– Какую-то ерунду вы говорите.
Он сказал жалостливо:
– Ну, не усугубляйте вы свою участь. Мы ведь эксгумацию проведем.
И тогда она не выдержала – разрыдалась.
Авантюра обошлась Денису в сумасшедшую сумму, но он не жалел ни капли.
Самое малое, что мог для Женьки сделать.
О беде с бывшей подругой узнал случайно и только через две недели после того, как все случилось. Сразу примчался в больницу, прорвался сквозь охрану, одарил дежурную медсестру крупной купюрой, проник в реанимацию.
Толстуха в белом халате подвела к койке, показала на опутанное проводами и трубками тело. Лицо исхудавшее, почти незнакомое. Он схватил безжизненную Женькину ладошку. Прошептал:
– Жека! Я вернулся!
А она лежит бледная, безучастная.
Медсестра стояла рядом, глядела жалостливо.
Он обернулся к женщине:
– У нее есть шансы?
Та понурилась:
– Молитесь.
– А если ближе к делу?
– Что остается, если кома? – развела она руками.
Но Денис и перед смертью никогда не сдавался, а тут всего-то без сознания человек. И пусть когда-то с Женькой договорились, что расстаются навсегда, в нынешней ситуации бросить подругу он не мог.
На местных докторов – понял очень скоро – надежды никакой. Женю здесь давно списали со счетов, а ее супруг (гаденыш!) спасти супругу даже не пытался.
Тогда Денис получил от сердобольной медсестры по имени Алена подробную выписку о Женькином состоянии и начал искать, кто возьмется за безнадежную пациентку. В столице наверняка должны найтись и новаторские методики и талантливые доктора, кто осмелится победить смерть.
Но врачи (хоть матерые-опытные, хоть молодые-амбициозные) только разводили руками. Слишком обширные поражения, состояние близко к вегетативному, шансов нет. В России человеческая жизнь всегда недорого стоила.
Денис оплатил срочный перевод медицинских документов на английский и принялся искать за границей. Почти сразу вышел на фонд: и транспортировку брались организовать, и прогнозы давали оптимистичные. Вел переговоры, торговался. А когда сошлись на цене (в долларах, с пятью нулями), главарь фонда не смог скрыть торжествующего взгляда. Денис сразу насторожился. Платить не стал и уже к вечеру выяснил: ребятки – банальные аферисты.
Опять тупик. В растрепанных чувствах поехал к Женьке. Пусть врачи уверяли, что душа подруги в иных мирах пребывает, сам считал: она его слышит.
Сел у кровати, повинился:
– Не могу пока помочь. Но выход найду. Жди. Сама помнишь: мы с тобой всегда находили варианты.
И привычно пошел к толстой медсестре. В каждый свой визит подкидывал ей деньжат.
Аленушка Денису симпатизировала. Дама вечно сидела с женскими романчиками, и он со своей спортивной фигурой и породистым лицом, несомненно, подпадал под образ прекрасного принца. А его любовь к «спящей красавице» довершала сентиментальную картину.
Медичка (обычно флегматично-невозмутимая) сегодня выглядела взволнованной. Спросила нетерпеливо:
– Нашли для Жени доктора?
– Нет пока.
Она побледнела:
– Плохо! Ох, плохо!
И шепотом рассказала: утром был консилиум. Местные эскулапы сошлись во мнении: перспектив нет. Спросили мнение Жениного мужа. Тот высказался определенно: против того, чтобы систему жизнеобеспечения отключили, не возражает.
Денис психанул:
– Какое он право имеет?
– Имеет, – вздохнула Алена. – Максим – ее законный представитель. А главврач наш тоже давно говорит: надо диагноз смерть мозга ставить и не мучить девочку.
– Но ведь шанс есть!
– У нас на всю больницу только пять аппаратов ИВЛ, – понизила голос медсестра.
– Господи, в чем проблема? Давайте я куплю ей собственный!
– Не только в этом дело, – совсем закручинилась Алена. – Тут очень многое от позиции мужа зависит. А он считает: даже если Женя очнется, то останется глубоким инвалидом. Не то что работать – себя обслуживать не сможет. Ему такая обуза не нужна, и сына не хочет травмировать.
– Все равно он не имеет права ее убивать!
– Денис, не кричите, пожалуйста, – попросила медсестра. – Я-то полностью на вашей стороне. Но работаю давно, знаю, как здесь все устроено. Потому и предупреждаю: отключить аппараты могут в любой момент. Скорее всего, даже сегодня.
– И как это остановить?
– Вам надо с Максимом пообщаться. Вдруг удастся его убедить? – неуверенно предложила Алена.
Но Денису категорически претило идти на поклон к человеку, кто явно ждал Жениной смерти.
Он задумчиво спросил:
– Слушайте… А если я просто заберу ее отсюда?
– В смысле – заберете? Как?
– Да очень просто. Перевезу на частной «Скорой» в хорошую клинику, обеспечу уход и буду спокойно искать врача, кто попробует привести ее в чувство.
Медсестра взглянула с восторгом. Но тут же снова понурилась:
– Максим этого не допустит.
– Почему?
– Сам платить не станет. И ваши деньги не возьмет – типа, бедный, но гордый. И потом, он… он, мне кажется, решил уже все. У него такое право есть. А у вас, к сожалению, нету.
– Да, Женька… – прошептал Денис. – Выбрала ты себе козла!
Алена взглянула с жадным любопытством:
– А вы-то почему с ней расстались?
– Это неважно сейчас.
Мозг лихорадочно соображал. Взгляд метался по реанимационной палате, спотыкался о сочувственное лицо Алены. Пухляшка, безусловно, готова спасать их с Женей «великую любовь». Как ее можно использовать?
Сохранить Женьке жизнь – не в компетенции медсестры. А вот прикрыть их отход любительница романтики, наверно, сможет.
Не самая сложная спецоперация.
Договориться с клиникой. Вызвать коммерческую «Скорую». Самому одеться санитаром, с собой взять надежного человека…
– Ночью в корпусе охрана есть? – спросил Денис.
Алена побледнела:
– Вы что задумали?
– Я пока просто интересуюсь.
Она умоляюще сложила руки:
– Денис, не надо! Это чепэ, поднимется шум! Частных клиник немного, вас сразу найдут!
– Другого выхода я не вижу.
Она закраснелась:
– А у меня… у меня другая идея появилась… она, наверно, глупая, зато сразу бы все ваши проблемы решила.
– Говорите быстрей!
Взглянула интригующе:
– Как в романе может получиться! Не только любимую спасете от смерти, но и жизнь начнете с чистого листа. Если она вдруг очнется.
Полненькая мордаха зарумянилась азартом:
– Комиссия по установлению смерти мозга – это только для непосвященных солидно звучит. Но на самом деле все довольно буднично. Там только трое, все наши. И я к ним подход имею. Врач-невролог – это Феденька, мой муж. Второй, реаниматолог Игорь Георгиевич, у нас запойный. Часто с вечера загуляет, утром на работу выйти не может. Но спец классный и мужик хороший, поэтому не увольняют. Да и я помогаю, всегда прикрываю. А третий – главный врач наш.
В смущении добавила:
– Мы с ним тоже в хороших отношениях. Так что договоримся. Он вообще присутствовать не будет и задним числом подпишет. Понимаете идею? На завтра объявляем комиссию. Мужа я уболтаю. Вы сегодня Игоря Георгиевича подкараульте да напоите как следует. Тот от бесплатного стакана никогда не отказывается – без разницы, кто предлагает. А дальше его, разумеется, понесет. Ну, и все прелестно. Реаниматолог загулял. Федя подписывает, я за Игоря черкну. Главному задним числом подсунем. От мужа заявление получим. Но аппараты не отключим. Вы подъедете на «Скорой» и заберете ее.
Денис прежде толстушку вообще за мыслящую единицу не воспринимал, но сейчас смотрел на медсестру с искренним восхищением.
– Гениально! Супер!
Но она вдруг изменилась в лице, понурилась:
– Хотя нет. Глупость я придумала полную.
– Почему? – Его дерзкий план, наоборот, захватил.
– Ну, раз она умерла… должны ведь быть похороны? Все и раскроется!
– Надо устроить, чтобы гроб закрытый был, – мгновенно парировал он.
– Сразу заподозрят. Оснований-то нет. Болезнь не заразная.
– А у вас есть в больнице невостребованные тела?
– Есть, но я не понимаю…
Денис поморщился от грустных воспоминаний, спросил:
– Алена, вы в морге часто бываете?
– Если честно, стараюсь туда не ходить.
– Но про rigor mortis, конечно, слышали. Посмертное окоченение лицо меняет фатально. Я, к сожалению, видел. Доводилось товарищей по оружию хоронить. Однажды лучшего друга своего не узнал. Острый нос, запавшие щеки. Но мы, конечно, и профессиональный пластический грим подключим. Специалиста я найду. Никто ничего не заметит.
– Но придется тогда очень многих втягивать! Санитары в морге узнают!
– Алена! Вы делаете благое дело. Не сомневаюсь: у вас найдутся единомышленники. И сразу сумму скажите.
– Какую еще сумму?
– За то, что помогаете мне.
Медсестра покраснела:
– Я не за деньги. Мне просто Женю жаль. И вашу любовь.
– Миллион русских рублей. Вам и мужу. Нормально?
– Вы с ума сошли!
– Да, я идиот. Этого мало. Полтора. Вот, возьмите аванс.
Хорошо, что всегда носил при себе пятьсот тысяч одной пачкой. Достал, ловко вбросил в карман ее халата.
И немедленно взялся за реализацию плана.
Он редактировал заключительные выводы своей докторской диссертации, когда звякнул селектор.
– Викентий Ильич, вегетативное состояние посмотрите? – спросила администратор.
– Детали?
– Да ничего хорошего. Кома уже пятую неделю, прогноз крайне сомнительный. Но клиент состоятельный.
– Пол, возраст?
– Женщина, тридцать восемь. После геморрагического инсульта.
– Где лежит?
– Где-то в частной клинике. В центре, в районе Тверской.
Викентий Ильич задумался. Крайне сомнительный прогноз – это, в лучшем случае, полпроцента успеха. Но коли у мужика есть деньги – почему не дать пациентке хоть микроскопический, но шанс? Тем более, практический интерес имелся: вторая глава диссертации была посвящена как раз таким безнадежным случаям. А фактологического материала в ней, на взгляд научного руководителя и самого Викентия Ильича, категорически не хватало.