Так что, если я только что застала врасплох парня, которого считала своим бойфрендом – думала, что он любит меня, – и обнаружила, что он спал с кем-то еще… и еще с одной «кем-то еще», получается, что я неправильно поняла нюанс глагола aimer во французском. Получается, что я просто ошиблась – и поэтому неправильно поняла Гастона и статус наших отношений. Досадно, да; но не конец света, нет.
Слава богу, у меня была любящая хозяйка квартиры, которая была готова и хотела помочь мне облегчить боль шампанским. И я пошла домой.
В паре кварталов от нашего дома я офигела, когда мой взгляд упал на билборд. На нем красовалась роскошная, почти голая модель, и это точно была Камилла…
На огромной рекламе она была в бюстгальтере – очень похожем на тот, в котором я только что ее видела, – под шикарным жакетом и в короткой кожаной юбке. Она выглядела до комичного гламурно, гарцуя по мощеному булыжником переулку и многозначительно глядя в объектив камеры своими блудливыми глазами. Я заметила крошечную усмешку в правом уголке губ, словно она говорила: «У меня есть все, что я хочу, Элла. У меня есть Гастон, и я вью из него веревки!» Ее лицо вызвало у меня злость и печаль.
– Красивые жопы, вы стоите друг друга! – закричала я на билборд.
– Что ты сказала, Элла?
Я повернулась на звук знакомого голоса.
Боже мой, что творится?
– Жан-Пьер, черт побери, что ты здесь делаешь?
– Я как раз шел мимо и услышал, как ты орала, – сказал он. Кажется, он не слишком продвинулся в своих навыках обольщения. Интересно, нашел ли он себе девушку…
– Не сейчас, Жан-Пьер. Дай мне пройти. – Я протиснулась мимо него и бросилась домой. Что же мир хочет мне сказать?
– Я говорила с Гастоном, – сообщила Клотильда, кивая на телефон, как только я вошла в дверь. – Ему правда жаль.
Она схватила два бокала и забрала у меня из руки початую бутылку шампанского. Мы сели на диван.
– Что он сказал тебе? – спросила я. Интересно, сообщил он правду или нет?
– Что ты вошла к нему, когда они занимались любовью втроем. Сказал, что ты была в бешенстве. Он ждал от меня сочувствия, но вместо этого я наорала на него. Я никогда прежде не орала на Гастона. Думаю, он был в шоке.
– Он сказал тебе, с кем спал?
– Нет, да я и не спрашивала. А что, кто это был?
– Камилла… и ее бойфренд Антуан.
– Что? Та костлявая официантка-модель-девочка из общего трастового фонда? И ее пустоголовый бойфренд-модель? Я встречала их обоих несколько раз на тусовках, она воображает себя королевой, – фыркнула Клотильда. – Просто жесть!
– Это точно, – согласилась я, чувствуя, как по щекам текут слезы. – Но что хуже – я увидела ее на билборде сразу после того, как застала ее с Гастоном.
– Что за реклама?
– «Баленсиага». И Камилла выглядела, конечно, роскошно.
– Не беспокойся, Элла. Я уверена, что Гастон еще пожалеет об этом. Камилла, вероятно, тоже.
В тот вечер я под бдительным оком Клотильды топила свои горести в вине. Когда я наконец была готова уволочь себя в постель, Клотильда забрала мой телефон, выключила его и положила на кухонный стол.
– Пусть сегодня он полежит здесь. Просто на всякий случай, чтобы ты не вздумала звонить кому-нибудь ночью, – осмотрительно заметила она.
– Может, я выпила чуть больше обычного, но не утратила здравый смысл, – заверила я ее и, обняв на прощанье, потащилась к себе.
Где-то через полчаса я все еще не могла заснуть, потому что над головой кружился потолок. Тогда я проскользнула в кухню и схватила телефон. Включила его и накрылась с головой одеялом.
Набрала номер.
– Алло, – произнес голос в трубке.
– Билли, это ты? – прошептала я в микрофон.
– Элла? Что происходит? Почему ты говоришь шепотом?
– Все нормально. Просто мне захотелось поговорить с тобой.
– Ты выпила? – спросила она.
– Нет. То есть да. Возможно. Но я звоню не из-за этого.
– Все в порядке? – забеспокоилась она.
– Не очень, – призналась я и зарыдала. – Похоже, все французы – сумасшедшие козлы.
– Что ты имеешь в виду?
– Все они спят друг с другом! Включая Гастона. Я уверена, что между нами все кончено.
– О господи! – воскликнула она со вздохом.
– Да, я уверена. Оказалось, что он не такой хороший. Оказалось, что на самом деле он мудак. Я застала его, когда он участвовал в ménage à trois.
– Как я понимаю, ты не была одной из тройки? – осведомилась она.
– Увы, нет, – шмыгнула носом я. – Они пригласили меня присоединиться, но ясно, что из вежливости.
– Элла, я так сочувствую. Ты дома? Налей себе чашку чая и расскажи, что случилось.
– Я не могу выйти из комнаты. Я украла свой телефон у Клотильды.
– Ладно… – Она помолчала. – Тогда медленно расскажи все детали.
Следующие полчаса я рассказывала Билли обо всем, что случилось днем. В каком восторге я ушла раньше с работы, чтобы пробраться в квартиру Гастона и заняться сексом. Потом вспомнила, как удивилась, когда из кухни вышел бойфренд Камиллы – и мою немедленную радость, что Гастон не изменял мне с Камиллой, как я ожидала. Наконец, рассказала про мой ужас, когда и сама Камилла величественно появилась из спальни, полуголая, и приняла меня за уборщицу из клининга.
Я рассказывала все это, иногда останавливаясь, чтобы порыдать или высморкаться. Закончив, я с облегчением обнаружила, что Билли по-прежнему спокойно слушала меня. Она ласково спросила, убита ли я случившимся, и тяжело вздохнула.
– Элла, серьезно. Ты знаешь, как я люблю тебя, но ситуация, в которую ты загнала себя, просто смешная. Я уже видела, как ты и раньше совершала все эти ошибки.
– Что ты имеешь в виду? Пол не изменял мне, – возразила я, икнув. – Не так ли?
– Забудь про Пола. Слушай, я буду с тобой совершенно честной. Все мужики, которых ты выбираешь, настоящие козлы и засранцы.
Добрый коп, сидевший в Билли, сдал дежурство; пришло время для злого. Я собралась с духом, и она продолжала:
– Ты выбираешь мужиков, которые тебе не подходят. Да, возможно, они кажутся стильными, или интересными, или богатыми, но ты никогда не задумывалась, почему они обращаются с тобой как с прислугой?
– Нет, – ответила я, слегка протрезвев, когда она хлестнула меня этими словами правды.
– Потому что ты позволяешь им это. Они никогда не поймут, чего ты хочешь в жизни, им на это плевать, потому что ты не заставляешь их считаться с тобой.
– Нет, заставляю, – запротестовала я, впрочем, неубедительно.
– Пол был идиотом, хотя да, мог иногда быть милым, но он никогда не собирался устроить тебе такую жизнь, какую ты бы хотела, потому что у него на первом месте стояли его собственные планы. А этот Гастон, судя по тому, что ты мне рассказывала, вообще отстой. Как и Пол, он держал тебя при себе, пока ему было удобно, но когда тебе показалось, что между вами наметилось что-то более серьезное, он дал тебе понять, что это не так. Поверь мне, пусть он лучше будет с этой моделью и ее дружком, а ты держись от него подальше.
– Но я любила его. – Я поняла, с каким отчаяньем я произнесла эти слова, но сочетание вина и разбитого сердца было слишком невыносимым.
– Не обманывай себя, Элла. Ты любила свои мысли о нем.
– Так это я во всем виновата? – перебила я ее, обидевшись.
– Конечно, это не твоя вина, но ты выбираешь себе мудаков и никак не можешь остановиться. Немедленно перестань. И больше никогда не встречайся с другими Полами или Гастонами. Да, разрывы будут у тебя и в будущем, но лучше, если они произойдут из-за вашей несовместимости, а не потому, что твой бойфренд положит глаз на другую женщину. Ты должна больше ценить себя и, черт побери, дать ясно всем понять: ты знаешь, что делаешь.
– Я никогда не встречу любовь, – рыдала я.
– Встретишь, вот увидишь. – Она снова включила доброго копа. – Тебе просто нужно найти более надежного мужчину, хотя, может, и не очень стильного.
– Но я думала, что Гастон как раз такой.
– Почему?
– Потому что он такой красивый и еще француз, – завыла я.
– Элла… – сказала Билли усталым голосом. – А что с тем мужиком из сырной лавки? Как там его? Серж? Он показался мне приятным.
– Мы целовались, – пропищала я. Мне даже не верилось, что я забыла рассказать ей про катастрофический ужин с Сержем. Слишком много другого тогда произошло.
– Вот видишь, – проговорила она с надеждой.
– Но все-таки он не мой типаж, – торопливо добавила я.
– Почему не твой? Потому что ты считаешь его простоватым? Недостаточно интеллектуальным? Ты считаешь его просто другом, потому что он добрый и ему небезразлично то, что важно для тебя? Ты понимаешь, что я говорю?
– Вроде да, но меня сейчас стошнит, – пробормотала я и бросилась в ванную, оставив Билли висеть на линии. Выхлестнув из своих недр пару бутылок вина и взглянув на свою жалкую физиономию в зеркале, я вернулась в постель.
На следующее утро у меня в памяти всплыли фрагменты моей пьяной беседы с Билли, когда я увидела ее сообщение. Я прочитала его, нервничая.
Эл, надеюсь, ты в норме. Прости, что я была жесткой, и мне жаль, что ты так огорчена. Я правда не думала, что после приезда в Париж ты наткнешься еще на одного Пола. Когда я видела тебя недавно, ты казалась уверенной в себе и счастливой. Мне жаль, что все так закончилось. Звони мне в любое время, если тебе будет нужно поболтать.
Я собрала все, что помнила из речей Билли. Что-то о том, что я встречаюсь не с теми мужиками и что-то про Сержа.
Хотя мне было нелегко это признать, особенно с похмелья, но она была права. Я в самом деле всегда предпочитала идиотов. И меня определенно увлекла магия романа с французом, тем более с таким красавцем, как Гастон. Я решила, что нашла идеального бойфренда, и игнорировала предостерегающие сигналы, что он держался отчужденно и флиртовал с другими женщинами. Я написала Билли ответ, извинилась за мой пьяный бред и дала понять, что я оценила ее совет.