анские проблемы.
После взятия Задара долг крестоносцев Венеции не уменьшился, а продолжал увеличиваться, так как ежедневно приходилось, по крайней мере, кормить войско.
На этот раз престарелый вождь купцов решил, ни много ни мало, сокрушить давнего торгового соперника Венеции ― Византию. К этому желанию примешивались и личные мотивы: согласно венецианской хронике, Энрико Дандоло в бытность свою послом в Константинополе был ослеплен по приказу императора Мануила.
Повод совершить черное дело руками крестоносцев был немедленно найден; на горизонте сомневавшихся французов появляется самый настоящий наследник константинопольского трона ― Алексей ― и простит восстановить справедливость. Он оказался сыном императора Исаака II, которого в 1195 г. сверг и ослепил собственный брат ― Алексей III. Беглец предложил крестоносцам за услуги такую цену, от которой невозможно было отказаться. Прежде всего, он обязался подчинить византийскую церковь Риму. Далее, вместе с крестоносцами на Святую землю изгнанник обещал отправить 10 тысяч ратников сроком на год, обещал также содержать за свой счет в Палестине 500 рыцарей. Но главное, он предлагал закрыть самый ненавистный вопрос крестоносцев: после восшествия на трон Алексей выплачивал 200 тысяч марок серебра и обеспечивал провизией все войско французов. Денег бы хватило рассчитаться с хитрым дожем и осталось на дорогу до Египта.
Итак, крестоносцы отправились к стенам христианского Константинополя с самыми благими намерениями: восстановить справедливость. Поредевшие ряды французов усилило венецианское войско; его возглавил слепой 92‑летний дож, ― как всегда неутомимый, полный отваги и грандиозных планов. Во многом благодаря мужеству и мудрости Энрико Дандоло Константинополь пал. И хотя от этого человека происходили все беды крестоносцев, им восхищается в мемуарах маршал Жоффруа де Виллардуэн:
«А теперь вы можете услышать об удивительной доблести: дож Венеции, который был старым человеком и ни капельки не видел, стоял весь в кольчуге на носу своей галеры и держал перед собой знамя св. Марка. И вот он закричал своим людям, чтобы его вывели на сушу, а если не сделают этого, то он их покарает». Первым из всего войска Энрико Дандоло ступил на землю у самых константинопольских стен.
Крестоносцы восстановили законного императора на троне и расположились за чертой города в ожидании награды. Алексей выплатил им 100 тысяч марок, а оставшуюся сумму попросил подождать по причине оскудения казны. Из этих 100 тысяч половина полагалась венецианцам; им же крестоносцы отдали и остальные 50 тысяч в счет уплаты общего долга и частных заимствований. Злополучные пилигримы вновь оказались на мели.
Тем временем в Константинополе вновь произошел дворцовый переворот: должника крестоносцев свергли и убили. Новый император укрепил стены города и предложил крестоносцам и венецианцам убираться подобру‑поздорову из его земель. Оскорбленные крестоносцы опять приступили к осаде Константинополя.
Достойно удивления, что горстка людей дважды брала крупнейший город мира, окруженный мощнейшими стенами. Осаждавших было так мало, что крестоносцы могли сосредоточиться на штурме лишь одних ворот, да еще с моря атаковали венецианцы. Разница в численности воюющих сторон была колоссальной: на одного крестоносца приходилось двести греков.
Ворвавшись в город, крестоносцы остановились в нерешительности, ― было бы самоубийством продолжать наступление по бесчисленным бесконечным улицам (Константинополь тянулся на 12 км в длину). На совете баронов, согласно сведениям Робера де Клари, было решено «узнать, с какой стороны дует ветер, и подкинуть огонь с наветренной стороны, и поджечь греков; тогда‑то они одолеют их силою». Вот разгадка необыкновенного успеха крестоносцев! Штурмующие нашли себе верного союзника ― огонь; они беспощадно жгли город, которому не было равных по красоте. «Сгорело домов больше, чем имеется в трех самых больших городах королевства Франции», ― оценивает последствия тактики крестоносцев маршал Жоффруа де Виллардуэн. В Константинополе началась паника, император бежал, и 13 апреля 1204 г. крестоносцы овладели городом.
После того, как город во второй раз стал их собственностью, крестоносцы не собирались никому его отдавать. План похода на святую землю был забыт навсегда. 9 мая 1204 г. состоялся совет французских баронов и венецианцев; предстояло избрать нового императора Византии, которая стала Латинской империей. Было бы логично предположить, что трон займет маркиз Бонифаций Монферратский. Но кандидатура главного крестоносца ― могущественного и решительного ― не устраивала Энрико Дандола, и корону императора водрузили на голову графа Балдуина (Бодуэна) Фландрского. Вместо православного патриарха поставили католика ― венецианца Томмазо Моросини.
На захваченных землях сложилась классическая феодальная иерархия, чуждая византийским традициям и активно искореняемая в самой Франции. То была лебединая песня рыцарства, прославленного трубадурами прежних столетий вместе с его понятиями о рыцарской чести, верности, со знаменитой феодальной лестницей и, конечно, с постоянными междоусобицами из‑за клочка земли. Огромный кусок византийских земель отхватил престарелый дож, Бонифаций Монферратский стал королем Фессалоникским, появились Афино‑Фиванское герцогство, княжество Ахайское, множество графств и баронств, владельцы которых спешили принести ленную присягу императору, с той же поспешностью ее нарушали.
Завоеватели с презрением относились к грекам, византийская знать теряла свои владения и полностью отстранялась от управления страной. Лишь один греческий вельможа удостоился почестей от завоевателей и получил в ленное управление земли во Фракии. То бы Федор Врана ― муж Анны ― той самой девочки, которая стала вдовой двух императоров (в том числе, Андроника) прежде, чем стала взрослой. Бароны отправились приветствовать сестру французского короля, но оказалось, что она совершенно забыла французский язык, и пришлось срочно искать переводчика.
Крестоносцы, в силу своей малочисленности, не смогли до конца сокрушить Византию. На окраинах искалеченного государства образовалось три независимых византийских империи: на западе энергичный Михаил Дука обосновался в Эпире; на востоке возникли Никейская империя и Трапезунд. Эти осколки Византии постоянно вели борьбу с латинянами, и, в конце концов, греки из Никейской империи отвоевали Константинополь. Латинский император ― Балдуин II вместе с католическим патриархом бежали во Францию. 25 июля 1261 г. Михаил VIII (1259–1282 гг.) ― правитель Никеи ― торжественно короновался в соборе Святой Софии в качестве императора Византии, он и основал последнюю византийскую династию ― Палеологов.
Как ни печальна судьба Византии, оказавшейся на пути крестоносцев, но Русь в XIII столетии постигла более страшная катастрофа.
Русские познакомились с монголами (татарами) в 1223 г. на реке Калке. Этой встречи могло и не быть, соответственно, история Восточной Европы развивалась бы по иному сценарию. Хотя… история не терпит сослагательного наклонения.
В 1219–1220 гг. Чингисхан захватывает Хорезм. В апреле 1220 г. начался беспримерный по своей наглости поход двух монгольских военачальников ― Субудая и Джебе. Им, да еще своему зятю, Тучагару, Чингисхан поручил разыскать Хорезмшаха. Тучагар скоро выбыл из тройки. Вельможа решил, что ему, как родственнику Чингисхана, позволено больше других; по пути он взял город и жестоко расправился с его населением, прежде изъявившим покорность Субудаю и Джебе. Чинзисхан приказал убить зятя за своевольство, но затем из жалости к дочери казнь заменил разжалованием в простые воины. Путь продолжили два тумена ― двадцать тысяч воинов ― под командованием блестящих монгольских полководцев.
Хорезмшаху некоторое время удавалось ускользать от Субудая и Джебе, теряя при этом последних воинов. Наконец владыка недавно процветающей среднеазиатской державы остался в полном одиночестве; он укрылся на небольшом островке Каспийского моря, где проживала колония прокаженных. В этой компании повелитель Хорезма и умер.
Субудай и Джебе не знали о кончине врага и несколько месяцев упорно искали его на огромном пространстве. Попутно они нанесли поражение 30‑тысячной персидской армии под Тегераном, еще одно войско разбили под Казвином. Тем временем пришло известие о смерти Хорезмшаха, и можно возвращаться в ставку Чингисхана. Но гениальные люди не любят повторяться; Субудай и Джебе решили вернуться, пройдя вдоль западного побережья Каспийского моря, обогнув его с севера.
Экспедиционный корпус вышел из Персии и с боями пробился к Кавказу. Ему пытался преградить путь грузинский царь Георгий, но неудачно: и царь и войско погибли. Перевалив кавказский хребет, моголы вышли на территорию, населенную аланами. Этому народу выпала участь обеспечить всем необходимым утомленное монгольское войско. Далее Субудай и Джебе принялись громить половцев. (Поводом для этой акции стало якобы то, что половцы приютили в своих кочевьях беглых меркитов.) После первого же крупного поражения половцы бросились с криками о помощи к русским князьям:
«Если вы нам не поможете, то сегодня перебьют нас, а вы завтра будете».
Несмотря на то, что Русь находилась в состоянии полной раздробленности, на призыв половцев князья откликнулись довольно дружно. В поход выступили самые влиятельные «старшие» князья ― киевский, галицкий, волынский и множество более мелких. Война с неизвестным противником была воспринята как занимательное приключение.
Монголы не имели намерений сражаться с русскими и отправили в их лагерь послов с увещеваниями:
«Слышали мы, что вы идете против нас, послушавшись половцев, а мы вашей земли не занимали, ни городов ваших, ни сел, на вас не приходили; пришли мы проучить холопов своих и конюхов, поганых половцев, а с вами нам нет войны; если половцы бегут к вам, то вы их бейте, и добро их себе берите; слышали мы, что они и вам много зла делают, потому мы их и бьем».
Русские сделали самое глупое, что только можно сделать, ― перебили монгольских послов. Это считалось страшнейшим преступлением согласно Ясе ― своду монгольских законов; за подобное Чингисхан в обязательном порядке наказывал целые народы.