Хизер опустила взгляд.
– Как бы то ни было, он все равно уже сухой, – пожала она плечами.
Жюльен склонил голову набок. Весь остальной персонал на кухне внезапно сосредоточился на своей работе, за исключением Луми, напряженно наблюдавшей за сценой. Жюльен снова поднял банку бекона. Его ноздри раздувались.
– Да, он сушеный, но теперь он высохший. Мы закончили, – он кинул банку в мусорное ведро. – Какая трата, – сказал он, щелкая языком и качая головой.
Хизер пожала плечами и пошла забирать фартук из шкафчика. Жюльен удивленно посмотрел на нее.
– Кажется, мы не поняли друг друга. Говоря, что мы закончили, я имею в виду, что ты здесь больше не работаешь. Рубен, пожалуйста, проводи Хизер к выходу.
Хизер уставилась на него, не двигаясь с места.
– Эсме перешлет тебе оставшиеся чеки. Я скоро вернусь, все… придется обойтись каким-то заурядным беконом из свиней, откормленных на муке, купленным в «Citarella», – он печально вздохнул и пошел за своим пальто. Как только он ушел, Хизер вышла за дверь. Ричард и Рубен кивнули Луми.
– Видишь, – сказали они, качая головами в унисон.
Луми глубоко вздохнула и вернулась на свое место. Она вспомнила, как Жюльен бранил Хизер. Его стальной взгляд, спокойный голос, контрастирующий с сердитыми словами. Ей хотелось пожалеть Хизер, но не получалось. Официантка не раз закатывала глаза с тех пор, как Луми пришла в «ДЭКС». И все же неприятно осознавать, что девушка потеряла работу.
Она снова подумала о сказанном Ричардом. Казалось бы, яблоки в рататуе намного худший проступок, чем банка с беконом без крышки. Хотя… бекон, наверное, стоил Жюльену сотни долларов. Луми вздохнула и решила больше об этом не думать. Говядина еще даже не потемнела, нет времени теряться в мыслях. Девушка сделала себе пометку в уме, попозже проанализировать это противоречие, как только выберется из «ДЭКС» без приключений. Здесь нельзя работать на автопилоте, как в «Каралуна», теперь это ясно.
Сзади подошла Глория.
– Чай? – спросила она, держа в руках исходящую паром чашку чая из гибискуса. Она заварила его во время разборок. Луми улыбнулась, в уголках глаз появились морщинки.
– Спасибо, – сказала она, взяла чашку обеими руками и сделала маленький глоток. Приятный, немного терпкий вкус гибискуса омыл ее язык. И в то же время напряжение, искрящееся в груди, ослабло и исчезло. Луми почувствовала, что, готовя чай, Глория хотела ее успокоить. Женщина широко улыбалась, глядя на нее, и обе вернулись к своей работе.
– Что это за белый ад? – спросила Луми, глядя на Бродвей.
Она обхватила себя руками. В марте не должно быть снега, она уже ждала первые цветы. Свежие, чистые кристаллики крутились в воздухе, пролетая мимо окна. После происшествия с рататуем прошла неделя. Луми не поднимала головы, пытаясь быть незаметной, готовила все согласно меню и держала свои идеи при себе.
Жюльен удивленно улыбнулся.
– Не фанат снега?
– Боже, нет.
– Почему нет? Идеальное время для лыж, коньков и хоккея.
Луми поежилась.
– Я до сих пор не понимаю, зачем люди делают что-то такое по собственному желанию.
– Это весело. Я сам люблю снег. Правда, сегодня я волнуюсь, что он может саботировать нашу доставку выпечки. У нас кончаются сливки и мука.
– Хм-м-м, – Луми кивнула, поджав губы и снова вернулась к сосиске, которую резала для кассуле[18]. – Сегодня доставляют только выпечку? – спросила она.
– Да. По вторникам выпечку.
– Я не нашла утку для кассуле.
– Должна быть у Рубена.
– Видела, что ты на сегодня в меню поставил тирамису.
– Да.
– Тирамису не французское, а итальянское блюдо.
– Знаю. Вот почему я попросил Глорию принести печенье савоярди и маскарпоне с Артур-авеню.
Луми почесала голову. Это должно объяснить, почему у них итальянский десерт?
– Я хотел, ну, знаешь… немного расшириться, – он отошел в сторону.
– А. Так приготовление западноевропейского десерта в западноевропейском ресторане – это расширение? Уверен, что не слишком рискуешь?
Жюльен щелкнул языком.
– Тирамису из Южной Италии. Скорее средиземноморский десерт.
Луми подавила желание махнуть рукой, словно бы говоря «да какая разница» и прислонилась к холодному металлу рабочего места.
– Она вообще сможет добраться сюда, учитывая весь этот снег?
– Должна быть с минуты на минуту.
Бам, бам, бам. Луми барабанила пальцами по столешнице. Прошла минута, две.
Жюльен сам смотрел на часы.
– Ты звонил ей?
Он схватил телефон и нажал кнопку.
– Глория? Да. О боже, жаль слышать. Нет, согласен, не пытайся откопать ее сама. Ты позвала на помощь? А, хорошо. Пожалуйста, сообщай мне новости. Пока, – он прижал большой и указательный пальцы ко лбу.
– Нам просто придется снова приготовить крем-брюле. Сможешь сегодня быть ответственной за выпечку? – спросил он.
– Ладно, я достану крем. Ой… доставка молочных продуктов.
Жюльен нахмурился, а потом открыл холодильник с молочными продуктами. Интересно. Как и она, он знал, что крема там не было.
– Действительно. Рубен, были ли доставки до нашего прихода?
Рубен покачал головой.
– Ничего, шеф. Но ты знаешь, кто не останется дома в такой снег? Клиенты. Там очередь из пяти ждет уже, когда мы откроемся, – сказал он.
– Здорово. Будем делать десерт из?.. – спросила Луми.
– Из ничего. Теперь у меня нет савоярди. Нет жирных сливок. Нет сезонных фруктов… Матерь Божья, у нас осталась только бесполезная кукуруза, – он закатил глаза, бормоча проклятья под нос.
Луми мгновение смотрела на кукурузу, потом отпрыгнула от рабочего места и щелкнула пальцами.
– О! Придумала. Есть сгущенное молоко?
– Что? Я просто шутил насчет кукурузы. Ты же не можешь серьезно…
– О, могу. Есть экстракт лаванды?
– Конечно, – ответил Жюльен.
Луми положила початки кукурузы на стол и ножом срезала с них листья.
– Так… кукурузный хлеб? Кукуруза… с сахаром сверху? Звучит освежающе.
Луми искоса взглянула на него.
– Просто смотри.
Она собрала зернышки и перемешала их с молоком, корицей, экстрактом лаванды и сахаром. Из-под столика достала дуршлаг. Эту смесь Луми вылила в кастрюлю, пока Жюльен беззвучно наблюдал. Вращательные движения ложкой в кастрюле действовали на мужчину завораживающе.
– Есть пожелания к сервировке? – спросила она.
– Я еще не решил, ведь это кукуруза… – он забрал у нее ложку и уронил несколько капель на маленькую ложечку, чтобы оценить вкус. – Вау, – он покатал кусочек пудинга языком по небу, пока тот не исчез. – Как называется?
– Маджарет. Лаванда – мой собственный штрих.
Жюльен повернулся к Фэллон и Тимоти.
– Просто напишите маджарет, а если спросят, говорите: это кукурузный пудинг. Или что это сладкий мусс из маиса, если нужно. Больше деталей нет. А если не понравится, могут убираться к черту. То есть к кукурузе.
Фэллон передала Луми тарелку с подрезанными орхидеями, и Луми приготовила миски с маджарет с цветами, закрепленными с краю. Потом отдала миски Тимоти и тот унес их.
Пять минут спустя он вернулся.
– Им очень понравилось, – сказал он. – Заказали еще четыре.
Луми повернулась к Жюльену.
– Так что скажешь насчет кукурузы?
Он открыл рот, но слов не последовало.
Луми разрезала жареные полоски бекона вдоль, а потом поперек на небольшие квадратики. Она была в шоке, когда Жюльен объявил, что сегодня вечером кухня будет предлагать чизкейки с беконом и кленовым соусом. Ричард и Глория посмотрели на него так, словно он только что объявил, что заболел вирусом Эбола.
Ричард что-то напевал себе под нос, готовя корж для чизкейков, и этот звук действовал успокаивающе на Луми. Глория отправила его помогать Луми во время перерыва, и, кажется, он был не против. Луми отрезала крошечный кусочек, пока Ричард не видел, и попробовала. Мужчина верил в себя и знал, что способен выполнить любую задачу. Его готовка придавала ей сил.
За две недели, проведенные в «ДЭКС», Луми начала строить что-то вроде дружбы с персоналом «Кара-луна». Она радовалась, что Магда, Брайден и Жизель хорошо справлялись с новой работой. Но она скучала по вкусу лимонада Магды, по тому, как он распространял жидкое спокойствие по ее венам. Скучала по тому, как подруга всегда оставляла кусочек чего-то успокаивающего для Луми, если работа превращалась в стресс. К ее удивлению, она скучала и по тому, как Брайден шатался по кухне.
Луми представляла, каково было бы работать вместе с ней в «ДЭКС». Они были аккуратными, организованными, опытными. Скорее всего, они бы лучше поладили с Жюльеном, чем она. Из-под ее поварского колпака вырвался локон, и она рассеянно заткнула его обратно, вспомнив о вчерашнем столкновении с ним.
Тем вечером в среду Луми, как обычно, прибыла на кухню. Она пришла первой, что случалось, только когда у Ричарда за день до этого была вечеринка или Глорию навещали внуки. Луми взглянула на доску, и плечи ее слегка опустились. Буйабес[19].
Сама Луми никогда не была фанатом тушеной рыбы со специями, поэтому ей было трудно готовить ее с тем же энтузиазмом, как обычно. И поскольку это была закуска, заниматься ею должна она сама. Как только Жюльен убедился, что ее профессионализм на уровне су-шефа, он начал поручать ей все больше и больше основных блюд.
Ричард и Глория упоминали, что до Луми здесь работал су-шефом некто по имени Симон. Что произошло с Симоном? Она не могла не гадать, так же он ушел из «ДЭКС», как и Хизер.
Луми напомнила себе сосредоточиться на приготовлении буйабеса. Не то чтобы ей было трудно его готовить. Наоборот, с тех пор как она начала работать в «ДЭКС», ее версия блюда получала комплименты четыре среды подряд. Любое блюдо, требующее осторожного баланса специй, давалось ей легко. Просто ей не нравился вкус, если только не добавить много острого соуса сверху, а в таком случае блюдо больше не было похоже на буйабес.