ападной Европе».
Далее в статье А. Кончаловского «Русская ментальность и мировой цивилизационный процесс» приводится сравнительный анализ конфессий (со ссылкой на авторитетную в мире структуру). Православие признано никуда не годной религией:
«При сравнительной характеристике трех основных христианских конфессий в Европе, согласно индексу человеческого развития ООН (самая развитая страна ― 1, самая отсталая ― 162), показатели таковы:
протестантские страны ― 9.2
католические ― 17.4
православные ― 62.6»
Возможно это так, если сравнивать Россию, весь 20‑й век искавшую короткий путь к всеобщему благоденствию, или Сербию, разорванную на части и разбомбленную НАТОвскими самолетами, ― с протестантско‑англиканско‑католической Европой. Однако существует множество мусульманских стран, в земле которых не оказалась нефти… (Странно, что ООН выясняло материальный достаток только христиан, а другие религии ее не интересовали, по крайней мере, в статье А.Кончаловского? Кому потребовалось доказать ущербность православия?)
Богатой трудно назвать католическую латинскую Америку; не богаче православных держав и Африка. Вряд ли католическая Гаити живет лучше православной Греции. Кому вообще пришло в голову искать причинно‑следственную связь между материальным достатком народов и религиозной принадлежностью их?
Разве что, из времени Гая Юлия Цезаря можно вспомнить пример, когда религия способствовала вырождению и гибели многочисленного народа ― некогда хозяина Европы. У галлов самым уважаемым сословием были жрецы (друиды). По традиции все захваченное в бою полагалось приносить в жертву богу войны. Всю добычу галлы сносили в определенные места, там она и хранилась целыми кучами разнообразных предметов, которыми народ не имел права пользоваться. Если кто осмеливался не сдать трофеи либо унести какую‑то вещь из святилища, того ожидала мучительная казнь. Не имея ни малейшей заинтересованности в войнах, галлы разучились сражаться и стали легкой добычей германцев, а потом алчного Цезаря. Все добро, столетиями копившееся в святилищах, перекочевало в его обоз.
Православная церковь никогда не заставляла жертвовать все мало‑мальски ценное, как в свое время поступали галльские жрецы. Даже положенной десятины церковь не требует, тогда как баптисты ее платят в обязательном порядке, а в Германии и ныне считается обычным явлением ― отдавать церкви десятую часть своих доходов.
Другой пример из далекой истории не оставляет камня на камне от теории материальной ущербности православных, ― речь идет о православной Византии. Государство ромеев долгие столетия считалось самой богатой страной на планете. Из Константинополя по всему миру расходилась привычка к роскоши, королевские дома Европы получали с берегов Босфора все то, что отличает первейших людей государства от простых смертных: изысканные одеяния, титулы, предметы повседневного обихода и элементы церемониала византийского дворца. Византия экспортировала на аскетический Запад желание существовать комфортно и нашла своих постоянных клиентов, но однажды Запад захотел получить все сразу и бесплатно ― в 1204 г. крестоносцы «случайно» захватили Константинополь. Добыча была грандиозной: из награбленной церковной утвари (которая бралась крестоносцами с известной долей стыдливости) почти каждый, даже самый захудалый, европейский храм что‑то получил; некоторые вещи уникальны и бесценны ― вроде Туринской плащаницы.
Удивительно, что после крестовой агрессии и мрачных десятилетий Латинской империи, возвышенный дух ромеев не угас. Жажда прекрасного так велика была в Византии, что даже на пороге своей гибели ромеи продолжали создавать шедевры, непревзойденные по красоте, утонченности и материальной ценности. Шарль Диль удивляется необыкновенному возрождению византийского искусства в XIV в.:
«Это было живое искусство, продолжавшее развиваться на протяжении столетий, способное к новым поискам и открытиям: в архитектуре оно создало новые типы церковных зданий, увенчанных куполами, великолепно украшенных мозаикой или фресками, где византийская живопись, передавая темы священной иконографии, сумела создать замечательные композиции; оно произвело предметы изящной и утонченной роскоши, прекрасные пурпурные ткани, отличавшиеся блеском красок, секрет производства которых Византия ревниво охраняла; миниатюры, украшающие знаменитые рукописи; тонко выточенные изделия из слоновой кости, бронзовые изделия, оправленные в серебро, эмаль переливающихся оттенков, изделия из драгоценных металлов. Все это придавало особый блеск византийской культуре, без сомнения, одной из самых ярких и, может быть, единственной, которую в течение долгого времени знали средние века».
После рассуждений французского историка разве можно считать представителей православной конфессии бедными и неспособными к саморазвитию?
Наоборот, прогресс общества неразрывно связан с церковью. Развитие архитектуры началось с грандиозного церковного строительства,… живопись, скульптура, книги… ― в общем, все поступательное движение страны зависело от церкви. Византийцы не жалели денег на церковь, и от этого не становились беднее. С принятием христианства и Русь сделала гигантский рывок в своем развитии; в течение следующих десятилетий она стояла на одной доске с прочими европейскими странами.
После 70‑и лет немыслимых гонений бессмысленно рассуждать о бедности православных; бессмысленно потому, что все православные привычки и традиции искоренялись беспощадным образом, потому что мышление народа перестало быть православным.
В прежние времена любая деревня, даже самая маленькая и бедная, считала своим долгом построить церковь. Отказывая себе в самом необходимом, крестьяне возводили храм, ― и такой, чтобы не хуже чем у других. Ставили церкви полководцы, победившие в битве; купцы, совершившие выгодную сделку, цари и помещики жертвовали монастырям земли и денежные средства. Богатая церковь ― богатая страна. Ныне часто приходится слышать рассуждения о поповской жадности, а жалкое имущество церкви вызывает зависть и осуждение обывателя, ― слишком долго у народа вырабатывали ненависть к богатым, но не к собственному богатству. Люди разучились радоваться успеху ближнего и стали ненавидеть все, что блестит не в их кармане, ― пусть даже это будет золото из церковного реквизита. Пожертвование в нынешнее время воспринимается как глупость, если оное не является ловким рекламным ходом. И удивительное дело: огромнейшая страна с богатейшими недрами имеет бедных граждан ― и таковых в стране большинство.
Не в православии нужно искать причину бедности, а в душах православных. Кроме благотворительности и жертвенности еще одна хорошая черта отличала православных россиян ― чувство благодарности. В июне 2010 г. в новостях промелькнул интересный материал о памятнике царю‑освободителю Александру II в селе Белый Ключ Ульяновской области.
Памятник состоял из двухметровой чугунной статуи императора и двуглавого орла на массивном мраморном постаменте. Его стоимость согласно архивным сведениям составляла 3200 рублей, ― в те времена на такие деньги можно было купить 400 коров. Сумма не казалась бы столь значимой, если б сооружение производилось за счет государства… Но, нет… Деньги собрали крестьяне села Белый Ключ и поставили на полосе своей земли, в благодарность Александру II за отмену крепостного права.
После Февральской революции 1917 г. статую прославленного российского императора‑реформатора низвергли, ее части растащили по крестьянским дворам. Мраморный постамент стоял до конца 60‑х гг. XX ст., пока случайно проезжавшее районное начальство его не заметило и не приказало сбросить в болото. Ныне решено восстановить памятник к 150‑летнему юбилею отмены крепостного права. Специалисты из Комитета по культурному наследию достали плиты из болота, нашлись и многие части памятника, не достает лишь самого главного ― головы императора… Время собирать камни.
Различие в уровне жизни россиян и большинства обитателей Европы существенное, и причины тому находят разные. Имеет место утверждение, что разные конфессии неодинаково относятся к богатству и пониманию блага: в православии, мол, земная жизнь есть подготовка к жизни небесной, и церковь негативно относится к накопительству и различного рода благам; протестантизм, напротив, богатство не считает грехом.
Начнем с того, что и у православия, и у протестантизма, и у католичества должно быть единым отношение к богатству. Все три христианских течения руководствуются одной священной книгой ― Библией, а в ней достаточно ясно освящен этот вопрос.
Отметим сразу, что ни в какой части Библии мы не найдем утверждения, что богатство ― есть грех. С другой стороны, стремление человека к накопительству, к тому, чтобы обрести денег больше чем у других любой ценой, ― это уже грех. Когда золото становится идолом, в сердце человека не остается места для Бога. С экранов телевизоров, со страниц газет мы получаем курьезную информацию, как богатые мира сего тратят огромные деньги на совершенно ненужные вещи. (Например, одна жительница США израсходовала 4 миллиона долларов на пластические операции, ― на то, чтобы изменить облик, данный ей Богом). О таких случаях в народе говорят: «С жиру бесятся». «Бесятся» от слова «бес», ― он всегда находится около больших денег, здесь ему легче завладеть душой человека.
Библия предостерегает христиан от поклонения золоту (маммоне), советует заботиться о душе, а не о материальных вещах, и даже призывает не волноваться о хлебе насущном:
«Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне.
Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело ― одежды?
Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их…» (Евангелие от Матвея).