Гастон познакомил меня с Камиллой, и она, хоть и была в балетках от Шанель, возвышалась надо мной, а ее ноги, казалось, были длиной до моего плеча. По моему телу пронесся ураган зависти.
– Привет, Камилла, – поздоровалась я по-английски, слегка преувеличив мой акцент и пытаясь сделать так, чтобы он звучал бесстрастно, по заграничному и круто, но получилось по-псевдобритански и несолидно.
– Хелло, я рада познакомиться с любыми друзьями Гастона, – ответила она с безупречным, шикарным английским акцентом. – Сейчас я принесу вам меню. – Она грациозно уплыла прочь, оставив за собой шлейф загадочности.
Не успел Гастон сказать мне, откуда он знал Камиллу, она вернулась с двумя бокалами шампанского и самым маленьким меню, какое я когда-либо видела, – всего три слова, аккуратно вытисненные на бумаге, и спросила, нужно ли нам что-то объяснить. Я уже хотела сказать ей, что ничего не понимаю в этом меню, но Гастон что-то ответил по-французски. Она кивнула и ушла.
– Я все заказал, ничего? – уточнил он. И опять я не была уверена, вопрос это или утверждение.
– Конечно. Ведь ты профи, – протянула я с улыбкой.
Захмелев после бокала шампанского, я дотронулась под столом до ноги Гастона.
– Не здесь, Элла, – резко оборвал меня он. – Нас могут увидеть.
– Прости, – потупилась я, откидываясь на спинку стула.
Последовало слегка неловкое молчание.
Пока Гастон рассказывал мне истории о самых плохих ресторанах, обзор которых он делал, начали прибывать блюда с искусной подачей. Несмотря на мои лучшие намерения сосредоточиться на них, я не могла остановиться и думала только о нем голом.
Через несколько секунд Камилла появилась возле Гастона и осведомилась, нравится ли нам ужин. Я сказала ей с набитым ртом, что все восхитительно, и хотя Гастон тоже заверил ее, что он очень доволен блюдами и сервисом, она задержалась и спросила, как у него сейчас дела с работой. Он ответил очень быстро, слишком быстро, чтобы я могла понять. Но потом я наконец что-то поняла.
– Как твои показы? – спросил Гастон. Я невольно закатила глаза, размышляя. Конечно же, она модель. Я могла бы сразу догадаться, увидев ее ноги.
– C’est magnifique[45], – ответила она, а потом добавила что-то, как я поняла, означавшее, что она подписала договор с каким-то агентством. «Хм-м, – подумала я, поправляя бретельку платья, – может, поэтому Гастон не хотел, чтобы я дотронулась до его ноги?»
Ужин продолжили несколько дополнительных блюд, присланных из кухни просто ради удовольствия Гастона. Велюте из тыквы с пенкой из козьего сыра и фундука, морской ангел под сливочно-лимонным соусом и утиная грудка в красном вине и с дикой спаржей. Восхитительно сбалансированные порции оставляли чувство насыщения, но, слава богу, не набивали живот так, чтобы лопнули швы на моем платье.
За десертом из свежей малины, меренги и вспышек взрывной карамели я начала понимать восхищение Гастона этим типом французской кухни. Все было вкусно, классно и уж точно более утонченно, чем горячие бутерброды «крок-месьё», которые я чаще всего ела после приезда в Париж.
Впрочем, я невольно заметила, что, кроме козьего сыра, украсившего вкус тыквы, в ресторане не было никаких сырных позиций, особенно моих любимых крупных кусочков на доске… Что же тогда здесь едят перед десертом?
После ужина Гастон проводил меня домой.
– Может, поднимешься? – предложила я. – Клотильда все еще в отъезде.
– O, non, non, – торопливо ответил он. – Завтра я должен рано встать, чтобы ехать в Бордо на дегустацию вина.
– О-ох, как гламурно, – позавидовала я.
– Не очень. Я должен рано утром сесть на скоростной экспресс TGV. Иногда я мечтаю просто работать целый день в офисе.
– Нет, у тебя клевая работа, – возразила я.
– Иногда, – улыбнулся он. – Хотя и не всегда простая.
«Что такого сложного в поездке на дегустацию вина?» – подумала я, но придержала язык.
– Ну, спасибо тебе за эти потрясающие два дня, – молвила я, забирая свою сумочку. – Все было так…
Не успела я договорить фразу, как Гастон нежно поцеловал меня в губы.
– Allez, ma belle[46], – махнул он рукой, почти выпихивая меня из такси. – Я позвоню тебе, и мы когда-нибудь повторим все снова.
Я поднималась по лестнице в квартиру, воодушевленная, но в то же время и слегка смущенная. То ли я просто устала, то ли Гастон издавал весь вечер смешанные сигналы? С одной стороны, он купил мне невероятно сексуальное новое платье, а с другой, не захотел подняться наверх и снять его с меня. Он привел меня в новый ресторан, где встречался с деловыми людьми, но потом остановил меня, когда я пыталась погладить его по ноге. Может, с моей стороны было глупо спать с ним на первом свидании…
Пожалуй, впервые в моей жизни я пыталась не заморачиваться. Гастон казался раздражительным во время ужина, потому что он был на работе. Еда была его жизнью, и если он хоть как-то похож на меня, он должен был ощущать себя изрядно изможденным после ночи секса. Но, с другой стороны, судя по крепости его ягодиц, он скорее всего уделял большое внимание фитнесу.
В ту ночь я быстро заснула, несмотря на бурливший внутри меня восторг от нового романа. Отправляясь в Париж, я и вообразить не могла, что скоро буду встречаться с ресторанным критиком и ужинать в самых крутых ресторанах Парижа. Меня словно подхватило бурное течение жизни. Quel rêve! Какой удивительный сон!
Глава 23
На следующее утро, свежая после ночного сна и полная эндорфинов от недавних любовных игр, я рано вышла из дома, чтобы прогуляться по Марэ. По дороге купила завтрак и кофе, и, когда сидела и ела слоеный круассан, в моей сумке зазвонил телефон.
«Неужели снова Гастон? Так скоро?» – удивилась я, вытирая руки о джинсы и осыпая себя крошками. Номер я не узнала, но все же не теряла надежды.
– Oui, bonjour, – сказала я.
– Алло, это Элла? – раздался мужской голос с густым шотландским акцентом.
Разве у меня есть знакомые шотландцы?
– Да, я Элла.
– А-а, прекрасно, а я Тим из Food To Go Go. – Он казался взволнованным. В телефоне были слышны гудки автомобилей. Мне потребовалась секунда, чтобы вспомнить название фуд-стартапа, где работала Клотильда.
– Привет… – неуверенно протянула я, пытаясь сообразить, что происходит.
– Ты писательница, верно?
– Не совсем. Вернее, я умею писать, но работала в издательстве, – призналась я, смутно припоминая слова Клотильды, что ее босс планирует увеличить команду сотрудников.
– Но ты ведь придумала вести сырный аккаунт, так?
– Да, – подтвердила я, пытаясь спрятать удивление, что он знал про мой аккаунт.
– Классно, этого достаточно. Нам нужен кто-то, чтобы писать для нашего социального медиаконтента. Мы пытаемся разнообразить приложение, чтобы успешно начать новый раунд заявок на финансирование.
«Господи, заявка на финансирование приложения. Звучит знакомо», – подумала я, вспомнив интервью в той злосчастной квартире, где я побывала сразу после приезда в Париж. Я не была уверена, достаточно ли это круто, но это была настоящая работа. Хотя я и посуду охотно мыла.
– Ты можешь начать на следующей неделе? – уточнил он, прервав мои размышления.
– Разве мы не должны сначала поговорить? – удивилась я и лишь потом отругала себя за дурацкий вопрос.
– А-а, пожалуй. Ты можешь приехать завтра в офис?
– Да, конечно.
«Что же произошло, черт побери? – подумала я с недоумением, убирая телефон. – Неужели я нашла другую работу?»
Я предположила, что это Клотильда, вероятно, порекомендовала меня после нашего разговора на пикнике во время приезда Билли, а потом просто забыла сообщить мне об этом. Она уехала на несколько дней в отпуск на Ибицу. Поэтому и ничего не сказала.
Я заказала еще кофе, чтобы сосредоточиться и сформулировать мой план. Мой свободный с утра день наполнился делами. Мне надо сообразить, что Клотильда говорила обо мне Тиму – хотя, вспомнив ее сегодняшние посты, где она танцевала утром на рассвете, я могла допустить, что связаться с ней будет трудновато. Еще мне нужно что-то купить из одежды. Но что именно? Что тут надевают на встречу с боссом – или на интервью – при устройстве на работу?
Растерявшись в новой ситуации, я решила позвонить маме. Я не говорила с ней пару месяцев – чаще всего мы просто обменивались эсэмэсками – а наш последний звонок резко оборвался. Я собиралась сообщить ей о моей завтрашней встрече с Тимом, а еще, уже из эгоизма, мне отчаянно хотелось поговорить о моем роскошном новом французе. Я понимала, что рано вести речь о любви, но могла хотя бы намекнуть маме, что у меня наметились серьезные отношения. Ей вовсе не надо знать, что мы с Гастоном встречались лишь пару раз. Еще мне казалось, что, сказав ей о моем новом романе, я помогу ей – а на уровне подсознания, пожалуй, и себе – поверить, что я действительно справилась с душевной раной, нанесенной мне Полом.
– Не слишком ли рано? Бедный Пол… – первое, что она сказала в ответ.
Я мгновенно пожалела о своих словах.
– Ма, прошло уже много месяцев. И опять же, давай признаем неприятную правду – ведь это Пол решил меня бросить.
– Но он был такой приятный, такой покладистый. – В ее голосе прозвучала капля меланхолии. Почему-то она все еще считала, что мы были идеальной парой.
– Я знаю, как он тебе нравился, – сердито парировала я. – А ты позвони ему и поболтай. Узнай, как он поживает теперь, когда нашел себя.
Она проигнорировала мое предложение.
– А кто этот новый мужчина? Где вы познакомились?
Я рассказала ей про встречу в кофейне и про наши недавние свидания.
– Он кузен твоей соседки? По-моему, Элла, ничего хорошего это не предвещает. Даже для тебя, – рассердилась она.