. «Дела – хуже некуда. Спуск здесь слегка покруче подъема. Многим придется спешиваться, чтобы удерживать лодьи. Будет заминка… Черт!» Вдобавок ко всему на этой стороне кряжа соснам предшествовал мелкий, но достаточно густой кустарник. Стрелки смогут под его прикрытием быстро покинуть позиции…
«Спуститься немного ниже или подождать? Кто знает, – может, найдется в засаде нервный парниша…»
В этот миг краем глаза он заметил движение в пушистой кроне большой сосны. «Опаньки!» Сашка как ни в чем не бывало продолжил осматриваться. Боковым зрением он постоянно «держал» приметную сосну. Там больше ничего не двигалось. «Может, белка? Или почудилось…» Но интуиция говорила обратное, да и боковым зрением часто можно заметить гораздо больше, чем прямым взглядом. Это если уметь смотреть…
Сашка еще раз «просеял» взглядом кроны… Движением ног послал лошадку вперед. Снова остановил…. Ему все меньше и меньше нравилось ощущение, возникшее, как только он выехал на гребень. Сначала оно было смутным, как если бы тот, кто сидел в засаде, тоже рассматривал его краем глаза. Кроме всего прочего, прямой взгляд очень легко почувствовать… Потом ощущение усилилось. Стрелок забеспокоился. Видимо, почуял, что его заметили, но еще не уверен… И потому затаился.
Савинов лихорадочно обдумывал ситуацию. Судя по всему, там, на дереве, один человек. Или другие, если они есть, не смотрят на него. Но это вряд ли… Значит, один. Вернуться и предупредить своих или попробовать заставить стрелка открыться? Сашка склонялся к первому варианту. Тогда можно будет попытаться взять вражину живьем. И узнать – кто его послал. Нет никаких сомнений, что убить он собирается только одного человека. И скорее всего, Ольбарда…
Он стал поворачивать коня, в последний раз мазнув взглядом по сосне. Что это? Опять движение?! Бооммм, – басовито загудела струна. Савинов, не раздумывая, свесился с седла влево. Что-то со свистом рвануло воздух над его плечом.
– Пошла! – заорал Сашка. Бооммм! Лошадка скакнула вперед, и вторая стрела прошла мимо. Боммм – боомммм! Щит впечатало в спину с такой силой, как будто по нему ударили кувалдой. Савинов едва не вывалился из седла. Это спасло его – четвертая стрела прошила воздух там, где только что была Сашкина голова. Лошадь шла галопом. Боммм!!! Он рванул повод, отклоняя корпус. Последняя стрела с визгом вонзилась в ствол сосны, но Савинов уже свернул за деревья, выйдя из зоны поражения. Еще миг, и гребень закрыл его от лучника. Он тут же остановил лошадь. Вовремя! Стрелок ударил навесом на стук копыт, и еще одна стрела задрожала в стволе. «Вот дьявол! Промахнулся всего на полметра!»
Савинов судорожно вздохнул. По спине под одеждой противно скользили капельки пота. Что-то давило сверху на левое плечо. Он глянул и обмер. Длинная, тяжелая стрела насквозь пробежала край щита, прошла впритирку над плечом, и ее граненый бронебойный наконечник торчал теперь перед Сашкиной грудью, как маленький таран. «Сволочь!!! Он же меня чуть не пришил! На ладонь ниже – и прямо в сердце…» Яснее ясного, что кольчуга не спасла бы. Не спас бы, наверное, даже пластинчатый панцирь… Страшная штука – лук, да еще на такой дистанции…
Он осторожно спешился и, ведя лошадку в поводу, легко побежал навстречу своим. Голоса и скрип катков приближались.
Глава 13Еще кое-что о стрельбе из лука
…Эти крики заслыша, Вольга
Выходил и поглядывал хмуро,
Надевал тетиву на рога
Беловежского старого тура.
– Стой!!! – из-за поворота галопом вылетел всадник. Ольбард, ехавший шагом впереди колонны, поднял руку. Скрип катков мгновенно прекратился. Под борта лодей тут же вставили подпорки, и они замерли, словно прислушиваясь, как настороженные звери. Часть воинов сразу выдвинулась вперед, на ходу перебрасывая из-за спин щиты. Они обступили князя, с напряженным вниманием вглядываясь в окружающий лес.
Вестник осадил коня и протянул князю тяжелую стрелу с темно-красным древком и снежно-белым оперением.
– Впереди, за перевалом, засада! Стрелец на сосне, похоже, один. Олекса заметил его, хоть и не подал виду, да тот почуял и пошел шить! Шесть стрел одним махом.
– Что Александр, цел?
– Цел, княже! – Воин осклабился. – Медведко на комоне сидит, как рожденный в седле. Пять стрел мимо, а вот эта прошла щит насквозь над самым плечом. В рубашке родился! Он щас с Храбром и воями пошли вперед, посмотреть – нет ли там еще кого… Стрелец-то уже убег.
– Добро! – Ольбард повертел в руках стрелу. – А ну Ставре, поди сюда!
Один из воинов, тот, что держал в руках тяжелый, мощный лук, подъехал поближе. Ольбард протянул ему стрелу:
– Глянь-ка. Наконечник шильцем – против бронь, перо короткое, лебяжье – на скорость поставлено. Можешь сказать – чья стрела?
Ставр повертел стрелу в руках, смерил пядями древко, прикинул к тетиве.
– Странно, княже. Будто кто запутать нас хочет… Если б не лебяжье перо – сказал бы, что стрела хузарская. В ней семь пядей, древко – в указательный перст. Лук у того стрельца очень мощный. Ежели где его стрелы в деревьях торчат – голову даю на отсечение – жало должно с другой стороны выглядывать… А Олекса и вправду на коне родился – ударом его из седла вынести должно было, – он потрогал пальцем костяное ушко стрелы. – А тетива у стрельца шелковая, – кожаная иль жильная кость не так гладят.
– Так… – Ольбард помолчал. – Эйрик! Возьми десяток, обойдите гребень одесную. Там есть ручей. Пройдите вдоль него, может, остался след. Что-то не верю я, что стрелец этот отказался от задуманного… Ставр! Иди с Мстишей. Догоните дозор и осмотрите там все на месте. Коли найдете что – дайте знать. Мы же не спеша пойдем вперед.
Ставр кивнул, бросил стрелу в тул[77] – пригодится, и они с вестником умчались. Еще не стих стук копыт, как Эйрик с десятком воинов съехал с дороги в лес. Князь подождал немного и махнул рукой. Ездовые гикнули, лошадки налегли. Изогнутый нос «Змиулана» дрогнул, качнулся и поплыл вперед. Колонна двинулась.
Стрелка не нашли. Он был опытный – ушел, видимо, сразу после того, как стрелял на звук. Храбр порыскал возле корней сосны, на которой тот сидел, удовлетворенно хмыкнул, что-то разглядев среди сухих иголок. Сашка ничего там не увидел, но из него следопыт, как из топора пловец. Примчался Мстиша, а с ним Ставр – лучник от бога. Правда, здесь стрелков из лука называют стрельцами, а лучник – это мастер, который изготавливает луки, тетивы и прочую снасть.
Ставр сразу же полез на дерево – посмотреть место, где сидел стрелец. Повозился немного среди ветвей. Снизу было видно, как он зачем-то достал из налучья за спиной свой лук, примерился. Потом снова убрал его и стал спускаться.
– Так и знал, – сказал он, спрыгивая на землю, – он там сидел несколько дней. Ветка обмотана шкурой, чтоб не так жестко было. Одет он в рысью куртку, мехом наружу – там шерстинки к смоле прилипли…
– А зачем лук доставал? – спросил Сашка.
Ставр в ответ хитро прищурился, ответил вопросом на вопрос:
– Сильно его стрелы бьют, а?
– Да уж неслабо, а что?
– А то, что его лук короче моего самое малое пяди на три. Мне там ветви мешали, а ему нет. Но бой очень сильный, и значит это, что не ошибся я и стрела вправду хузарская. У них луки короче наших, но сильные – с подзорами из турьего рога, да в пять сухожилий спинка…
– Почему ж вы себе таких не делаете?
Ставр посмотрел на него удивленно:
– Зачем? Их оружие в степи хорошо, с коня стрелять. Так на полудне, в Киеве и Чернигове похожие делают. Наши же не слабее бьют, зато мы плечи луков вываренной берестой обклеиваем – они и в мороз и в хмарь тогда не хуже, чем на солнце. А вот хузарские – те в ненастье, особенно если оно долго длится, силу начинают терять.
– Так что, это хузарин был?
– Непохоже, – сказал подошедший Храбр. – Хузарин без коня как без рук, а здесь конских следов кроме наших нет на перестрел[78] во все стороны.
– Может, он боялся, что лошадь его выдаст?
Храбр покачал головой:
– Комони хузарской выездки не бьются и не ржут без толку. Ходят за хозяином как собака, раненого – охраняют, а волков не боятся, если те поодиночке или малым числом. У нас есть заводчики – выезжают не хуже, но степные – резвей. За них на торгу большие цены дают… Придем домой – увидишь. Их купцы у нас каждое лето гостят… Так что не хузарин это. Я по следу прошел до ручья – оттуда он побежал по воде. Эйрик с десятком идет по течению – ищет, где тот на берег вышел. А нам надо дальше по волоку пройти. Да смотрите под ноги – тут самострелы могли установить.
Они ехали цепью. Двое – по дороге и четверо по бокам. Смотрели, слушали. Шум порога приближался. Сашка внимательно осматривался по сторонам. Кроны деревьев шумели над ним. Все так же перекликались пичуги. Звенела мошкара. Лошади лениво отмахивались хвостами, осторожно ступая в густом папоротнике. Мшистые коряги, бурелом, испятнанный лучами солнца, – все медленно проплывало мимо. Храбр ехал справа от Савинова – ближе к дороге, присматривался, прислушивался и даже, кажется, принюхивался ко всему подозрительному. Волок сделал поворот направо. Сашка стал заворачивать лошадь, когда Храбр крикнул:
– Всем стой!!!
– Добро! – отозвались с дороги.
Воин привстал на стременах и плетью, зажатой в кулаке, указал куда-то вперед. Савинов глянул в том направлении и увидел закрепленный на старом пне здоровенный арбалет. От него к дороге, теряясь в мураве, тянулась тонкая бечева.
– Прав я был… Кто же так осерчал на нас? – произнес Храбр.