Мое первое впечатление от Криса, не слишком позитивное, быстро изменилось, когда я узнала его лучше. Его манера держаться ошибочно показалась мне высокомерной, а он оказался приятным, забавным и до смешного серьезным, когда речь шла о кофе. Во время коротких передышек мы с ним чесали языком на разные темы.
– Так каким ветром тебя принесло в Париж? – Крис задал стандартный для экспата вопрос.
– Ветром перемен, – ответила я. – Мне надо было переменить обстановку.
– Угу, понятно. Мельбурн иногда может показаться слишком маленьким, точно?
– Боже мой, разве нет?
– Напомни мне, чем ты занималась дома до приезда в Париж. Ты работала в какой-то фирме, верно?
– В книжном издательстве.
– Ты писательница?
– Не совсем. Мне всегда нравилось писать, но в издательстве я занимала маленькую должность. Пожалуй, поэтому мне так легко было подхватить рюкзачок и прилететь сюда.
Крис кивнул.
– А тебя что привело в Париж? – поинтересовалась в свою очередь я. – Погоня за хорошим кофе?
– Нет, погоня за французскими женщинами. Я хотел знакомиться с ними, назначать свидания, любить их.
Я засмеялась, но Крис и не пытался шутить. Его бесстыдная одержимость les femmes françaises, француженками, была на удивление умилительной.
– Я влюблен в них по уши, Элла. Я без ума от здешних Брижитт, Шарлотт и Франсуаз.
Меня восхитила его честность. Пожалуй, в следующий раз я отвечу примерно так же, когда меня спросят, что я делаю в Париже: «Я решила приехать во Францию, потому что после разрыва с моим бойфрендом не знала, что делать. Ломтик конте убедил меня, что это неплохая идея». Хотя… трудно будет это произнести и не выглядеть абсолютно чокнутой.
Я уже собиралась домой, чувствуя себя измочаленной после первого рабочего дня, когда в дверь вошел тот загадочный красавец.
«Блин», – подумала я, поправляя прическу.
И застыла, разрываясь между желанием выскочить в дверь и любопытством. В итоге решила, что, может, выясню что-нибудь еще про пьющего эспрессо мужчину моей мечты, и осталась.
Крису я сказала, что хочу перед уходом выпить кофе.
– Обычный флэт уайт? – спросил он, вскинув брови. Возможно, он понял мою игру.
– Вообще-то, я бы выпила эспрессо.
Я чувствовала за спиной присутствие француза. Его глаза прожигали дыру в моей голове. Мне отчаянно хотелось оглянуться и посмотреть на него, но я сохраняла остатки самообладания. Цепенея от смущения, я взяла свою чашку и, перебарывая дрожь в руках, отнесла ее на столик. Села и сконцентрировалась на вдохах-выдохах, чувствуя, что мое сердцебиение постепенно возвращается к норме.
Я на секунду закрыла глаза.
– Je peux[19]? – раздался низкий, сексуальный голос.
Я распахнула их и увидела, что он возвышается надо мной, показывая на свободное место за моим столиком.
– А-а. Oui, – пролепетала я, мысленно перебирая базовые французские слова.
Красавчик сел, поставил рядом с собой эспрессо и вытащил из кармана пачку сигарет. Зажег одну, выглядя при этом ослепительно.
– Vous-en-voulez une[20]? – спросил он, вероятно, удивляясь, почему я таращусь на него.
– О. Non, merci. – Поискав во французском другие слова – без успеха, – я наконец сообщила ему по-английски, что не курю.
– Вы англичанка? – уточнил он.
– Я из Австралии. А вы, как я полагаю, француз? – Я не знаю, что привело ко мне этого мужчину, но сама я не могла сказать ему ничего разумного.
– Да. Почему вы в Париже? – продолжал расспрашивать он.
– О, я взяла годовой отпуск на работе, – ответила я. Разговаривая с таким элегантным парижанином, я струсила и отказалась от своей новой версии ответа, вдохновленной Крисом.
– И вы хотите работать здесь бариста? – Он кивнул на кафе, из которого (я это чувствовала) за нами зорко наблюдал Крис.
– Конечно, это неплохое место. Я ищу что-то посерьезней, но пока это тоже интересно. – Я не стала поправлять его и признаваться, что работаю на кухне. Кому какое дело?
Таинственный парижанин двумя быстрыми глотками допил кофе и взглянул на часы. Я в панике подумала, что сейчас он уйдет, и я не успею сказать что-нибудь умное и произвести на него приятное впечатление.
– Что вы делаете сегодня вечером? – выпалила я, пытаясь немного задержать его.
– Я встречаюсь через час с друзьями. Может, перед этим вы составите мне компанию и мы выпьем что-нибудь? – предложил он. – Мне хочется узнать больше об Австралии.
Я мгновенно онемела, смутилась и мысленно издала радостный писк. Поэтому ответила не сразу.
– Конечно, – выдавила я наконец. – Я тоже встречаюсь с подругами позже, так что у меня есть время.
Разумеется, я солгала о моем вечернем досуге, но красавцу-французу не обязательно было знать об этом.
Я торопливо отнесла наши кофейные чашки в «Флэт Уайт», а мой новый знакомый – не рано ли называть его так? – ждал меня на улице.
– Все в порядке? – спросил Крис. Он явно был озадачен.
– Угу! Мы сейчас пойдем в кафе, – сообщила я, отчетливо сознавая, что я улыбаюсь, как маньяк.
– Ты и Гастон? – удивился Крис.
– Угу. Я и Гастон.
Бывает ли более французское имя? Я всего лишь произнесла его вслух и сразу вся завибрировала от страсти.
Гастон сунул голову в дверь, узнавая, готова ли я идти.
– Ты выясни, женатый он или холостой, – шепнул мне Крис вдогонку.
Идя рядом с Гастоном, я терялась в догадках – что имел в виду Крис?
– Между прочим, я Элла, – сказала я, нарушая молчание.
– Гастон.
– Я знаю, – кивнула я, вероятно, рискуя показаться навязчивой.
Мы сели в Марэ за крошечный столик возле кафе во французском стиле. Наши стулья стояли так близко, что до моих ноздрей доносился аромат одеколона Гастона, а мне пришлось переставить ноги, чтобы наши коленки не соприкасались. Я чувствовала неловкость, сидя так близко к нему, но при этом невероятно наслаждалась. Его будто вырубленные из камня скулы и темные выразительные глаза волновали меня до потери пульса.
Гастон заказал два бокала rosé и мороженое.
– Мы называем это piscine, – сообщил он, медленно сталкивая с ложечки в бокал два кубика льда.
– Как «бассейн»? – спросила я.
– Oui.
– Но я думала, что нельзя добавлять лед в вино. Что это кощунство, – лукаво заметила я.
– Э-э-э, но сейчас лето, и мы во Франции. Мы так делаем. – Он пожал плечами. – Но в хорошее, качественное вино вы никогда не положите лед. Тут вы совершенно правы.
Мне словно подарили золотую звезду.
Rosé было прохладным и кисленьким, и после длинного рабочего дня мне отчаянно хотелось выпить его залпом. Я сделала большой глоток, чтобы успокоить нервы и, выгадав время, придумать, что еще сказать. Мне меньше всего хотелось бубнить что-то о себе, когда передо мной сидел такой красивый мужчина. Тут было так много места для ошибки.
– А чем вы занимаетесь в Париже? – спросила я.
– О, разными вещами, – ответил он – с неохотой. – Лучше расскажите мне о себе. Расскажите об Австралии. Как лучше всего приготовить кенгуру?
«Он пошутил?» – удивилась я, озадаченная его вопросом. Я принужденно засмеялась и рассказала Гастону про мою жизнь в Мельбурне, сильно приукрасив. Вроде бы у меня получилось неплохо, потому что он заинтересовался, задавал много вопросов и заставлял меня говорить.
Он полностью расслабился, сидел нога на ногу, а рубашка была расстегнута так, чтобы я могла видеть его загорелую грудь. Он с наслаждением потягивал вино, словно делал это всю жизнь.
Я видела, как оценивали его взглядом другие женщины, проходя мимо; он был словно маяк для окружающих. Мне даже показалось, что я замечала в их глазах ревность, когда они понимали, что он сидит со мной. Но его взгляд был устремлен на меня, он флиртовал со мной. Трудная ситуация. Я так давно не была в центре внимания мужчины, что у меня закружилась голова. Мне казалось, что Гастон глядел на меня с искренним обожанием, и благодарила Бога, что решила после работы выпить эспрессо.
– А где вы живете? – спросил Гастон, когда мы принялись за второй благословенный бокал вина. Прощупывал, готова ли я на секс?
– В том красивом маленьком отеле, – молвила я, радуясь, что остановилась в таком шикарном месте. – Но я почти там не бываю, – продолжала я, пытаясь создать впечатление, что у меня бурный светский календарь. – Сейчас идеальный сезон для пикников у Сены и в Люксембургском саду.
Потом я детально описала мою одержимость огромным ассортиментом деликатесов из французских супермаркетов и гастрономов. Я не преувеличивала, когда сказала ему, что могу целыми днями рассматривать продукты и ходить по торговым залам. Потрясающего выбора йогуртов и других молочных десертов было достаточно, чтобы занять меня на несколько часов.
– Так вы любите еду? – понимающе кивнул он.
– Да, люблю, – ответила я с энтузиазмом. – Особенно французскую. Господи, я нашла тут сырную лавку, которая совершенно зацепила меня…
Несмотря на все мои усилия избежать этого, я теперь буквально захлебывалась от восторга. И заставила себя тормознуть и больше не говорить о лавке Сержа, чтобы не выглядеть сумасшедшей.
– Лучше вы расскажите о себе. Вы живете один? – Я сменила тему и попала в точку.
Когда он сказал, что живет в своих соло-апартаментах почти десять лет, я не могла стереть с лица улыбку.
В качестве дополнительной информации, которую я сумела собрать, будучи в полуобмороке от обаяния и красоты Гастона, я узнала, что он родился в Париже и не жил больше нигде. Здесь он учился в школе и универе и, как многие обеспеченные парижане, проводил каникулы на Лазурном берегу. Он сказал мне, что давно мечтает побывать в Австралии. Что там все живут просто и красиво. Может, я помогу ему осуществить его мечту?