большим опасением, так как уйгуры предупредили Зимарха о засаде, сделанной по дороге персами; поэтому они отправились из Аллании по так называемой Даринской дороге (???????? ???????), по которой прибыли в Апсилию.49 Повидимому, более привычной была дорога через Миусимиану, но на ней близ Свании находилась персидская засада. Чтобы отвлечь внимание последней, Зимарх направил по этой дороге десять носильщиков с шелком (??????), которые как бы ему предшествовали.
Это сообщение говорит о том, что шелк оставался главным товаром, представлял первый и наиболее существенный интерес в экономических, а тем самым и дипломатических сношениях Византии. Для препятствовавших этому персов торговля шелком также была основной.50
Далее путь шел из Апсилия до Рогатория, по Черному морю до Риона (?????) и Трапезунда.51 Последний участок пути от Трапезунда до Константинополя посольство сделало уже на казенных почтовых лошадях (?? ???????? ?????).
Не прерывались сношения с тюрками и в последующее десятилетие VI в. Союз с тюрками все время поддерживал император Юстин II, который рассматривал его как опору и возможность для открытых военных действий против персов.52
Он рассчитывал, что тюрки с одной стороны, а Византия с другой при совместных действиях раздавят иранское государство. Во всяком случае, на втором году правления императора Тиверия, т. е. в 576 г., было отправлено посольство к тюркам, во главе которого был поставлен Валентин, - один из царских оруженосцев. К тому времени в Константинополе сосредоточилось большое число тюрок, прибывших туда в разное время. Сто шесть тюрок присоединилось к Валентину, когда он отправлялся к кагану.
Даже краткий перечень, который дает Менандр, говорит о том, что сношения эти поддерживались с обеих сторон, Тюрки прибывали в столицу с возвращавшимися от них византийскими посольствами, которые названы Менандром в следующем порядке: посольство Анангаста, Евтихия, первое посольство Валентина, Иродиана и Павла Киликийца.53 Подробностей о них он не сообщает, но посылались они после 568 и до 576 г., т. е. после возвращения Зимарха и до отъезда во второе посольство Валентина.54 Живая связь с каганатом преследовала цель поддержать как военный союз, так и торговые интересы империи. Второе посольство Валентина потребовало всего напряжения его дипломатических способностей и изворотливости. Сын Дизибула Турксанф справлял в момент прибытия представителей Византии погребальные тризны по отцу. Он выражал крайнее недоверие и неудовольствие двоедушной политикой своей мощной соседки. Особенно сильно он был возмущен тем, что Константинополь заключил договор с вархонитами (хионитами, входившими в аварский союз). Жалуясь на лукавство византийской дипломатии и намекая на широкое использование толмачей, с помощью которых велись переговоры со всяческими народами, Турксанф картинно положил десять пальцев своих рук в рот, чтобы подтвердить свои слова, что "ромеи употребляют десять языков и один обман".55
Особенно угрожающий характер носили его обещания послать вархонитам свою конскую плеть, один вид которой заставит их бежать в преисподнюю, и утверждение, что ему известны точные данные по географии Европы. Тюркский каган говорил, что знает, где течет Днепр (????????), куда впадает Истр ('?????? - Дунай) и где протекает Эброс ('????? - Марица), - этим самым он указывал на путь через южнорусские степи, которыми прошли авары и славяне на Балканский полуостров.56 Свои войска он направил к Боспору, куда еще раньше был послан с войском один из его полководцев. Валентин отправился еще далее, к брату Турксанфа Тардухану, правившему тюркскими племенами "внутренних", восточных областей. Ставка его была на Эктеле - "золотой горе".57
В 598 г. тюркский каган обратился к императору Маврикию с письмом, которое было доставлено его посольством.58 Заголовок этого послания гласил: "Императору ромеев, каган, великий владыка семи народов и господин семи климатов вселенной".59 Каган мог так назвать себя после многочисленных побед, одержанных им над различными народами, в том числе абделами (эфталитами) и аварами.60 Так, уже в VI в. дальновидной Византии приходилось сноситься с тюрками, которые еще не были ее соседями. Они по своей многочисленности представляли величайшую опасность для Византии, когда становились ее врагами. Несколькими веками позднее именно тюркские народы окружили, а затем и поглотили Византию.
Византийские посольства к тюркам привезли новые и интересные сведения о самой стране шелка, о Китае, сведения, которые сохранил в своей истории Симокатта. Сообщая о бегстве части авар, гонимых тюрками, Симокатта говорит, что они бежали в город Таугаст (???????). Этот "славный" город находился в 1500 стадиях от Индии и колонизован (?????????) тюрками. "Живущие у Таугаста варвары - народ воинственный и многочисленный, и среди народов вселенной по своему количеству не имеющий параллели".61 Варвары утверждают, что Таугаст построил Александр Македонский, после того как "покорил бактрийцев и согдийцев и сжег 12000 варваров".62 Недалеко от Таугаста Александром был основан другой город, "называемой варварами Хубдан" (в других списках Хумадан).63 Хубдан находится у слияния двух больших рек, там произрастают кипарисы и имеется много слонов. С индами они ведут обоюдную торговлю. "Климатарх Таугаста называется Тайсан, что на греческом языке означает сын бога".64 Город Таугаст следует искать в северном Китае.65 Что касается имени "Таугаст", то оно соответствует турецкому наименованию Китая - "Табгач" или "Таугач" и "Тамгач", которое встречается в Орхонских надписях, уйгурских текстах Туркестана, в словаре Махмуда Кашгарского (1073 г.) и в Кудатку Билиг (1069 г.).66
Сказание об основании Таугаста Александром Македонским после покорения Бактрианы и Согдианы покоится, по всей вероятности, на среднеперсидском переводе псевдо-калисфенова романа об Александре.67 Со своей стороны укажу на то, что карта Кастория располагает последний восточный пункт, достигнутый Александром, около местонахождения серов. Что касается Хумдана, или Хубдана, то это имя соответствует названию Чан-анг, китайской столицы Сианьфу.68 "Климатарха" Таугаста Симокатта называет Тайсаном (??????), что может быть сопоставлено с титулом Тай-чанг - "древний царь", который был употребителен в Китае.69 Высказывалось и другое предположение, что первое посольство из Византии в Китай прибыло при императоре Тайтзуне (627-649). Оно было направлено византийским императором Константом II (641-668) в 643 г. Если Симокатта писал в середине VII в. н. э., после смерти императора Ираклия, о котором он неоднократно упоминает, то имя императора Тайтзуна не могло не быть ему известно.70
Византия на караванной дороге в Индию встретила ряд государств и народов Средней Азии, с которыми она вступила в дипломатические сношения, пытаясь организовать военный союз против Ирана. На своих путях на Восток Византия достигла и Китая, серов, которые даже для нее, могущественной империи, были "народом воинственным и многочисленным", равного которому не было во всей вселенной.
III ПЕРЕПУТЬЕ
ИСТОЧНИКИ ПО ИСТОРИИ ХИМЬЯРА
В числе восточных стран, с которыми велись торговые сношения Византией, находились Эфиопия (Абиссиния) и южная Аравия. Как перепутье на морских и сухопутных дорогах в Индию, эти области входили в круг экономических и политических интересов Византии. В гавани обеих стран, разделенных Красным морем, сужающимся в узкий пролив, заходили византийские корабли. Торговые караваны из Сирии и Месопотамии доходили до южноарабских городов.
Доминирующее положение, которого добивалась Эфиопия у химьяритов, несколько поколебалось в первой четверти VI в. Одна часть химьяритской знати была византийско-абиссинской и христианской ориентации, другая - стремилась к самостоятельному положению. Эта последняя группировка связала себя с иудеями, торговые и земледельческие колонии которых в Аравии были многочисленны, а отчасти опиралась на Иран. Внутренняя борьба химьяритов приняла обостренный характер, в ней вопросы религии играли немаловажную роль; по всем городам южной Аравии прокатилась волна гонений. С оружием в руках Эфиопия стремилась восстановить свое влияние в Иемене, так как всякое нарушение торгового обмена болезненно отзывалось на ее достатке. Разбив Масрука (Зу Нуваса), эфиопские войска упрочили свое положение в Иемене. Но Иран справедливо видел в этом успехи константинопольской дипломатии, и при Хосрове I персы поторопились захватить города химьяритов.
История химьярито-эфиопских войн неоднократно дебатировалась в науке, особенно потому, что соответствующие источники разнообразны и противоречат друг другу.1
История химьярито-эфиопских войн вызвала внимание и византиноведов, так как войны находились в теснейшей связи с экономическими и политическими интересами Византии. Константинопольские дипломаты усиленно добивались укрепления влияния у аксумитов, которых они поддерживали против химьяритов.2
В настоящее время необходимость пересмотреть этот вопрос стала очевидной. Опубликованная Мобергом "Книга химьяритов" является новым, важным и достоверным источником для истории южной Аравии и Эфиопии в раннем средневековье. Специальных исторических исследований в этой области после издания этого памятника не появлялось. В общих трудах оценка гонений и войн в Химьяре осталась прежней. Между тем, в свете новых данных, в связи с общим положением Византии и ее сношениями с Ближним Востоком, события в южной Аравии в начале VI в. приобретают большую историческую значимость.
Греческие и сирийские источники наиболее близки хронологически к этим событиям, сведения о которых они получили из первых рук. Среди греческих источников в первую очередь должны быть названы Иоанн Малала и Прокопий Кесарийский, сообщения которых повторил в своей хронографии Феофан. Сведения этой группы источников имеют прямую связь с сочинениями Нонна, отец и дед которого, как и он сам, выполняли дипломатические поручения Византии в мелких государствах Ближнего Востока и ездили "к эфиопам, химьяритам и сарацинам".