– И как ты смогла это выяснить?
– Так Женя к поликлинике у нас в Зареченске прикреплена. А у меня там подружка. Мы подняли из архива карту Сизовой, посмотрели: она вообще ничем не болела. Последний раз у терапевта была два года назад. Делала профосмотр.
– Она могла лечиться где угодно.
– Могла, конечно. Но я ж с ее мужем тоже общалась. Максим сказал: Женя врачей терпеть не могла. И ничем не болела.
– Хорошо, – кивнул Ходасевич. – Можно достоверно выяснить, что за препарат она принимала? И в каких количествах?
Аленушка покраснела:
– Теперь никак. Если б доктор коагулограмму сразу увидел, то назначил бы развернутый анализ. А теперь поздно. В ее крови ничего уже не осталось. Но я так полагаю, какой-то сильный антикоагулянт она пила. Феналин. Эликвил. Вардарин[9].
Валерий Петрович нахмурил брови. Сказал с напускной строгостью:
– Да, девушка… Действительно, халатность. Я бы сказал, преступная.
Аленушка отчаянно покраснела:
– Валерий Петрович! Не добивайте! Сама корю себя. Спать вообще не могу.
– Придется искупать вину.
– Как?
– Твоя подруга из поликлиники может еще одну медицинскую карту поднять?
Десять лет риска, свободы и счастья. Денис прежде презирал дамский мечтательный щебет насчет «второй половинки», но, когда Женька ворвалась в его авто и в его жизнь, был вынужден признать: они действительно созданы друг для друга. Может, оба – посланцы иноземной цивилизации? Слишком уж отличалась их жизнь от бытия прочих землян.
Иногда шиковали в бизнес-классе и пяти звездах. Но куда чаще оказывались в собачьих условиях. Когда выслеживали черных золотодобытчиков, неделю пришлось жить в землянке, при нуле градусов. Чтобы тайно доставить передачу в тюрьму на остров Бастой[10], гребли под ледяным дождем в весельной лодке.
Женя всегда наравне с ним придумывала и соучаствовала. Рисковала. Жалела его и подбадривала. Оттеняла. Вдохновляла. А когда случались изредка женские капризы, Денис не возмущался. Хоть на нормальную жизнь немного похоже.
У большинства преступников и олигархов цель одна: деньги. Много. Женя с Денисом могли – при желании – зарабатывать в десятки, сотни раз больше. Однако оба оказались романтиками, скорее всего, последними. Считали: убить и грубо отобрать легко. Но куда интереснее разработать бескровную, красивую, даже вычурную комбинацию. Да и сумасшедшее богатство никогда не было самоцелью. Копить особо тоже не умели. Вместо того чтобы скупать валюту и золотые слитки, предпочитали прокутить излишки красиво. Ездили в Африку на сафари. Изучали единоборства в Японии. Готовились к «Фактору смерти» в филиппинском тренировочном лагере.
Женя давно перестала строить из себя загадочную. Денис знал: она родом из Киржача. Мама-учительница серьезно хворает, дочка за нее переживала, искала врачей, отправляла в санатории. Отчим – инвалид, без ноги, еще какие-то болячки. Но на него силы не тратила, усмехалась жестко:
– Ничего. Дядя Ваня у нас фельдшер. Пусть о себе сам заботится.
Лет с двадцати семи Женя начала говорить о том, что пора остепениться. Имеется уже жилье, кое-какой капитал. Надо бросать рассеянную жизнь – и становиться, как все.
– И что будем делать? – искренне не понимал Денис.
– Что угодно. Я люблю с цифрами работать. Могу в бухгалтеры пойти. А ты – да хоть в стриптизеры, с твоей-то сумасшедшей фигурой!
Денис понимал: Женя хочет семью, но все же надеялся максимально оттянуть момент превращения в бюргера. Хотя бы лет до сорока. Подумать не мог, что подруга окажется настолько упрямой и выскочит за первого встречного, кто предложит руку с сердцем и согласится завести ребенка.
Только не задалась у его вольной птички оседлая жизнь.
И сейчас Денис сидел у больничной койки, держал ее за руку, шептал:
– Что, дурочка? Думала, сбежала от меня? А вот и нет. Теперь уж точно никуда не денешься.
Аппарат ИВЛ журчал еле слышным ручейком. Ароматерапия (сегодня лаванда и ромашки) и стрекот сверчков с цикадами (лечение звуком) создавали иллюзию дачного, летнего вечера. Впрочем, Женя никогда не любила пастельных красок и тихих звуков. Та, прежняя, девушка предпочла бы рев водопада и рык тигра. Как тогда, в Венесуэле…
Одиннадцать лет назад
Когда есть спонсоры и вертолет – легче. Зато самим путешествовать в тропиках венесуэльского штата Боливар прикольнее. Женька, правда, капризничала – то душ ей горячий подай, то рюкзак тяжелый. Но это неизбежное зло. Девчонки, даже лучшие, полностью отдаться приключению не умеют. Туалет со смывом им важнее, чем ветер свободы. И причуды, конечно, обязательные дамские штучки. Лапша китайская на костре – фу, есть не буду. Но когда в Каракасе заказал столик в дорогущей «La Isabela» – тоже не порадовал. Весь вечер потом точила, что дамы кругом в коктейльных платьях и на каблуках, а ей в джинсах пришлось.
– Да кому нужны их наряды. Курицы в перьях павлиньих! – утешал Денис. – А ты – настоящая!
Женька от его комплиментов веселела, подбоченивалась. Суть у нее правильная – оторва, безбашенная, бесстрашная. Но иногда находило: начинала просить пять звезд, спа, массажистов. На полном серьезе хотела в отпуск в Баден-Баден, вместе со старыми бабками лечебную воду пить. Еле уговорил все-таки полететь в Венесуэлу. На самолюбии сыграл:
– Я проверил: до тебя никто. Первой будешь! Единственной в мире!
И Женька сдалась. Побеждать и торжествовать ей нравилось.
Добрались с двумя пересадками до Венесуэлы. Коротко осмотрели Каракас. На коммерческом рейсе долетели до национального парка Канайма. Попутчиков – богатых и жирных – повели пересаживаться на моторизованное каноэ. Денис подобных туристов презирал. Чем гордиться, когда и подвезут, и вернут на место, сам только ахай и фотки делай. А вот если вокруг твоей палатки ягуар круги нарезает – это да, это адреналин.
Денис еще в школе прочитал про Джеймса Эйнджела[11] и с тех пор горел идеей – покорить водопадище. Шутка ли: под тысячу метров высотой, почти в двадцать раз больше Ниагары!
Женька тоже с восторгом слушала про триста тысяч литров воды в секунду, местных жителей индейцев-пемонов, тепуи[12], ленивцев и муравьедов. Но не скрывала: до вершины предпочла бы добраться, как все туристы. По горной реке, на каноэ с моторчиком.
Однако Денис убедил: вместе с толпой им нельзя. Пока совершали восхождение, он всю свою мужественность включил. Подбадривал, то и дело оба рюкзака на себе волок. Впрочем, и Женька, когда поняла, что путей к отступлению нет, канючить перестала, снова обратилась в своего парня.
И когда дошли до вершины – вниз взглянула без страха. Все готово. Стоят рука к руке. Но в тумане, что создавал Анхель, ее фигурка даже с такого расстояния слегка расплывалась.
– Кто первый? – перекричал Денис шум воды.
– Конечно, я! Иначе ты струсишь!
Их вечная игра. Парашютисты знают: второму прыгать гораздо страшнее.
– Да, это тебе не с Останкинской башни сигать! – Денис приложил все силы, чтобы голос не дрогнул.
Хотел потянуть момент. Побыть на вершине подольше. Вдохнуть красоту и свободу. Поцеловать Женьку – возможно, в последний раз.
Но она считала: чем дольше ждешь, тем страшнее.
Крикнула их обычное:
– Увидимся в раю![13]
И сиганула вниз.
Сумасшедшая. Прекрасная. Самая любимая.
Он ждал. Опасно стоял у края. Все хотел увидеть, как полыхнет багровым купол ее парашюта, но в дымке водопада разглядеть ни черта не смог.
Счастье. Вот оно. Всегда на грани.
Когда прыгаешь с парашютом, много добра с собой не возьмешь. Палатку и кучу вещей пришлось оставить на вершине. Ничего. Может, еще вернутся.
Оттолкнулся. Рухнул в пропасть. Мать честная! Хуже, чем сквозь облако падать – сразу весь мокрый. Поток воды рушится совсем рядом, брызги в лицо. Но свободным падением наслаждаться времени нет – любоваться будем под куполом.
Бросил «медузу». Парашют укладывал жестко – чтоб раскрылся мгновенно – но не сработало. Ткань расправлялась лениво, неохотно – видно, из-за сырости. Всего-то метров пятьдесят до земли оставалось, когда купол наполнился. Как всегда – на пределе.
Взгляд немедленно кинулся искать Женьку. Слава создателю. Жива! На ногах. Машет радостно, в руке телефон – будет его приземление снимать.
Опять встретились не в раю. Или наоборот – как раз там?
Постановочно улыбаться не стал – сразу кинулся целовать.
Женька румяная, счастливая, глаза лихорадочные.
Его тоже переполняли эмоции. Сжал в объятиях худенькое тельце:
– Ну, круто, круто ведь?
– А, ерунда. Я даже не испугалась ни капли.
Прижалась к нему. Ответила на поцелуй. Отчаянный, смелый воробушек.
Сделали селфи. Он отцепил парашют. Спросил:
– Что планируем дальше? В Эмираты? Прыгать с небоскреба?
– Нет, – усмехнулась она. – Теперь точно Баден-Баден.
– Ни-ко-гда!
– Тогда поеду без тебя. Я серьезно.
Отмахнулся:
– Даже слушать не хочу.
– И зря. Я еще в Каракасе решила: это мой последний прыжок. Не крайний – именно последний.
Она не первый раз пыталась завязать. Что поделаешь, природа. Даже самые отчаянные девчонки – когда им к тридцатнику – начинают болтать всякую ерунду про семью и детишек.
Но Денис знал лекарство. Нужно срочно выбраться к цивилизации. Пару дней побыть скучным и респектабельным. Купить Женьке коктейльное платье и каблуки. Сводить ее на массаж и в СПА. Подождать, пока она снова будет готова обратиться в боевую подругу. Откуда было знать, что в этот раз его соратница приняла окончательное решение?
Сначала она отправилась в отпуск. На пресловутые воды. Без него. «Тебе все равно там будет скучно, милый». Когда вернулась в Москву, наплела: затевает в своей квартире ремонт, надо