– Эвели, неужели спустя восемнадцать лет единственное, что тебя интересует в нашей дочери, – это цвет волос? – возмутился статный, темноволосый вампир, который сидел рядом с насупившейся женщиной. Назвать ее мамой даже мысленно язык не поворачивался.
Эвели, или же госпожа Дорей, с отсутствующим видом пожала плечами и отпила из своего бокала. Ее муж кашлянул, пытаясь скрыть нарастающую неловкость. Что же, хорошо, что не я одна тут на иголках сижу…
Атмосфера в зале, мягко говоря, царила прохладная. Родители Хагена оказались такими же строгими и молчаливыми, как и принц. Мои родственники лучше бы вообще рот не открывали, настолько меня разочаровало наше знакомство. Единственное, что придавало сил, – присутствие моей настоящей, хоть и не по крови, семьи.
Я понимала, что приемные родители не должны находиться на этом ужине. Видела, как на них косятся вампиры, и понимала, что Хаген пригласил людей в свою обитель только ради меня. От этой мысли на душе потеплело, но столь крохотного огонька все равно не хватило, чтобы растопить нависшую надо мной глыбу отчаяния.
– Сандра, – госпожа Колдрен мягко улыбнулась, но ее синие, такие же как у Хагена, глаза остались холодны, – у тебя есть какие-то вопросы? Наш мир хоть и родной для тебя, но все же ты росла как человек.
«И предпочла бы им и остаться, если бы не чертовы правила и законы», – едва не сорвалось с губ. Однако у меня и правда имелись вопросы, которые мучили уже несколько дней.
– Почему я росла среди людей? Это какой-то тайный обычай?
– Скорее глупое недоразумение. – Госпожа Дорей стиснула ножку бокала между пальцев с такой силой, что та едва не хрустнула.
Я ожидала, что именно родная мать возьмет ситуацию в свои руки и расскажет обо всем. Но она молчала и глядела словно вглубь себя. А в разговор неожиданно вступил господин Колдрен, отец Хагена и король… К сожалению, уже бывший.
– Обычно, когда Мергер избирает хозяина, который сможет поделиться с ним кусочком своей души, вся семья вместе с новорожденной сэйки перебирается в резиденцию королевской семьи.
Слушая господина Колдрена, я поразилась, насколько в течение своей речи он походил на Хагена… От матери принцу достались лишь глаза, глубокие, но холодные. В остальном он – вылитый отец, на которого еще не легла печать времени.
– Если все так, то почему же я росла не в резиденции, а среди людей? Почему даже не подозревала, что я приемный ребенок?
Слова дались с трудом. Я словно клещами вытягивала каждое, вырывая их вместе с частью оставшейся в теле души. Мысль, произнесенная вслух, прозвучала в сотни раз страшнее.
Я приемный ребенок. Потерянная сэйки. Рожденный вампир, чья редкая особенность состоит в ценной способности подчинять себе чужие силы и жонглировать ими, как захочется. Я – важное звено ритуала коронации, без которого мир между людьми и вампирами разрушится по щелчку пальцев.
Если бы я, как и полагается, с детства росла среди вампиров, если бы знала, что ждет в будущем, казались бы вести о моей судьбе такими пугающими? Боялась бы я оказаться связанной с Хагеном ритуалом или почла бы за честь вверить свою душу новому королю?
Скорее всего, я бы воспринимала и обращение, и ритуал, и связь с Хагеном, которая станет для меня кандалами после коронации, как крохотный рубеж в своей жизни: переступлю и не замечу.
Расти я рядом с Хагеном, знай с самого детства, что мы практически суждены друг другу, мне было бы легче. У меня бы было время свыкнуться с этой мыслью, а возможно, даже влюбиться в принца. Тогда я бы с радостью позволила ему завершить ритуал, воссоединить кусочки моей разорванной души, тем самым навсегда связав наши судьбы. Наверное, я была бы счастлива принять предложение Хагена и, после того как смутное время алой луны завершится, стала бы новой королевой.
Но шансы упущены. Я другой человек. И то, что могло бы меня восхищать, сейчас только пугает и разбивает сердце вдребезги. Однако я не жалею о жизни, которая у меня была. Я пла́чу о том, что с ней придется проститься.
– Этого не должно было случиться, – глухо произнес мой родной отец, и его голос дрогнул. – Ты, как и положено, должна была воспитываться среди вампиров.
Я набрала полные легкие воздуха и попыталась усмирить дрожь, что волной пробежала по телу. Предчувствие чего-то важного и пугающего не покидало ни на секунду.
– В день твоего рождения по традиции проводился торжественный прием. – Взгляд господина Дорея подернулся дымкой воспоминаний. Голос стал тише, ровнее и звучал словно из глубин прошлого. – У вампиров королевского рода есть обычай, во время которого подтверждается истинность крови сэйки. Доказать единство будущей королевы с Мергером можно единственным путем…
– Хотите сказать, меня прилюдно закололи мечом?! – От представившейся картины замутило. Все вампиры, кроме Хагена, покосились на меня с неприкрытым раздражением.
– Мергер – это не тот клинок, которым можно убить сэйки, – пояснила госпожа Колдрен, изящно переплетя пальцы, облаченные в ажурные перчатки. – Пока силы и кровь спят, меч может временно «сливаться» с душой.
Я вспомнила о том ужасном дне, который, думала, станет последним. Тогда меня пронзили мечом, пытаясь убить. В секунду, когда острие сверкнуло над грудью, мне казалось, это конец. Но то было лишь начало…
– А если сэйки уже прошла через обращение и стала вампиром? Разве тогда ее связь с Мергером разорвется?
Почему-то мне казалось важным уточнить это именно сейчас. В конце концов, я слышала разные детали моего будущего, но никогда не пыталась соединить их в единую картину.
– После обращения в вампира, Сандра, твое тело и душа вспомнят о своей истиной сути, – господин Дорей попытался доброжелательно улыбнуться.
Похоже, он единственный среди вампиров испытывал ко мне сочувствие, видя все переживания, написанные на побледневшем лице. Я оценила попытки родного отца помочь, сблизиться, но они совсем не помогали. Мне все еще было ужасно не по себе.
– После твоего обращения, – продолжил он, – пробужденная душа будет стремиться к восстановлению. Поэтому заканчивается ритуал так же, как начинался в день рождения наследницы.
– Меня пронзят Мергером, так? – догадалась я и ощутила, как внутри все стянулось в тугой комок.
Господин Дорей кивнул:
– В последний раз. После этого твоя душа снова станет цельной, а вместе с ней через Мергер ты получишь запечатанные в клинке силы принца.
– Но чем раньше ты передашь их наследнику, тем лучше, – добавила мать Хагена. – Несмотря на то что сэйки подобны бездонному сосуду для силы, а магия, которая запечатана в Мергере, не является и десятой частью королевской мощи, держать ее в себе девочке, которая всю жизнь считала себя человеком, сложно. Сила, которой не умеешь пользоваться, – тяжелая ноша. Поверь, уж я знаю это наверняка.
Госпожа Колдрен слабо улыбнулась, и у уголков ее глаз выступила тоненькая сеточка морщин. Она ободряюще кивнула мне, и я впервые задумалась, что на своем пути вовсе не одинока.
Как я раньше не вспомнила о том, что кто-то один из каждой правящей четы прожил часть своей жизни с подавленной истинной сутью и ничем не отличался от людей? Единственное, но колоссальное отличие лишь в том, как я и другие сэйки росли и воспитывались.
Я не так сильна в истории, особенно вампирской, но почти уверена, что никаких потерянных сэйки раньше не было. А значит, они все росли во дворцах, замках, резиденциях. Получали достойное образование, готовились к своей почетной роли, чтобы гордо нести корону и стать опорой монарху.
У меня ничего этого не было. И я, наверное, худший кандидат на роль королевы. Но этот статус – лишь утешительный приз для сэйки, которая после ритуала остается в плену навязанных уз. У меня есть право отказаться быть королевой, но принять роль сэйки я обязана.
– Это все, конечно, очень интересно, но какое имеет отношение к тому, что я росла среди людей?
После долгого молчания в разговор вступила моя родная мать:
– Все из-за ошибки военных, – ее взгляд сверкнул сталью. – Если бы в день твоего рождения они обеспечили достойную защиту…
Госпожа Дорей резко умолкла. Я нетерпеливо подалась вперед, но женщина продолжала молчать, будто снова переживая все события того давно минувшего дня.
Я в полном недоумении покосилась на своих приемных родителей, которые в беседе не обронили ни слова. Я будто ждала пояснений от них. Но что могут знать два человека, которые оказались случайно замешаны в вампирские интриги? Их присутствие здесь – лишь подарок от Хагена и шанс проститься с прошлой жизнью.
– Меня похитили? – предположила я, пытаясь оживить затухший разговор.
– Не тебя, – качнул головой господин Дорей, – Мергер.
Мое лицо вытянулось от удивления. Я пыталась сложить имеющиеся кусочки мозаики воедино, но не получалось. Почему украли Мергер, а среди людей оказалась я?!
– Это была не ошибка военных, а запланированный ход, – поправил бывший король голосом, от которого кровь застыла в жилах. – Защита резиденции была безупречна, я лично проверял ее несколько раз. Но среди доверенных стражей прятался предатель, которого я не сумел вовремя распознать. Я понял все, когда уже было слишком поздно. Мерзавец открыл портал, когда моя жена передавала Мергер госпоже Дорей, и убил себя, едва понял, что задача выполнена. Мы отследили, куда вел пространственный ход, но опоздали и упустили меч.
Я была настолько поражена услышанным, что не могла подобрать слов. Покосилась на родителей и поняла, что и для них рассказ стал откровением.
– Мы старались держать все в тайне, – помрачнев, промолвила госпожа Колдрен, – но слухи поползли слишком быстро. Весть о том, что королевская семья утратила важнейший артефакт, без которого невозможно сохранение династии, оглушила все вампирское сообщество. Если бы мой муж уже не был избранным королем, нашему дому ни за что бы не удалось удержать власть. Не удастся и Хагену, если ты откажешься пройти через ритуал.