Проверив телефон, я поняла, что успею до работы выпить с Клотильдой кофе, поэтому неохотно выпроводила Гастона – он хотя бы смог сам одеться – за дверь, чтобы закончить приготовления. Он не поцеловал меня, уходя, но пробормотал что-то об ужине в ближайшее время. Я решила дать ему несколько дней на преодоление похмелья и пока не звонить. Надеялась, что разлука пробудит в его сердце нежность ко мне.
Когда я искала ключи на кухонной столешнице, мой взгляд упал на непрочитанное электронное письмо, глядевшее на меня из моего ноутбука. Я моментально оцепенела – оно было от Пола. Я ахнула. В строке, где указывается тема, было: «Я так виноват, Элла, ты должна меня простить».
Ох, блин! Я спешно захлопнула ноут, словно в нем вспыхнул огонь.
Я неподвижно стояла, удивляясь, что вообще мог сообщить мне Пол после долгих месяцев нулевого контакта. Несмотря на уверенность, что я преодолела шок от его предательства, его имени на экране компьютера оказалось достаточно, чтобы в горле снова возник неприятный комок. Я пыталась убедить себя, что должна просто удалить сообщение, но потом сдалась. Любопытство одержало верх над гордостью. И я снова подняла крышку.
Элла,
Мне жаль, что наши отношения закончились вот так. Я никогда не думал, что ты так быстро уедешь в Париж после того вечера и нашего разговора.
Мне жаль, что ты не осталась в Мельбурне. Если бы осталась, я мог бы поговорить с тобой лично прямо сейчас, а не посылать имейл, на сочинение которого у меня ушел час.
Я хочу быть честным с тобой. После поездки на ретрит я стал встречаться с Джессикой. Ты помнишь ее по кроссфиту. Но у нас ничего не сложилось. И вообще, общение с ней как раз и заставило меня понять, как мне было хорошо с тобой.
Пожалуйста, возвращайся. Я готов теперь начать думать о свадьбе. Клянусь.
Я скучаю по тебе, babe.
Я снова захлопнула компьютер. Какого черта! Что он себе вообразил?
Прошло несколько секунд, и я осторожно подняла крышку, удивляясь, как она уцелела и не треснула. Стала писать ответ.
Пол, ты мудак и скотина!
Я глядела на эти слова и чувствовала приток эндорфинов. Да, теперь я могла это написать!
Как ты смеешь писать мне, не говоря уж о том, чтобы просить в своем письме принять тебя назад.
Во-первых, я хочу выразить мой восторг, что у тебя с Джессикой ничего не сложилось. Думаю, что тебе очень пойдет на пользу, если ты некоторое время побудешь один. Может, на тебя все-таки снизойдет искомое «духовное просветление». Разве не этому тебя учили на твоем ретрите?
Во-вторых, отъезд из Мельбурна был самой правильной вещью, которая могла случиться со мной. Париж, возможно, был городом, где мне показалось, что я влюбилась в тебя, но теперь я поняла, какая я была слепая. Мы с тобой слишком разные. Единственное, о чем я жалею, что не поняла этого задолго до того, как ты бросил меня ради «духовного просветления» (да, как раз поэтому я и уехала из Мельбурна, помнишь?).
В-третьих, ты пишешь, что ты «готов НАЧАТЬ думать о свадьбе». Что ж, очень галантно с твоей стороны, но меня это больше не интересует. Я скажу больше – я скорее выйду замуж за круг сыра, но ни за что не захочу жить рядом с тобой.
Наконец, никогда больше не называй меня babe. Ты давно утратил эту привилегию, и, честно говоря, меня это всегда раздражало.
Пожалуйста, никогда больше не пиши мне.
Я навела курсор на «отправить», удивляясь, какое красноречие я ухитрилась извлечь из себя, несмотря на мою злость. Потом задумалась, вспомнила мудрый совет, который когда-то получила от моей бывшей начальницы: «Никогда не отправляй письмо, когда ты злишься».
«Пошел ты в задницу!» – подумала я.
И отправила письмо.
Глава 30
С Клотильдой я встретилась в симпатичном маленьком кафе возле работы. Я удивилась, найдя ее в прекрасном настроении, если учесть, что отец грозил лишить ее своей поддержки. Я с облегчением увидела ее улыбку, особенно после моего чумового утра.
– Так, кажется, у одной из нас был поздний посетитель, – сказала она, целуя меня в обе щеки, которые немедленно порозовели после ее слов.
– О, ты слышала, как он пришел. Извини. Я старалась его утихомирить.
– Ха, ничего страшного. Я знаю его как облупленного. Он был на рабочем ужине?
– Нет, вроде с друзьями.
– С какими? – уточнила она, на что я ответила, что не имею понятия.
Я уже собиралась пуститься в монолог о том, как переменился Гастон после нашей первой встречи и что меня это беспокоит, но не успела собраться с мыслями. Клотильда меня опередила:
– Знаешь, у меня новости. Завтра утром у меня встреча в агентстве по поводу реальной работы моделью.
– Классно!
– Мне помог в этом фотограф, который снимал мои ноги. Все абсолютно законно.
– И тебе хочется этим заниматься?
– Как ни странно, я никогда всерьез не задумывалась об этом, но тот парень говорит, что уверен в моем успехе. Но я продолжу работать с тобой в Food To Go Go и погляжу, как там все сложится. Не знаю, надолго ли это, но, думаю, почему бы не попробовать? Не исключаю, это поможет мне понять, чем заниматься дальше.
– Так ты будешь ходить по подиуму? – заинтересовалась я, абсолютно не понимая, как работает модельный бизнес.
– Нет, только сниматься в рекламных кампаниях. И только для брендов, которые я смогу привлечь с помощью papa.
– Ты уже говорила с ним об этом? – уточнила я.
– Я встречусь с ним завтра днем. Я сказала ему, что хочу извиниться за все, угостив его вкусным ланчем. Если в агентстве все будет благополучно, а papa примет мои извинения, тогда я спрошу его мнение. Но если он все еще дуется, тогда я подожду пару недель и скажу потом. Когда я говорила с ним по телефону, мне показалось, что он чуточку смягчился. По-моему, он скучает без меня.
– Я очень рада, что у тебя все налаживается.
– Элла, я ничего не смогла бы сделать без тебя. Неделями была бы как жалкая тряпка. Ты подсказала мне, чтобы я серьезно занялась модельным бизнесом.
– Но это было очевидное решение, – возразила я, хотя была очень рада, что в кои-то веки смогла помочь Клотильде.
– Теперь расскажи мне про себя, – сменила тему она. – Как у тебя дела с Гастоном?
Я обрадовалась, что она сама заговорила о нем; я действительно хотела, чтобы она вмешалась. Я невольно думала, что в последнее время у нас что-то пошло не так, хотя не была уверена, что именно или как это объяснить. Хотя иногда я предполагала, что это мне просто мерещится. Возможно, мои подозрения преувеличены, особенно после поцелуя с Сержем. Да тут еще это письмо от Пола… Жесть!
– Все хорошо. Хотя, пожалуй, был напряг после нашего возвращения из Альп.
– Х-м. Я слышала про твои успехи на лыжне, – сказала она, подавляя смешок.
– О боже, Гастон рассказал тебе, как я ужасна?
– Он упоминал что-то между делом.
– Ну, не считая той поездки «на снега», я почти не вижу его. Он очень занят в данный момент, сплошные дедлайны.
Клотильда перестала размешивать сахар в эспрессо и внезапно посмотрела на меня.
– Правда?
– Да, он где-то бывает весь день и большинство вечеров. Вот почему он пришел так поздно.
– Странно, – нахмурилась Клотильда. – Обычно в это время года у него мало работы. Впрочем, вероятно, что-то изменилось. Может, у него новый редактор или еще что-нибудь.
Я вспыхнула и прогнала от себя сомнения, крутившиеся в голове. Пожалуй, мне нужно чуть больше времени, чтобы самой проанализировать ситуацию, а потом уже обсуждать ее. Теперь пришла моя очередь сменить тему беседы.
– Ты никогда не угадаешь, кто прислал мне письмо.
– Кто? – встрепенулась она.
– Пол.
– Не может быть! Чего же он хочет?
После того как я рассказала в подробностях о моем разрыве с Полом, Клотильда невероятно горячо поддерживала мое решение. Она часто убеждала меня написать ему и сунуть под нос мою счастливую парижскую жизнь.
– Он хочет вернуть наши прежние отношения. – Теперь мне было странно даже говорить об этом.
– И что?
– Ну, это просто невозможно. Я никогда не променяю то, как я живу здесь, на нашу прежнюю комфортную жизнь в Мельбурне. Конечно, квартира у него шикозная, но она больше не привлекает меня.
– Потому что теперь ты стала парижанкой?
– Точно! – засмеялась я. – И здесь так много интересного с работой, с тобой и Гастоном. И я не могу отказаться от французского сыра. Мне нравится моя здешняя жизнь.
– Так ты ответила ему?
– Угу.
Как бы я ни старалась отвлечься, сколько бы ни выставляла фотографий еды в Food To Go Go, я непрестанно думала о Гастоне и Поле. Мне казалось странным, что Пол прислал мне сообщение в тот самый момент, когда у нас с Гастоном начались проблемы. Но я знала, что это всего лишь совпадение.
Больше меня точило осознание того, что мой зарождавшийся французский роман, который еще недавно, до минувшей ночи, казался мне сказочной мечтой, возможно, был не таким идеальным, как я воображала.
По дороге домой мне хотелось купить какой-нибудь новый замечательный сыр, о котором я могла бы написать в моем сырном журнале. Я знала, что не смогу зайти к Сержу – мне по-прежнему было слишком неловко за тот катастрофический, но такой чудесный поцелуй. И я заглянула в другую лавку.
Я одарила стоявшую за прилавком даму широкой улыбкой и bonjour. Она не ответила тем же и отрывисто спросила, что мне нужно. Я смутилась и в панике попросила отрезать ломтик конте. Без объяснений Сержа я терялась, стоя перед таким количеством сыра.
«Ладно, – думала я, опечаленно выходя из лавки. – Пожалуй, бывают огорчения и похуже. Все-таки я купила выдержанный, надежный конте».