– Я понимаю, – ответила я, приуныв оттого, что выйду из кафе без работы.
К моей радости, Крис не стал расставаться со мной.
– У меня есть и хорошая новость. Если ты все-таки ищешь работу, нам нужна помощница по кухне на выходные. По субботам и воскресеньям у нас под завязку клиентов с утра и до закрытия, и нам не помешает лишняя пара рук. И мы можем при этом платить тебе налом. Нормально? Устраивает?
– Так что, я буду готовить? – Я приободрилась.
– Главным образом мыть посуду, но иногда можно и помогать готовить; как фишка ляжет. Впрочем, это не твоя сфера. Ведь ты скорее корпоративная девушка, верно?
Я немного помолчала, недовольная, что меня запихнули в конкретную профессию. Еще я хотела свыкнуться с мыслью о мытье посуды. Работу трудно было назвать престижной, не о такой я мечтала, собираясь в Париж. Но опять же, покидая Мельбурн, я решила испробовать что-то новое и выскочить из привычной колеи. Да и кафе мне нравилось. Как и перспектива расслабиться и делать что-то без лишней ответственности. К тому же ничего другого у меня и нет, так что надо соглашаться.
– Крис, я с наслаждением буду мыть тут посуду, – улыбнулась я ему, и мы договорились, что я выйду на смену на следующий день. – И извиняюсь за кофе, – сказала я напоследок.
– Угу, не срослось. Тебе сделать чашечку на дорогу?
Меня захлестнуло облегчение, потому что: а) Крис не злился, что я тратила его время, б) я получила оплачиваемую работу, хоть и судомойки, и в) я сейчас выпью приличный флэт уайт. Не скажу, что испытание увенчалось успехом, но все равно это была маленькая победа и конкретный старт налаживания моей жизни в Париже.
Когда я возвращалась в отель, меня потянуло к лавке мистера Сырмена. Я сама не знала, хочется ли мне и нужно ли купить еще сыра, если учесть, что после приезда в Париж я и так съела его немало, но не могла пройти мимо и не посмотреть, работает ли там сегодня мой новый знакомый.
Заглянув в витрину, я с восторгом увидела, что он вернулся – и более чем обрадовалась, что его напарницы нигде не было видно.
Он помахал мне рукой, приглашая зайти.
– Bonjour, – весело сказал он, когда я зашла в лавку.
– Bonjour, – старательно ответила я. Французы всегда здороваются подчеркнуто вежливо, никакой небрежности. – Вчера я зашла сюда, но вас не было.
– Да, чрезвычайная ситуация. Пришлось срочно отлучиться, – кивнул он. «Интересно, – подумалось мне, – часто ли у него бывают чрезвычайные ситуации с сыром в этой части Парижа?»
– Без проблем. – Я старалась говорить непринужденно. – Ваша коллега предложила мне сыр.
– А-а, хорошо. Значит, Фанни обслужила вас.
Услышав ее имя, я подавила смешок.
– Да, ваша подружка была очень доброй и внимательной, – солгала я, не желая портить ему настроение.
– Фанни? Была доброй? – переспросил он с явным удивлением. – Конечно, она много знает про сыр, но я бы не назвал ее особенно доброй. О, и вообще, она всего лишь моя коллега.
Да, это точно – они абсолютно разные. Если Серж говорил про сыр с обожанием, возможно, и про все остальное в жизни, то Фанни относилась к торговле сыром как к нудной работе.
Я не знала, что и сказать, чтобы загладить неловкость, – ведь получилось, что я косвенно спросила про его отношения с этой не-очень-приветливой сотрудницей. И я просто промычала «хм-м-м» и покраснела.
– Какой сыр вам дала попробовать Фанни? – поинтересовался он.
– О, камамбер. Видно, она подумала, что я просто очередная иностранка и хочу попробовать самый знаменитый французский сыр. Он был приятный, но, на мой взгляд, чуточку твердоват… Мне казалось, что камамбер должен быть мягче, более вязким. – Я прочитала об этом в гугле, когда пробовала сыр в отеле.
– Вы сказали ей, что немедленно станете его есть? – уточнил он. На его лицо внезапно вернулось серьезное выражение, которое он, похоже, приберегал для интенсивных дискуссий о сыре.
– Нет, не сказала. А надо было?
– Ну, это помогает нам выбрать самый зрелый кружок с наилучшим вкусом.
– О, – смутилась я.
– Не беспокойтесь. В море еще очень много камамбера, – заверил меня Серж, смеясь над собственной шуткой. Его лицо смягчилось, и я обнаружила, что меня снова поразили его голубые глаза. Я улыбнулась из вежливости. – Вообще, хорошо, что вы снова зашли к нам, потому что у меня есть сыр, который может вас заинтересовать. Он нравится не всем иностранцам из-за слишком сильного запаха, но я уверен, что в Австралии вы такой не попробуете.
– Замечательно, – молвила я, радуясь, что он наконец порекомендовал мне новый сыр. Еще я хотела рассеять его впечатление, что иностранцы не любят вонючие сорта. – И какой это сыр?
– Рокфор.
– О, я уже пробовала рокфор и раньше, – сказала я с гордостью.
– Но я уверен, что это не был настоящий рокфор. Во всяком случае, не лучший из рокфоров.
Ох, друзья, этот парень зациклен на «настоящем» сыре.
– В чем же разница? – уточнила я с легкой досадой.
– Настоящий рокфор выдерживается в пещерах Комбалу в Рокфор-сюр-Сульзон. Все остальное – всего лишь жалкая имитация. Хотите попробовать?
Отбросив разочарование, я с жадностью согласилась попробовать этот знаменитый рокфор, радуясь, что получаю звездный сервис, и чувствуя, что моя верность этой сырной лавке уже начинает окупаться.
Он протянул мне ломтик, и я ощутила пальцами, что он сырой и скользкий. Я быстро съела его, удивившись острому, соленому вкусу, когда мой язык встретился с жилкой синей плесени.
– О, – неуверенно выдохнула я, выгадывая время, чтобы понять, нравится ли мне вкус или мне лучше всего выбежать сейчас из лавки и выплюнуть сыр в салфетку. Но я все-таки подержала его во рту чуточку дольше, кивнула, прожевала и выдавила из себя широкую усмешку. А сама решила купить домой маленький кусок и попробовать его еще раз, на этот раз смягчив остроту хлебом.
Серж что-то урчал себе под нос, когда заворачивал мой заказ. Он явно радовался, что показал мне настоящий французский голубой сыр. После нашей первой встречи его поведение драматически изменилось. Он стал милым и непринужденным, почти добродушным.
– Между прочим, je m’appelle[18] Серж, Серж Марэ, – сообщил он. Французские слова лились в воздух, гладкие, словно сливки.
Я ответила на ломаном французском. В ожидании этого момента я много раз упражнялась говорить «Рада познакомиться с вами», бродя по парижским улицам, но, когда проговорила фразу, сразу поняла, что все исковеркала. Но Серж не подал вида; он улыбнулся, протянул мне сыр и пожелал приятного вечера.
Когда я выходила на улицу, колокольчик затенькал над дверью, и я была готова поклясться, что он хихикал надо мной.
Вернувшись в отель, я стала просматривать предложения на Airbnb. Даже с моим новым источником доходов я быстро поняла, что плата за ночь была все же слишком высокой для отдельных апартаментов в том округе, где мне хотелось жить, и что я могла себе позволить такое жилье лишь в далеком пригороде. Тогда я стала смотреть комнаты в коммунальных домах, пытаясь по возможности сохранять открытость к новому. Прожив так много лет вместе с Полом – и выдержав недавно то претенциозное «интервью», – я не была уверена, что снова смогу жить рядом с незнакомыми людьми, привыкать и приспосабливаться к их ритму жизни, причудам, капризам, к времени, которое они проводят в ванной. Но потом сообразила, что должна идти на компромиссы. Нет смысла жить в Париже, если ты не можешь находиться в центре активности или хотя бы в одном из двадцати arrondissements, округов, разместившихся в пределах кольцевой дороги.
Пытаясь сосредоточиться на моих поисках, я развернула рокфор. Эффект оказался противоположным; в крошечном номере отеля вонь была почти невыносимой. Я распахнула окно и надеялась, что она не въестся в стены. Я ела рокфор и просматривала информацию, удивляясь тому, что сыр нравился мне все больше. Вскоре я уже жалела, что купила слишком мало.
Сыр давно закончился, а я устала от попыток найти более-менее сносное жилье, не слишком необычное или обшарпанное; наконец, я наткнулась на шикарные апартаменты в Сен-Жермен, где жили мать и ее взрослый сын. Согласно описанию, они были «общительными» и «почти не сидели дома». Мысль о том, что жить с матерью и сыном будет не так уж и плохо, меня успокоила, но потом я просмотрела фотки комнат, и меня поразила их роскошь.
Я вообще не выходила бы из такого дома, если бы там жила моя мама. Апартаменты были невообразимо шикарные, да еще с большим дисконтом за бронирование на месяц. Я отправила им заявку и скрестила пальцы, молясь, чтобы комната была свободна. Других перспективных вариантов у меня не было.
Я легла спать, и моя голова была полна заманчивых картин с потрясающими квартирами, большими кусками рокфора и расцветающей дружбой с французским торговцем сыром. Мне даже не верилось, как быстро наладились мои дела в этом волшебном городе. «Почему утром я была так подавлена?» – удивлялась я.
Учитывая, что я жила в Париже меньше недели, мои дела действительно шли неплохо. У меня была работа, постоянное пополнение восхитительного сыра, и теперь я даже знала имя мистера Сырмена.
Глава 12
Согласившись работать в «Флэт Уайт» на кухне, я и не думала, что на следующий же день увижу моего загадочного красавца-француза. И я определенно не рассчитывала, что буду в это время усталой, потной и растрепанной.
Слава богу, моя первая смена прошла гораздо лучше, чем я могла ожидать. Я сделала для себя открытие – как приятно, когда ты не привязана к письменному столу; мне нравилось свободно двигаться по крошечной кухне. Постоянный доступ к хорошему кофе стал огромным бонусом. Когда я прикинула, сколько денег я сэкономлю при этом, кухонная работа показалась мне еще более рентабельной.