Uber. (Я и не заметила, когда он успел его вызвать.)
Мы промчались по улицам Парижа и подъехали к дому Гастона в Сен-Жермен на улицу, которую я помнила с тех пор, когда жила в шестом arrondissement с Жан-Пьером и его матерью. Я поскорей выбросила из головы картину, как они пьют чай в своей нарядной гостиной.
Проковыляв по застеленным ковром деревянным ступенькам до апартаментов Гастона, я застыла с разинутым ртом, когда он зажег свет, и обалдела от окружившей меня красоты. Он декорировал просторную квартиру элегантной смесью современной и старинной мебели, выглядевшей так, словно ее взяли прямо со страниц Vogue Living. Но восхищалась я недолго, потому что, закрыв дверь, Гастон через секунду схватил меня и крепко поцеловал в губы. Я забыла обо всем.
Остаток ночи прошел в стремительном чередовании секса, шампанского и птифурчиков, которые «завалялись» в холодильнике Гастона. Я и не сознавала, как нуждалась в том, чтобы снова почувствовать себя желанной, и как приятно снова оказаться в чьих-то объятьях.
Когда мы наконец заснули, мое тело изнемогало от усталости. Моя «засуха после Пола» официально закончилась.
Глава 22
Когда на следующее утро солнце заглянуло в окна квартиры Гастона, я выскользнула из постели, надела пушистый серый халат и подошла к окну. Квартира располагалась на четвертом этаже османовского дома, стоявшего на тихой улице. В ней были высокие потолки, узорные карнизы и узкий балкон из кованого железа, такой офигенно парижский. Интересно, чья эта квартира, его семьи, как у Клотильды? Но независимо от всего я невольно думала, что вытащила выигрышный билет.
Моя ночь с Гастоном казалась мне настоящим поворотным пунктом в моей жизни. Совсем недавно я лила слезы, узнав о возвращении Пола в Мельбурн, и вот теперь вернулась к любовной игре, да еще и с роскошным французом.
За моей спиной появился Гастон и обнял меня за талию. А я все смотрела на проносившиеся по улице автомобили, чертившие невидимые линии по городу, моему городу.
– Элла, – сказал он хриплым утренним голосом с чудесным французским акцентом. – Пойдем в постель. Сегодня я не работаю. Не нужно рано вставать.
– Ой, я не знаю, – ответила я, стараясь говорить кокетливо. – Ну раз ты настаиваешь.
Тогда он повернул меня к себе и осы́пал страстными поцелуями. Прожив почти десять лет с одним партнером, я отвыкла от бешеного и неожиданного секса, порожденного страстью. Я отстранилась на мгновение и насладилась роскошным зрелищем – Гастон стоял передо мной обнаженный в утреннем свете, освещавшем его бронзовые плечи, мускулистый брюшной пресс – и не только.
Все казалось мне новым и восхитительным, хотя после этой ночи мне было чуточку больно. Но я все равно с радостью начала новое ралли. У меня кружилась голова от удовольствия и похмелья. Я вернулась в постель с Гастоном и чувствовала себя свободной. С Полом я остро сознавала свое несовершенство и с самого начала страдала от подростковых комплексов и неуверенности в себе. Шли годы, я научилась любить свое тело таким, как оно есть – слегка толстоватые ноги, слишком длинный торс и узкие плечи, – но только с Гастоном я наконец почувствовала себя сексуальной. Мне нравилось считать это эффектом Парижа.
День ранней осени мечтательно ускользал в вечность. После жарких часов в постели, где мы выпили бутылку rosé и доели остатки шоколада и мини-эклеров, я подумала о возвращении домой. Я жаждала принять душ и основательно выспаться. Все-таки полуночные забавы были утомительными.
Когда я охотилась за моей одеждой, безответственно разбросанной по квартире, зазвонил телефон Гастона. Отыскав мои панталоны и платье, я стала натягивать их, и тут он предложил:
– Поужинай сегодня со мной.
Это прозвучало скорее как приказ, а не просьба, но при этом сексуально. Мысль о том, что я снова поужинаю с красавцем Гастоном и буду есть роскошные французские блюда, привела меня в восторг, но тут я посмотрела на мое мятое платье. Я никак не могла выглядеть в нем респектабельно.
– Вообще-то, мне нужно поехать домой, – заметила я.
– Но ты должна пойти со мной. Это дегустация, и я не хочу идти один, – взмолился он.
– В какой ресторан?
– «Ле Бистро». Я еще до полуночи отвезу тебя домой.
Я в отчаянии разглаживала ладонями платье.
– Но, Гастон, мне нечего надеть. Ты можешь пригласить еще кого-нибудь?
– Нет, все разъехались, – развел руками он. – К тому же я хочу пойти туда только с тобой.
Я была польщена. Ресторанный критик пригласил меня подряд на два ужина. Может, мои вкусовые рецепторы и моя компания соответствовали вчера вечером стандартам Гастона. И вообще, ужин в бистро – дело прикольное.
Несколько минут я думала, что делать; мне хотелось, конечно, побыть рядом с Гастоном, но я чувствовала себя усталой и растрепанной. Я сказала ему, что с радостью пошла бы с ним, но сначала должна заехать домой и переодеться в джинсы и футболку. Он проворчал, что голоден и что должен приехать в бистро к восьми.
А сейчас было семь сорок.
– Oh là là, – сказала я в шутку. Он улыбнулся.
– У меня есть идея. На углу моей улицы есть бутик; позволь мне купить тебе что-нибудь из одежды. Заверяю тебя, у меня хороший вкус.
Я обдумывала его предложение не меньше секунды, но меня тут же захлестнул восторг. Два ужина, шампанское, парижская квартира, о какой я всегда мечтала, и вот теперь предложение купить мне одежду. Слишком рано признаваться ему в любви? Или нет?
– Окей, pourquoi pas? – улыбнулась я. – Раз ты не возражаешь.
– Что до платья, то нет, конечно; хотя я предпочел бы видеть тебя голенькой, но, может, мы найдем что-нибудь близкое к этому. О, и мы произносим pourquoi pas вот так – надо подчеркивать po-o-our-r-r, – пророкотал он r и ущипнул меня за щеку.
В бутике одежды я присматривалась к макси-платью с принтом, когда рядом со мной появился Гастон.
– Как тебе вот это?
Он снял с вешалки платье – которое можно было легко принять за неглиже – и поднес к моим плечам. Оно было красное, как пожарная машина, и довольно короткое, а декольте очень глубокое. Такое платье я никогда бы не выбрала для «обычного ужина в бистро», но я тут же подумала: «Раз уж я в Париже, почему бы и нет».
– Оно будет выглядеть на тебе идеально, – шепнул мне на ухо Гастон.
– Хорошо, – согласилась я. – Сейчас примерю.
Гастон усмехнулся и ласково подтолкнул меня к кабинке.
Я стояла перед зеркалом, рассматривала девушку, которую видела перед собой, и вспомнила, как собиралась на тот роковой ужин с Полом. Сейчас я чувствовала себя очень далеко от той версии, брошенной бойфрендом Эллы, и меня это утешало; так что и такое откровенное платье казалось уместным. Гастон окликнул меня из-за шторки и заглянул ко мне. Я нерешительно повернулась к нему.
– Не слишком ли коротко? А вырез не глубоковат? И… – Я виновато провела ладонью по моему сырному животику.
Гастон одобрительно присвистнул и пошел к кассе со своей кредитной карточкой. Это был самый быстрый шопинг в моей жизни.
Мы спешили по улице, я в новом платье, легком и открытом. Между тем в Париже была осень, листья меняли цвет, облетали с ветвей. Некоторые деревья уже выглядели нагими, и я сочувствовала им, так как и сама ощущала себя слишком обнаженной.
Внезапно я заметила, как старик, сидевший с бокалом красного вина возле кафе, уставился на мою грудь. Я посмотрела вниз и ахнула. Из-за холодного ветра и отсутствия на мне лифчика мои соски торчали словно головные фары темной ночью. Я кое-как заслонила грудь руками. К счастью, Гастон не замечал мой дискомфорт.
– Ты выглядишь классно, – сделал комплимент он. – Все смотрят только на тебя.
«Неудивительно, – подумала я. – Ведь я полуголая».
Он слегка шлепнул меня по попе и спросил, нравится ли мне платье.
– Очень, – кивнула я и слегка чмокнула его в щеку.
А сама уже мечтала, как приду домой и надену худи и спортивные штаны.
Войдя в «бистро», я ожидала увидеть деревянные столы, тарелки с едой и, пожалуй, поэта где-то в углу, поедающего сэндвичи и что-то записывающего в блокнот «Молескин». Но, к своему удивлению, увидела низко висящие светильники, открытую, прекрасно оборудованную кухню и барные стулья, стоящие в ряд возле полностью наполненного бутылками коктейль-бара.
Внезапно я поняла, почему Гастон выбрал такое платье. Хоть я и казалась себе голой, когда шла сюда, теперь была рада такой легкой ночной сорочке. Все встало на свои места.
– Это бистро? – нахмурилась я.
– Oh non, Элла… Это заведение только называется «Ле Бистро». Сейчас это очень трендовое место.
Когда нам показали наш столик, я оглядела зал и увидела, что «Ле Бистро» посещают серьезные, хорошо одетые люди. Большинство ходили по залу, беседовали друг с другом, пили шампанское. «Что тут происходит?» – спросила я себя.
Несмотря на сравнительно небольшую площадь ресторана, столики стояли довольно далеко друг от друга, создавая впечатление некой эксклюзивности. Для Парижа это было необычно. Как правило, пространство всюду использовалось по максимуму, занимался каждый квадратный сантиметр, посетители сидели чуть ли не вплотную. А в «Ле Бистро», очевидно, владельцев не заботило заполнение зала.
Гастона узнала официантка и немедленно подошла к нему, деликатно поцеловав в обе щеки.
– Я не знал, что ты работаешь здесь, – обрадовался ей Гастон.
– Сейчас это самое классное место, чтобы тебя заметили, – ответила она, подмигивая. – Тут обедает куча агентов и охотников за талантами.
Гастон перевел ее слова мне. Я поглядела по сторонам и увидела, что все официантки были исключительно красивые, с нежной, как у младенца, кожей; большинство из них, казалось, только что окончили школу. Они гордо ходили по залу в облегающей униформе с глубоким вырезом на груди.