авильно поняла слова Хагена, и с моими родственниками тоже… Но, разумеется, говоря о моих родных, Хаген имел в виду кровных предков. А их я никогда не видела.
То, что я выросла в приемной семье, было очевидно. Сэйки – рожденные вампиры, а мои родители – люди. Я могу понять, почему мама и папа никогда не говорили о том, что удочерили меня. Не хотели причинять боль, от которой сейчас мне не скрыться. В сердце точно вонзили осколок и медленно проворачивали его, заставляя рану кровоточить.
Как я оказалась в человеческой семье? Почему восемнадцать лет отказывалась замечать, что совсем не похожа ни на смуглого, кареглазого отца, ни на зеленоглазую, рыжеволосую мать?
Сердце защемило от тоски по маме и папе, с которыми я провела восемнадцать лет. Да, они часто были ко мне строги. Да, именно из-под их заботливого, но жесткого крыла я так опрометчиво сбежала в Нью-Сайд. Но я люблю их и знаю, что родители всегда стремились сделать все ради моего блага.
– Еще что-нибудь новенькое есть? – с надеждой спросила я у Илинки, которая уже стояла у порога.
– А что именно вас интересует?
Я ненадолго задумалась, но в глубине души прекрасно знала, какой именно вопрос хочу задать. Он волновал уже не первый день, брезжа на краю сознания тревожной тенью.
– Вампир, которого солдаты схватили вместе со мной. Где он?
Илинка только развела руками, а я удрученно вздохнула и попросила позвать Дакоту. Илинка удивилась такому распоряжению, но спорить не стала и послушно юркнула в коридор, оставив меня одну.
Честно говоря, я сомневалась, что Илинка отправится передавать мое приглашение Дакоте. Да и в том, что вампирша ответит на послание и придет, тоже не была уверена. В конце концов, у стражницы может быть полно своих дел.
Но вопреки моим ожиданиям Дакота все же заглянула. Случилось это за несколько часов до ужина, когда я уже потеряла всякую надежду на встречу с девушкой.
Она, как и утром, вошла без стука и вместо приветствия одарила меня кривоватой улыбкой.
– Уже соскучилась, принцесса? – промурчала Дакота, а я закатила глаза. Как же все-таки бесит это обращение!
– Ты знаешь, что стало с тем вампиром, которого военные поймали вместе со мной? Такой неприятный тип без руки.
Дакота удивленно приподняла брови и выпятила нижнюю губу:
– А ты не церемонишься с прелюдиями. Что ж, да, я знаю кое-что о нем.
– Выкладывай, – нетерпеливо поторопила я. – Зачем он гонялся за мной? Хотя… Это очевидно. Из-за меча, разумеется. Но почему? Кто-то дал ему приказ? Или Мергер был нужен именно этому маньяку?
– Придержи коней, милая, – улыбнулась Дакота, и ее клыки сверкнули белизной на фоне кожи цвета молочного шоколада. – Я сказала, что знаю «кое-что», а не всю историю его жизни.
Я не могла усидеть на месте от нервов, а потому вскочила с кровати и подошла к Дакоте.
– Выкладывай уже, ну!
– Предупреждаю, тебе это не понравится, – Дакота отвела глаза и с виноватым видом потерла затылок, ероша длинные черные волосы. Будто плохие новости – ее вина.
Я напряглась, приготовившись услышать не самые приятные вещи. Но все равно оказалась абсолютно не готова к правде.
– Когда его попытались допросить, вампир откусил себе язык, – понизив голос почти до шепота, поведала Дакота. – А когда королевская стража и солдаты решили применить другой метод получения информации, он…
Дакота затихла, а у меня под кожей словно выросли сотни крошечных иголочек.
– Что? Что дальше? – прошептала одними губами.
– Его голову разорвало. На куски. Ты бы видела, сколько крови было… Честно, я думала, сорвусь.
Внутри меня что-то оборвалось. Тело заледенело, а к горлу подступил ком тошноты. Я испуганно подняла глаза на Дакоту и с удивлением осознала – она не понимает.
Не понимает, что ужасная смерть врага не радует меня, а до тошноты пугает. Не понимает, как мерзко и жутко прозвучали ее слова, напомнившие простую истину. Дакота вампир. Кровь для нее – изысканный деликатес и подпитка для магии. Без разницы – кровь людей или сородичей, что подобна медленному яду. Любая, она пробуждает в девушке инстинкты даже в такие страшные, отвратительные моменты.
И я не знаю, что пугает меня больше… То, что смертью моего преследователя кто-то намеренно заметает следы? То, что мерзкая казнь пробудила в Дакоте голод? Или то, что я от вампирши на самом деле ничем не отличаюсь?
Внезапно для нас обеих дверь отворилась и на пороге появилась Илинка с уже знакомым мне набором расчесок и заколок. Заметив служанку, я облегченно выдохнула, а Дакота, наоборот, насупилась.
– Еще увидимся, красотка. – Вампирша махнула мне на прощание рукой и расслабленной походкой вышла в коридор.
Желание появляться на ужине, которого и без того не было, сейчас превратилось в отчетливую боязнь.
Я не хочу быть одной из них.
Отдавая дань уважения дому Колдренов, меня снова нарядили в белое платье. На этот раз оно оказалось более закрытым, с полупрозрачными рукавами из ажурной ткани. Мои волосы Илинка собрала в аккуратную прическу из кос и распущенных снизу локонов, украсив все миниатюрной диадемой.
– Очень красиво, – улыбнулась она, встретившись со мной взглядами в зеркале. – Вот только волосы… Не хотите перекрасить в естественный цвет? Можем сделать это уже завтра.
– Нет, – сухо отозвалась я и устало прикрыла веки.
Уверена, про цвет моих волос Илинке кто-то намекнул. Тем меньше мое желание избавляться от этого оттенка. Меня и так лишили всякой надежды на жизнь, сценаристом которой я могла бы стать сама. Такие мелочи, как цвет волос, – последние крохи, которые позволяют думать, что я все еще имею контроль хоть над чем-то.
Ровно в шесть вечера в дверь постучали, и на пороге возник Хаген. Илинка глубоко поклонилась принцу, а я его даже взглядом не удостоила. Лишь краем глаза заметила, что принц к торжеству приоделся в строгую белую рубашку, на плечах расшитую золотыми нитями, что очень напоминало эполеты.
Я без слов вышла в коридор, проигнорировав протянутую руку вампира. Хаген никак не отреагировал на неловкую ситуацию и покинул покои следом за мной.
– Злишься, – констатировал он, шагая рядом по пустым коридорам.
Мое молчание стало красноречивым ответом, хотя хотелось кричать. Принц залез мне в голову, коснулся самой души, чтобы только узнать мое к себе отношение. Он без спросу сломал то единственное, что я считала неприкосновенным и личным. Я не просто злюсь. Я в ярости.
Больше Хаген заговорить не пытался, и до резных дверей столовой мы дошли в идеальной тишине. На входе, в тени коридора, я заметила Дакоту и другого стражника. Они поклонились нам, а когда Хаген отвернулся, чтобы распахнуть передо мной дверь, я увидела, как Дакота мне подмигнула.
Посреди просторного светлого зала стоял большой, но полупустой стол, накрытый белой скатертью. На стульях с высокими тонкими спинками нас уже дожидались гости, которых оказалось шесть…
Наверное, я должна была дождаться, когда Хаген представит меня своим и моим родным родителям, но среди новых лиц я вдруг заметила две знакомые фигуры и не смогла сдержать восторженного вскрика:
– Мама! Папа!
Я со всех ног бросилась к ним прямо через зал. Юбка мешалась, и мне пришлось придерживать подол, чтобы не запутаться в нем. Под тяжелыми, удивленными взглядами вампиров я заключила родителей в объятия. Они выглядели растерянными и одновременно безумно счастливыми.
– Что вы здесь делаете? – широко улыбаясь, спросила я и крепко сжала ладони мамы в своих.
– Это все господин Колдрен, – шепнула мама и благодарно кивнула Хагену. Принц вежливо улыбнулся, а я оторопела.
– Он связался с нами и все рассказал, – добавил папа. – Мы всегда считали, что приютили особенную девочку, но даже не догадывались насколько.
От этих слов защемило в груди. Выходит, они действительно не мои родные родители…
– Сандра, – словно сквозь туман позвал Хаген. – Садись за стол. У нас есть целый вечер, чтобы обо всем поговорить.
Я послушно прошла к свободному месту и, после того как Хаген представил всех присутствующих, села рядом с ним. Кто есть кто, я и так поняла, едва вошла в зал. По левую руку сидели мои приемные родители, справа – семья Хагена, а напротив…
– Ты выросла точно такая, как мы тебя и представляли, – выдохнула вампирша, глядя на меня с нескрываемым восторгом.
Я смотрела в ее яркие голубые глаза, но видела свои. В чертах ее лица узнавала собственные. Те же чуть вздернутый нос, густые брови и высокий лоб в обрамлении светлых кудрей. Разве что вампирша казалась более утонченной и каждое ее движение было завораживающе плавным и грациозным.
– Но что ты сделала со своими волосами? – Мягкие губы моей родной матери скривились. Очарование рассеялось. – Неужели служанка не передала мою просьбу смыть эту гадкую краску?
Ах вот оно что! Я-то думала, то была прихоть Хагена!
– Разве мы уже встречались? – Я удивленно выгнула бровь, усиленно пытаясь вспомнить, когда успела пересечься с родственницей.
Утром была прогулка с Дакотой, экскурсия по подвалам и встреча с вурлаком. Потом я до самого вечера сидела в своей комнате.
– Я видела тебя в окно, – призналась женщина и сложила тонкие пальцы под подбородком. – Если бы не госпожа Колдрен, в жизни бы не поверила, что моя дочь может позволить себе выглядеть вот так.
Она прошлась по мне оценивающим взглядом, даже не пытаясь скрыть разочарование. Я же вовремя прикусила язык и проглотила обиду. Эта женщина, несмотря на единство крови, – для меня совершенно чужой человек. Ее слова ничего не значат.
Вот если бы приемных родителей, которых до недавних пор я считала своей единственной семьей, возмутил мой внешний вид, я бы, возможно, расстроилась. Если бы они упрекнули меня в том, что я оборвала связь, сломав эххо. Если бы сказали, как сильно разочаровала и подвела, сбежав из дома… Но они будто забыли обо всем плохом, что произошло за последние недели, и просто, как и я, радовались новой встрече.