– Зачем я здесь? – спросила я неожиданно даже для самой себя.
Слова давно просились с губ, но теперь же, когда волнение взяло верх, вопрос вырвался сам собой.
– Вам нужен меч, так? – Голос звенел от нервного напряжения, и это еще больше выводило из себя. Хотела же быть строгой и уверенной!
Хаген холодно улыбнулся одними уголками губ. Эту улыбку я хорошо знала. Не раз видела ее на экранах во время трансляций новостей, но никогда не думала, что такая же пустая королевская улыбка будет предназначаться мне.
Никогда не думала, что стану пленницей принца.
– Что ты знаешь о мече, Сандра?
Хаген поставил локти на стол по обе стороны от пустой тарелки, сплел пальцы в замок и спрятал за ними нижнюю часть лица. Его глаза пристально следили за мной, отражая огни свечей и устрашающе поблескивая.
– Ничего, – буркнула я грубее, чем следовало бы, и покосилась на принца. Вдруг его оскорбил мой неуместный тон?
Но Хаген остался невозмутим. Вампир даже бровью не повел. Так и продолжил сверлить меня взглядом, от которого зудело под кожей.
– Ничего? – повторил Хаген голосом, который походил на грубый скрежет камней.
Я не понимала, чего он ждет. Надеется, что я не подозреваю о каких-то невероятных свойствах клинка? Или, наоборот, хочет, чтобы сама поведала о них?
– Меня пытались убить, – сказав это, я поморщилась, а в горле снова встал горький ком. Я с трудом проглотила его и продолжила: – Но клинок не причинил мне вреда, растворился в груди. Больше ничего не знаю. Достать его сама не могу. Если поможете вытащить и заберете эту дрянь, буду признательна.
«А потом отпустите», – хотела я добавить в конце, но не успела. Хаген внезапно ожил, перестав казаться статуей, высеченной изо льда. Он едва не подскочил на своем стуле, настолько резко выпрямился.
– Ты хоть понимаешь, что называешь дрянью? – с пугающим спокойствием спросил вампир. Его глаза угрожающе блеснули, в них сгустились свинцовые тучи.
– Не понимаю! – раздраженно развела руками я, окончательно позабыв, с кем сижу за столом. – Я вообще ничего не понимаю! Почему все так носятся с этим мечом? Почему «счастье» быть его «ножнами» досталось именно мне? Почему я?!
В комнате резко похолодало на несколько градусов. Я отвела взгляд к распахнутому балкону, у которого парусами вздымались светлые шторы. Думала, дело в растворившихся чарах, что удерживали тепло, но нет. Сеточка заклятий оставалась на месте. Так почему же моя кожа покрылась мурашками, а заледеневшие кончики пальцев теперь едва заметно подрагивали?
– Ты задаешь неправильные вопросы, – наконец выдохнул Хаген, и я тяжело сглотнула.
– И что же я должна спросить?
Несколько долгих секунд мы оба молчали. Я не смотрела на принца, но знала, что он с меня не сводит глаз. Неуютно. Холодно. Страшно.
Хотелось обхватить себя руками, но это бы выдало волнение. Поэтому я положила ладони на колени и под столом крепко стиснула между пальцев гладкую белоснежную ткань платья.
– Спроси, кто ты, Сандра. В этом вопросе смысла больше, чем в любом другом.
Сердце льдинкой опустилось в желудок. Мысли загустели, обратившись в тягучую смолу.
О чем Хаген говорит? Мне и так прекрасно известно, кто я такая.
– Я просто человек, который оказался не в то время не в том месте, – глухо отозвалась я, но сознание подсказывало – я говорю это, чтобы успокоить себя.
Темное предчувствие уже скользнуло когтистой лапой вдоль позвоночника, коснулось сердца и готовилось стиснуть его в своих крючковатых, страшных пальцах. А то билось как обезумевшее, грозясь вырваться из часто вздымающейся от тяжелого дыхания груди…
– Ты и правда даже не догадываешься, – едва слышно шепнул Хаген, и в его голосе проскользнула то ли усталость, то ли тоска.
На эти короткие мгновения Хаген перестал походить на бесчувственный манекен. Сквозь щели безупречной брони холодного спокойствия я всего на миг увидела в принце обычного парня, которому не чужды человеческие слабости и эмоции.
Однако, когда Хаген снова заговорил, слова прозвучали так сухо и бесстрастно, что я почувствовала, будто меня оттолкнули. Захлопнули двери души прямо перед носом так резко, что я невольно начала сомневаться – а есть ли у принца эта душа?
– Хорошо, начнем с простого. Ты ведь знаешь, чем вампиры отличаются от людских чародеев?
– Источником магии, – ощутив себя провинившейся школьницей, насупилась я. – Люди черпают ее из природы, а вампиры – источники сами по себе.
Хаген кивнул:
– Мы используем силу самой жизни, находя ее в душах, и платим за это необходимостью искать подпитку в других. Такая мощная магия нуждается в контроле. Наши короли – не прихоть, а необходимость, без которой привычный мир рухнет. И для вампиров, и для людей.
Пока Хаген говорил, меня не покидало чувство, что я сижу на лекции. Все, что рассказывал принц, я и так знала благодаря школьной программе. Однако перебить его не решалась. Недоумевала, почему Хаген начал настолько издалека, но чувствовала – скоро пойму. И от осознания этого дрожали коленки…
– Мой род правит не одну сотню лет, и за это время мир не знал ни одной войны между людьми и вампирами. Мы чтим закон и традиции, уважаем людей и верим, что наш союз приведет к процветанию. Пока корона принадлежит Колдренам, вампиры подчиняются нашим правилам.
Про то, что Колдрены давно входят в Единый Сенат, я прекрасно знала. Скоро его членом станет сам Хаген, и, уверена, он будет не менее достойным королем, чем его предшественники… Но почему-то именно сейчас я вспомнила о расправе в подвале, о наказании, которое понесли слуги за необдуманное решение пытать меня. По коже прошла нервная дрожь.
– Демократия – не наш путь. Все решает сила, которую подпитывает чужое почитание, страх перед родом и магия. Понимаешь, о чем я?
Под его тяжелым взглядом хотелось раствориться в воздухе, который вдруг стал таким вязким, что каждый вдох давался с трудом. От нарастающего волнения, от затаившейся в душе тревоги не терпелось выкрикнуть: «Скажи прямо! К чему ты клонишь?!»
Но я не могла. Горло сковала судорога. Само тело противилось моему желанию нагрубить, вскочить и убежать прочь от этого странного, гнетущего разговора.
Конечно, я понимала, о чем говорит Хаген. О ритуале, который закрепляет за вампиром право на власть и делает его сильнейшим. Неприкосновенным носителем мощнейшей магии, стоящим на верхушке вампирской иерархии. Такого не под силу убить ни одному вампиру и тем более человеку.
– Восход алой луны – особый знак. Ее приход означает, что правление прошлого короля завершилось, а его наследнику дается тридцать один день на то, чтобы решить – готов ли тот принять силу и ответственность в свои руки. В это время, когда прошлый монарх уже ослаб и не может использовать былую мощь, а следующий – еще не обрел силу, голос обретают все, кто раньше молчал. Смутное время: беспорядки, недовольства, попытки сорвать ритуал… Несколько веков Колдрены передавали корону из поколения в поколение, что гарантировало: мир между вампирами и людьми, хранителями которого мы стали, не будет нарушен.
– Но? – Мой голос дрогнул и сорвался на шепот.
Хаген провел рукой по белоснежным волосам, и только это выдало его волнение. Голос остался ровным, а на точеном лице не дрогнул ни один мускул.
– Но не все зависит от наследника, а в ритуале передачи силы участвуют не только короли и их потомки.
– Без королевы не будет короля, – выдохнула я фразу, которую не раз слышала от учителей, и содрогнулась.
Я еще не осознавала, что именно Хаген пытается мне сказать. Догадки уже мельтешили где-то в подсознании, но разум отказывался их принимать. Меня обуревал страх, причина которого где-то глубоко в душе мне уже была известна, но правда пряталась от рассудка за туманной дымкой.
– Это утверждение не совсем верно, – устало прикрыл веки Хаген. – Я бы сказал, что без сэйки не будет короля. Но действительно, сэйки в награду за исполненный долг часто становятся парой для нового монарха.
– Сэйки? – непонятливо повторила я, пробуя знакомое, но чужое слово на вкус. Я уже слышала его. Но где?
– Люди совсем ничего не знают о нашей расе, – с некоторой досадой сказал Хаген, а меня обдало жаром стыда.
Смутившись, я опустила взгляд, но принц не стал обострять неприятный момент и снова заговорил:
– Сила, которую передают в королевском роду из поколения в поколение, имеет свойство, накапливаясь, возрастать. Но если воды становится больше, а сосуд остается прежним, как думаешь, что случится?
– Вода прольется, – почему-то дрожа, отозвалась я.
– Это если сосуд открыт. А если его закупорить и продолжить заполнять водой изнутри. Что тогда?
– Сосуд лопнет, – слова шелестом сорвались с губ, а перед глазами, как никогда ярко, мелькнули воспоминания о школьных уроках истории.
Примерно две сотни лет назад один из братьев-наследников рода Колдренов погиб, не сумев справиться с силой, которая хлынула в его тело во время коронации. В династию больше не верили, правление рода оказалось под вопросом. Все меньше вампиров были готовы следовать за Колдренами.
После этого ужасающего случая и был введен особый ритуал, позволяющий избежать новой трагедии. Но, что важнее, он прочно закрепил положение Колдренов в веках и лишил прочих претендентов всякого шанса завоевать корону.
В народе из-за цвета флага Колдренов ритуал прозвали «Белой коронацией». Я не знала, в чем именно его суть, но уже смутно догадывалась, на что Хаген намекает. В обряде как-то замешаны сэйки. А сэйки как-то связаны со мной.
Эти мысли четко читались на моем лице. Хаген понял, что я догадалась, какую правду он спрятал под простыми символами. Принц удовлетворенно улыбнулся одними кончиками губ и продолжил:
– Когда рождается наследник, из особого редкого металла начинают ковать ритуальное оружие, в котором вскоре сливаются две материи: магия и душа. Мы называем это оружие Мергером