Охота на Андроника продолжалась по всем правилам искусства. Мануил послал грамоты к правителям ближайших к Палестине земель, поручая им задержать Андроника и, по византийской традиции, лишить зрения. «Но, видно, Бог хранил его на день гнева и берег для будущих зол, которые он и несправедливо причинил своим подданным, когда тиранствовал над римлянами, и которыми сам впоследствии безжалостно подвергся». Грамота с наставлениями Мануила попала к Феодоре, и она предупредила любовника. Андроник опять ударился в бега, но на этот раз, чтобы в пути было веселее, прихватил вдовствующую королеву. «Переходя из страны в страну, он в своем продолжительном странствии перебывал у разных правителей и властителей и везде, где останавливался, принимаем был с почетом и уважением, находил самое роскошное угощение и получал богатые подарки». Еще бы! Ведь его сопровождала иерусалимская королева.
Андроник долгое время скрывался на землях арабского халифата, некоторое время жил в Грузии. Феодора покорно следовала за ним и даже родила двоих детей ― Алексея и Ирину. К этой необычной семье присоединился и старший сын Андроника, Иоанн ― ему удалось бежать из Византии.
Нахождение на мусульманских землях не могло служить надежной защитой беглецу; война между двоюродными братьями велась по всему миру, она не закончится даже со смертью одного из них. «Много раз и часто Мануил покушался поймать Андроника и старался погубить его, но все его попытки оставались безуспешными, ― рассказывает византийский хронист. ― Долго странствовавший и много перенесший Андроник без труда отклонял от себя все удары и, легко избегая сетей, которые часто ему расставлялись и перед ним раскидывались, оставался неуловимым».
Беглец наносил ответные удары императору, и довольно чувствительные. После долгих странствий он нашел пристанище у злейших врагов Византии ― турок. Правитель пограничной области отдал в распоряжение Андроника крепость, которую последний сверх того укрепил по своему усмотрению. Из этого орлиного гнезда он совершал частые набеги на земли ромеев; множество пленных и захваченная добыча передавались туркам. Константинопольский патриарх предал Андроника анафеме, но тому от бессильных проклятий было ни жарко, ни холодно.
И все же достал двоюродного брата Мануил. Стараниями правителя Трапезунда в плену оказалась любимая женщина Андроника; бывшую королеву Иерусалима вместе с детьми увезли в Константинополь. Андронику вновь предложили соединиться с семьей, и он не посмел отказаться, ― беспринципный во всем человек отличался пламенной привязанностью к детям.
Возвращение бродяги было финальным актом продуманной до мелочей пьесы. Андроник настолько сильно сыграл сцену своего раскаяния, что поверил даже император, ― далеко не глупый и, тем не менее, часто им обманываемый.
«…Андроник, отправив к царю послов, просит прощения во всех своих дурных поступках и гарантий того, что по своем прибытии не потерпит никакой неприятности, ― описывает процесс его возвращения Никита Хониат. ― Царь согласился на то и другое без всякой коварной мысли, и через некоторое время Андроник является. Как человек ловкий и способный на все плутовские проделки, он надел на шею тяжелую железную цепь, которая опускалась до самых пят, и скрыл ее под одеждой, чтобы до времени не заметили ее ни царь, ни окружавшие престол его. Получив дозволение войти и представиться самодержцу, он, как только показался ему на глаза, тотчас же растянулся на полу во всю длину своего огромного роста, выставив напоказ цепь и, со слезами на глазах, пламенно и трогательно просил прощения во всем, чем оскорбил царя. Царь, изумленный этим зрелищем, прослезился сам и приказал поднять Андроника, но он уверял, что не встанет с пола, пока кто‑нибудь из стоящих по приказанию царя не протащит его за цепь по ступеням престола и не повергнет перед царским седалищем. Как просил Андроник, так и было сделано. А исполнил это дело Исаак Ангел, который впоследствии и лишил Андроника власти, ― событие, которому нельзя не удивляться и которое едва ли можно объяснить бессмысленным стечением обстоятельств или простым случаем. Вследствие этого Андроник был принят блистательнейшим образом и удостоился великолепного угощения, какое прилично такому человеку, возвратившемуся после долговременного отсутствия. Потом его препроводили в Эней с тем, чтобы он, поселившись там на жительство, успокоился от долговременного странствования и отдохнул после многолетней бродячей жизни».
Андроник спокойно жил и… ждал. Величайший авантюрист прекрасно понимал: удача приходит к тому, кто умеет ждать. В 1180 г. умирает шестидесятидвухлетний император Мануил. Согласно сведениям хрониста Андроник был ровесником императора, но он полон сил, энергии, планов. Некоторое время он наблюдает за происходящим вокруг византийского трона.
Перед смертью Мануил позаботился о блестящем брачном союзе для своего сына Алексея. Невестой одиннадцатилетнему наследнику престола была избрана дочь короля Франции Людовика VII. Восьмилетняя Агнесса прибыла в Константинополь, приняла православное имя Анна и ожидала своего совершеннолетия при дворе императора. Однако в брачную постель юная императорская чета так и не попала.
А коварный властолюбец поджидал, когда государство поглубже увязнет в склоках. Как опытный рыбак, он понимал, что лучше ловить рыбу в мутной воде.
Новому императору ― Алексею ― только что исполнилось двенадцать лет. Как и следовало ожидать, от юного правителя государству было больше вреда, чем пользы. Вследствие возраста, он не умел отличать горе от радости и беззаботно забавлялся со сверстниками травлями, конскими скачками и детскими играми. Его знатные воспитатели занимались тем, к чему имели склонность: «одни, подобно пчелам, часто летают в провинции и, как мед, собирают деньги; другие, подобно козлам, охотникам до молодых ветвей, скрытно желают царского скипетра и непрерывно его домогаются, а иные, подобно свиньям, тучнеют от самых грязных доходов, о славе и пользе общего отечества не хотят и подумать, но валяются в грязи нечистых дел и, как свиньи, склоняются ко всякой гадости».
Вдовствующая императрица, вместо того, чтобы помочь сыну, вносила дополнительные раздоры. Мария Антиохийская по‑прежнему красотой сводила с ума многих сильных мира сего. Влюбленные вельможи «очень явно ухаживали за ней; добиваясь взаимной любви от нее, они с искусством Венеры завивали себе волосы, ребячески намащались благовониями, подобно женщинам, украшались ожерельями из дорогих камней и смотрели на нее во все глаза».
Наконец, Мария приблизила к себе племянника Мануила ― красавца Алексея. Фаворит сразу же вызвал зависть и ненависть всего Константинополя; упорно ходили слухи, что он желает отстранить малолетнего императора и занять трон. Мало‑помалу народ поглядывал в сторону смиренно ждущего своего часа Андроника, ― беспорядок надоел всей Византии.
Возвращение Андроника в столицу было подобно триумфу римского императора. Едва гигант покинул свою берлогу, к нему стали сбегаться представители самых различный партий; «являясь толпами к Андронику, они удивлялись его росту, величественной красоте и почтенной старости, упивались медоточивостью его речей, принимали все, что он обещал им, как полевая трава принимает дождь…». Правительственные войска выстраивались за самозванцем на его пути к столице. После непродолжительной борьбы весной 1182 г. Константинополь оказался в руках Андроника.
На первых порах волк прикрывался овечьей шкурой. Когда к Андронику пожаловал патриарх, «тот встретил его, повергшись на землю и ласкаясь около него, как собака». Затем последовал визит к императору Алексею: прибыв во дворец, «Андроник отдает царю глубокий поклон, упав перед ним на колени, обнимает его ноги, зарыдав по своему обычаю и залившись слезами».
Да! Слезами Андроник умел пользоваться не хуже любой актрисы.
Он пожелал навестить и гробницу своего традиционного соперника ― Мануила. Став у места погребения императора, Андроник, по привычке, «горько заплакал и жалобно зарыдал», так что у всех присутствовавших вызвал умиление и восхищение:
«Вот чудо! Как он любил царственного родственника, хотя тот был жарким его гонителем и не обращался с ним человеколюбиво!»
Спутники Андроника, решив, что он довольно поплакал, хотели увести его от могилы, но хитрый лицемер попросил оставить его на некоторое время наедине с прахом обожаемого двоюродного брата. Один из любопытных византийцев все же подслушал его зловещий шепот над могилой почившего:
«Теперь в моей ты власти, мой гонитель и виновник моего долгого скитальчества, из‑за которого я сделался почти всемирным посмешищем и в нищете обошел все страны, какие обтекает солнце на своей колеснице. Ты, заключенный, как в безвыходной тюрьме, в этом камне с семью вершинами, будешь спать непробудным сном до Страшного суда; а я, как лев, напавший на богатую добычу, буду мстить твоему роду и заплачу ему жестоким возмездием за все зло, какое перенес от тебя».
Андроник часто нарушал клятвы, данные Мануилу, но это обещание он исполнил в самом жутком виде.
Еще один талант Андроника отмечает византийский хронист: он оказался большим мастером в приготовлении ядов. Сотворенное им зелье действовало не мгновенно, но сводило в могилу постепенно, создавая иллюзию естественной смерти. В скором времени отошла в мир иной дочь Мануила ― кесарисса Мария, которая больше всех добивалась возвращения Андроника; следом ушел ее муж ― граф Ренье.
Вдовствующая императрица ― красавица Мария Антиохийская ― удостоилась самого мучительного конца, который только можно придумать. Ее Андроник обвинил в государственной измене и заключил в монастыре св. Диомида, в самой тесной комнате. «Здесь она терпела наглые оскорбления от сторожей, осыпавших ее насмешками, томилась голодом и жаждой и непрестанно воображала себе жестокого убийцу, стоящего с ножом подле нее». Андроник страстно желал императрице смерти, но вместе с тем, решил придать действу видимость законности. Послушные судьи единодушно вынесли Марии требуемый приговор. Для большего издевательства Андроник пожелал, чтобы приговор матери подписал и ее сын ― Алексей. За подписью к малолетнему императору он пытался послать собственного сына и брата своей жены, но те отказались от жуткого поручения. Долго Андроник от злости рвал собственную бороду и метал глазами молнии; наконец он отправил людей задушить Марию. «Так погибла эта красавица, радость очей и утешение для глаз человеческих, и была засыпана песком на тамошнем морском берегу», ― скорбит Никита Хониат.