Византийская политика, направленная на создание вселенской империи, сделала многое для возрождения Руси. Ситуация у обеих стран складывалась по общему сценарию. Русь, раздробленная на княжества и находящаяся под татарским ярмом, сохранила объединяющее православное начало. Именно православная церковь, которая обеспечивала жизнедеятельность Византии на протяжении многих столетий, внесет огромный вклад в дело объединения Руси и избавления народа от унизительной и обременительной зависимости от Орды.
Яса Чингисхана
Двести сорок лет находилась Русь под монгольским игом. Срок достаточный, чтобы утверждать: под влиянием завоевателей в России установилась монархия восточного типа. Так ли это? Решающим ли было влияние завоевателей на развитие российской государственности?
Государственное устройство монголов определяла Яса Чингисхана. К сожалению, полный текст выдающегося юридического памятника не сохранился, но вполне четкое представление о нем можно получить из произведений древних авторов.
Закон монголов был чрезвычайно суров. Смертная казнь полагалась за многие преступления, и даже проступки: за обращение к третьим лицам, минуя своего хана; за неоказание помощи в бою; за оставление своего поста без разрешение начальника; за небрежность воинов при исполнении служебных обязанностей; за милосердное отношение к пленным без ведома того, кем они были взяты; за невыдачу беглых рабов и пленных владельцу; за убийство, кражу, лжесвидетельство, измену, прелюбодеяние, заведомую ложь, тайное подслушивание, поддержку третьим лицом одного из двух спорящих или борющихся.
Вот некоторые из наставлений Чингисхана:
«Если кто‑нибудь в битве, нападая или отступая, обронит свой вьюк, лук или что‑нибудь из багажа, находящийся сзади его должен сойти с коня и возвратить владельцу упавшее; если он не сойдет с коня и не возвратит упавшее, то предается смерти».
«Он предписал наказывать за небрежность охотников, упустивших зверей в облаве, подвергать наказанию палками, иногда и смертной казнью».
Купцов‑неудачников также не любил монгольский закон: «Кто возьмет товар и обанкротится, потом опять возьмет товар и обанкротится, потом опять возьмет товар и опять обанкротится, того предать смерти после третьего раза».
В Ясе встречаются и вовсе необычные преступления, видимо отражавшие монгольские верования: «Тот, кто мочится в воду или на пепел, также предается смерти».
Варварство и дикость! ― воскликнет цивилизованный читатель. Однако эти законы были, пожалуй, самыми эффективными в мире и приносили только положительный результат.
Карфагеняне распинали на крестах своих военачальников, проигравших сражение. Казалось, подобное должно быть и у монголов. Но, нет! Полководец Шиги‑Кутуку потерпел поражение от войска Джелал ад‑Дина на территории Афганистана. Чингисхан спокойно принял горькое известие и даже не выразил никакого неудовольствия в адрес неудачливого военачальника. Он лишь произнес:
«Шиги‑Кутуку знал только победы, поэтому ему полезно испытать горечь поражения, чтобы тем горячее стремиться в будущем к победе».
У кочевого народа, где скот являлся самой большой ценностью, совершенно отсутствовало конокрадство. Закон строго карал за подобное преступление:
«Тот, у кого найдется украденная лошадь, обязан возвратить ее хозяину с прибавкой десяти таких же лошадей; если он не в состоянии уплатить этого штрафа, то вместо лошадей брать у него детей, а когда не было детей, то самого зарезать, как барана».
Современные юристы с восхищением отзываются о законах древних иудеев. «Око за око, зуб за зуб», ― т. е., если преступник выбил зуб, то его следует лишить зуба, но не выворачивать всю челюсть; если украл барана, то нужно забрать одного барана, а не все стадо. На деле подобная практика лишь поощряла воровство, и неудачные попытки регулярно повторялись. Лжесвидетельство ― отдельная тема; в Библии описывается множество попыток оклеветать невинного человека, а самая большая жертва судебной ошибки ― Иисус Христос.
В 1246 г. итальянский монах‑францисканец Плано Карпини посетил Сарай на Волге, где встречался с ханом Бату, а затем побывал в сердце империи монголов ― Каракоруме. Вот его впечатления:
«Между ними (монголами) не было ссор, драк и убийств; друг к другу они относились дружески, и потому тяжбы между ними заводились редко; жены их были целомудренны; грабежи и воровство среди них неизвестны».
А как быть с судебными ошибками? ― не унимается нынешний борец за права человека. Да, но кто пожелает лжесвидетельствовать, если за такое полагалась смерть. Человек тысячу раз подумает, прежде чем совершить преступление, и потому казненных не могло быть много.
Еще один интересный момент. Главным судьей Чингисхан назначил своего приемного брата Шиги‑Кутуку ― человека чрезвычайно одаренного и образованного. Этот судья при вынесении решения не предавал значения показаниям, вынужденным страхом. Вспоминаются при этом русские дыбы, помогавшие добиться «сущей правды»; да и, собственно, в цивилизованной Европе принято было перед допросом подготовить «испанский сапог», клещи для выдергивания ногтей, раскаленные угли…
Суровые законы держались не на страхе, а на привычке их соблюдать, которая превратится в традицию. Чингисхану не нужны трусы, наоборот, он взрастил народ, лишенный чувства страха и призванный повелевать миром. «Трудно представить себе, ― пишет арабский историк Ибн ал‑Асир, ― тот панический ужас, который овладел тогда всеми сердцами. Рассказывают, что однажды один монгол ворвался в большое селение и стал избивать жителей его, не встречая ни в ком попытки к сопротивлению; в другой раз безоружный монгол приказал своему пленнику лечь на землю, пока он не принесет свое оружие и тот повиновался этому приказанию, хотя он знал, что оружие понадобилось монголу лишь для того, чтобы отсечь ему голову».
Когда историки говорят о монархии восточного типа, то имеют в виду деспотию, основанную на произволе властителя. Именно монарх определял путь страны, изменял законы по своему усмотрению, и само развитие страны зависело от характера и личных качеств правителя. Такую ситуацию мы действительно наблюдаем в России, но характерна ли она для Монголии?
В государстве монголов верховным правителем являлся закон, и даже Чингисхан безоговорочно ему подчинялся. Родоначальник империи монголов придавал исключительное значение соблюдению Ясы. Сохранилось изречение Чингисхана по этому поводу:
«Если государи, которые явятся после этого (правления Чингисхана), вельможи, богатуры и нойоны… не будут крепко соблюдать Ясы, то дело государства потрясется и прервется. Опять будут охотно искать Чингисхана и не найдут…»
Деспот окружает себя раболепствующими посредственностями, он не терпит гениев рядом со своей персоной. Чингисхана мы видим окруженным исключительно одаренными личностями, блестящими полководцами, которые не боятся говорить правду в глаза правителю, и на свой страх и риск проводят крупномасштабные военные мероприятия. Чингисхан не терпел лжи, фальши ― за них Яса обещала заслуженную смерть. Как это не похоже на Россию с ее «потемкинскими деревнями», с ее неодержанными победами по вине бездарных фаворитов!
Русский царь более сродни римскому императору с его ничем не ограниченным произволом. В Византии царь также считался вторым человеком после Бога, его наместником на земле, и весь религиозный аппарат во главе с патриархом находился у него в подчинении. Не русские переняли у монголов принципы государственного устройства, а монголы, пожалуй, научились у покоренных князей бороться друг с другом за власть, травить и убивать братьев, разрывать на части свое государство.
Разумеется, кое‑что осталось от монголов на Руси. Русский генофонд был щедро разбавлен монгольской кровью, видимо вместе с ней передались и некоторые черты характера.
Слово «казак» в переводе с тюркского значит «всадник», от монголов перешли многие принципы организации казачества. Монгольские слова «казна», «деньга», «алтын», «таможня» появились в русском языке вместе со своим смысловым значением. «Ямщик» также происходит от монгольского «ям», от монголов же досталась России эффективная служба связи с многочисленными ямщицкими станциями (правда, полноту эффекта испортили русские дороги, ругаемые во все времена). Всего, согласно словарю Даля, более 200 слов монгольского корня прижились на Руси.
Историки преувеличивают роль монголов в создании русского централизованного государства. Конечно, раздробленные княжества были объединены общей бедой, невольно на огромной территории установились общие законы. Однако удельная система осталась, ибо она была выгодна завоевателям, которые руководствовались принципом «Разделяй и властвуй». И князья продолжают враждовать друг с другом, яростно бороться из‑за ярлыка на великое княжение. Много говорится о единстве князей на Куликовом поле, но ведь битва состоялась через 140 лет после монгольского завоевания; и остается фактом, что многие князья не откликнулись на призыв Дмитрия Донского, а иные сражались на противоположной стороне.
Католичество и православие
В XIII в. положение Византии было чем‑то сродни человеку, висящему над пропастью: он думает только о спасении и протягивает руку любому прохожему. После отвоевания Константинополя у крестоносцев в 1261 г. за непродолжительной эйфорией наступило осознание реальности. Она всегда была суровой для Византии, постоянно существовавшей в окружении врагов; однако теперь потерявшая обширные территории и утратившая прежний экономический и военный потенциал, страна производила впечатление легкой добычи.
Первым повторить подвиг крестоносцев намеревался Карл Анжуйский ― король Обеих Сицилий. Норманны, обосновавшиеся на острове и в Южной Италии, давно представляли угрозу для Константинополя, но теперь сменившие их франки как никогда, были близки к своей цели. Чтобы придать законности своим действиям, Карл заключил договор с изгнанным императором Латинской империи ― Балдуином II. Согласно ему Балдуин передавал сицилийскому королю право на земли Латинской империи, выговорив себе только Константинополь и несколько островов. В качестве плацдарма Карл занял остров Корфу.