знях знать и эту информацию использовать? Муж? – Губы гневно скривились.
Ходасевич пока что не стал разглашать информацию, что Максиму еще и вардарин выписывали.
– Но тогда из пазла выпадает странная поездка в Донской. Это суббота. Дома сказала, что вызвали на работу. Митю с собой не взяла. Что Жене могло понадобиться от акушерки, нечистой на руку?
Богатов протянул:
– Я не знаю, в чем суть. Но нечистые на руку часто располагают конфиденциальной информацией. Женька могла приехать в Донской за этим.
– Расскажу вам еще кое-что.
Ходасевич конспективно изложил печальную историю сослуживицы Лидочки. Передал слова Зои, будто Женя собиралась за смерть девушки мстить.
– Кому? – нахмурился Денис.
Пришлось поведать и про Симеонову. Валерий Петрович подчеркнул: блогерша действительно задурила бывшей детдомовке голову. Но обвинять ее в смерти незадачливой владелицы дома моды можно лишь косвенно.
– Как считаете: могла Женя вообще затеять такое? – спросил Ходасевич.
Богатов насупился:
– Мы с ней иногда наказывали плохих парней. Но только если нам за это платили. Воздаянием и восстановлением мировой справедливости на общественных началах никогда не занимались.
– За восемь лет Женя могла измениться.
– Зачем вы вообще завели этот разговор? – внимательно взглянул он.
Ходасевич ответил честно:
– Мне нужен союзник. Вы хорошо знаете Женю, имеете определенные возможности и, полагаю, тоже хотите узнать правду.
– Я буду польщен работать в связке с вами, – склонил голову Денис. – Но мне нужны факты. Все.
– Я пока выяснил не так много. К Алевтине Георгиевне в город Донской Женя ездила за пять дней до инсульта. А накануне своей внезапной болезни она брала отгул. И не исключено, что встречалась в этот день именно с обидчицей девочки Лиды, той самой Еленой Симеоновой.
– Где?
– Не знаю. Единственная достоверная информация: утром Женя звонила по номеру, скорее всего принадлежащему блогерше.
– А что точно известно про тот день?
– Наверняка – только то, что Женя отпросилась с работы. Утром разговаривала с блогершей. А вечером – приезжала к своим родителям в Киржач.
– Зачем?
– Им – наврала про командировку в соседний город Александров. В филиал, которого на самом деле не существует. Мужу сказала: маму надо было свозить к врачу.
Богатов неприкрыто оживился:
– Женя никогда не врет – если у нее нет к тому серьезных оснований.
Ходасевич задумчиво протянул:
– Я пытаюсь понять. Если Женя все-таки решила наказать Симеонову за смерть девочки – как бы она стала действовать? Блогерша – звезда социальных сетей. Кумир миллионов. Ей подражают. На нее чуть ли не молятся. Кстати, замужем. Четверо прекрасных детей – их фотографии регулярно появляются в Инстаграме. Но она гремит только в последние годы. И рожать начала достаточно поздно. А лет до тридцати ее жизнь не слишком прозрачна. Можно допустить, что имелся у нее, допустим, случайный, нежеланный ребенок. И судьбу его как раз устраивала Алевтина Гордеевна. Симеонова – личность публичная, дорожит своей репутацией, у нее миллионы почитателей, они видят в ней идеал, смотрят в рот. Женя – я сейчас просто фантазирую – выяснила у бывшей акушерки компромат. Предъявила его Симеоновой, а та…
– Я понял вашу мысль, – перебил Богатов. – Вы хотите узнать, могла ли Женя решить разрушить этой блогерше репутацию, а значит, и весь ее бизнес? Могла. В нашем м-м… архиве есть пара подобных дел. Но именно здесь нестыковка. Если Женя, как вы говорите, просто благородно мстила за смерть сотрудницы – зачем ей тогда вообще встречаться с Симеоновой? Разве не логично – просто раздобыть компромат и слить порочащие факты в соцсети и на ти-ви?
– Возможно, она хотела прежде посмотреть ей в глаза.
– Не думаю. Женя не была склонна к театральным эффектам. Вы уверены, что они все-таки встречались?
– Нет. Но тогда возникает вопрос: где она провела день накануне инсульта? До того момента, как приехала поздно вечером в Киржач?
Богатов взглянул на Ходасевича искоса.
– Вы меня раздразнили.
– Есть идеи, что делать дальше? – хладнокровно поинтересовался Валерий Петрович.
– Для начала ознакомлюсь с биографией фигурантки, – задумчиво сказал Богатов.
– Она, кстати, искусно отредактирована.
– Ничего, – усмехнулся Денис. – Я умею докапываться до сути.
– Звоните, если узнаете что-то интересное. Но вы мне так и не сказали, что значит «клеверный платочек», – напомнил Валерий Петрович.
– Клеверный платочек, на нашем с Женей языке, означало – бинго. Крупный выигрыш. Большая удача. Так что эта ваша акушерка ей явно что-то топовое рассказала…
Валерий Петрович не торопил. Денис мечтательно усмехнулся:
– А откуда пошло? Расскажу. Дело давнее. Случилось это… дай бог памяти… лет десять-двенадцать назад. Один большой человек участок себе купил – три гектара. Строиться собрался с размахом – поместье, винодельня, аквадискотека. Место роскошное – побережье, экология, воздух. Одна незадача: поблизости хутор. Дом-развалюха, хозяин старик с незапамятных лет живет. Его поначалу и в расчет не брали. Взялись выселять, уже когда стройка вовсю развернулась. Но дед уперся насмерть – не буду съезжать, и все тут. Денег не брал. Когда поджечь пытались – засек, успел помешать. И склочником оказался опытным – во все инстанции кляузы, блогеров привлек, СМИ западные. Заявление сделал: если что с ним случится, дом он дочке завещал со строгим наказом ни под каким видом не продавать и в причинах его смерти тщательно разобраться. В такой ситуации, – он доверительно улыбнулся, – несчастный случай надо очень ответственно готовить. Но мы с Женей взялись. Выехали на место, присмотрелись, с дедом пообщались. Старикашка ничтожный, вредный – а ей приглянулся почему-то. И начала меня убеждать: силой его выгнать – проще простого. Но высший пилотаж – сделать так, чтобы дед сам свалил. Я посмеялся, мы даже поссорились. Но Женька упрямая. Раз уехала, мне не сказала куда, другой. А на третий день под вечер приезжает такая довольная, говорит:
– Пойдем. Он согласится сейчас.
Явились мы к старику, идем по двору, а там заросли, сорняки сплошные. Но клевера больше всего. Женя мне на него показывает, улыбается:
– Дедуля – большой фанат этого растения. На том и сыграем.
Дед вышел, а она ему платочек протягивает, носовой. Посередине цветочек вышит – корявый. Говорит сладенько:
– Дочка ваша просила передать. Согласна она.
– Что ты несешь? – сердится дед.
Но Женя, так уверенно:
– Выкосит она розы. Везде ваш любимый клевер будет. И двор весь им засадит, и площадку перед домом. И против Рекса слова не скажет.
Я гляжу, вообще ничего не понимаю. А дед вдруг платочек из ее рук выхватил, к губам прижал – и в слезы!
Какие только ведомства с ним ни боролись, чего только ни сулили! Но решение совсем простым оказалось. Он и сам давно хотел с хутора убраться, вместе с родными жить. Те вроде тоже согласны были принять, если он не гол, а с деньгами в их семью явится. Но у дочки во дворе розы и всякие прочие изыски. А у деда пес Рекс, «дворянин» с примесью алабайской крови. Когда в гости приезжал, насаждения садовые рвал-выкапывал. Вот и нашла коса на камень. Она требовала пса отдать – дед ни в какую. А Женя дочку убедила цветником своим пожертвовать. Не самая большая беда – когда столько денег в семью. И все, в два дня решили вопрос. Дочь прислала фотографии: двор безо всяких цветов. Дед подписал бумаги, получил отступные и съехал. – Он философски добавил: – Я бы тоже согласился за полмиллиона зеленых во дворе вместо роз клевер выращивать.
Таня, конечно, обратила внимание, что Валерочка поманил Дениса в коридор. Отсутствовали почти час, вернулись: отчим – умиротворенный, у авантюриста – глаз горит.
Требовать ответа – в присутствии Мити и недвижимой Жени – не стала. Но когда ехали из больницы домой и мальчик сладко заснул на заднем сиденье, спросила:
– Ты Денису что поручил?
– Будет помогать мне разбираться, что Женя накануне инсульта делала.
– А я как могу помочь?
– А ты – возьмешь своего подопечного и поедешь с ним в Подмосковье. Я нашел для вас дом. На реке. Со всеми удобствами.
– Не хочу я быть тупой нянькой! – скривилась Таня. – Может, мы Митьку Данг поручим? А я вместе с вами делом займусь?!
– Все, хватит, – повысил он голос. – Это ведь ты ребенка из дома выдернула, с отцом рассорила. Вот теперь и расхлебывай.
– Но я не хочу в какую-то дыру! Мы останемся в Москве. Митя тоже мечтает жить у меня! И к маме хочет каждый день ездить.
– Твоя квартира отпадает. Максим знает адрес, может навестить сына, а допустить этого нельзя. И в больнице ребенку так часто делать нечего.
Таня хотела продолжить спор – но лицо у отчима суровое, почти злое. Объединились, блин, с Денисом и теперь уверены: вдвоем прекрасно справятся.
– Ладно. – Она изобразила покорность. – Буду нянчиться. Что ж делать, если больше ни на что не гожусь.
Завезла отчима домой. Тот предложил подождать, пока он приготовит обед, но Таня гордо отказалась.
Митя, когда проснулся и узнал, огорчился:
– Зря. Могли бы вкусных сосисок поесть.
– Любой фастфуд и сколько хочешь мороженого тебя утешит?
– Вполне, – развеселился мальчик. – Но мама бы сказала: так не-пе-да-го-гич-но.
Таня рулила, на Митины вопросы отвечала невпопад. Понятно, что у Валеры с Денисом возможностей и опыта побольше, но у нее тоже имеется козырь. Упрек – что нельзя втягивать детей во взрослые игры – безусловно, справедлив. Но что делать, если нет другого способа прояснить, как Женя провела свои последние здоровые дни?
Приехали с Митей в крупный торговый центр на проспекте Мира, сразу отправились в ресторанный дворик. Уселись в уголочке – два подноса завалены едой сразу из нескольких кафешек. Таня выждала, пока мальчик разрумянится-подобреет после первого огромного бургера, и стала расспрашивать: как они с мамой обычно выходные проводили?