Девушка повернулась к Жюльену.
– Ты танцуешь? – спросила она.
– Нет, совсем нет, – сказал он, улыбаясь.
– Жаль.
Официант вернулся с тарелками, от которых поднимался пар. Они начали есть, и Луми с облегчением поняла, что кто бы ни готовил это блюдо, он был в хорошем настроении. Девушка молча благословила его, или ей показалось, Жюльену тоже понравилось его порция, и он предложил ей несколько мясных дисков бычьего хвоста. И забрал креветку с ее тарелки.
Когда они закончили ужинать, подошел официант и снова спросил хотят ли они чего-то еще.
– Эспрессо и меню десертов, пожалуйста, – попросила Луми и на лице Жюльена появилось игриво-шокированное выражение.
– Эспрессо в час ночи? – воскликнул он.
Она пожала плечами.
– В моей семье нет установленного времени для кофе, – просто ответила она.
Жюльен присмотрелся к ней.
– Луми, откуда твоя семья? – спросил он.
Кто-то на кухне украсил ее тарелку съедобной орхидеей, и девушка подняла цветок, изучая его в свете пламени свечей.
– Мама из Доминиканской Республики, и мой отец тоже или был тоже.
– Так был или нет?
Девушка взглянула на цветок.
– Мы не знаем его местонахождения. Он оставил маму, когда мне было полтора года, – сказала она.
Жюльен снова взял ее за руку, обдумывая эту новую информацию.
– Жаль это слышать. Наверное, твоей маме было очень трудно.
– Ну… что сказать? Для моей матери хорошие мужчины как привидения: все клянутся, что они существуют, но никто не может доказать, что встречали такого. Поэтому кто знает… – она оторвала уголок лепестка орхидеи и сжимала его между указательным и большим пальцами, пока не выдавила немного сока.
– А что думаешь ты? – спросил Жюльен.
Луми выдохнула.
– Не знаю, – ответила она. – Из меня охотник за привидениями не очень хороший, – внезапно ей больше не хотелось десерта. Процесс жевания показался ей грубым, ведь она понимала, что Жюльен за ней внимательно наблюдает. – В любом случае, хватит обо мне, – сказала девушка. – Почему бы не оплатить чек и немного не прогуляться?
Казалось, Жюльена порадовало такое предложение, и он попросил счет. Луми хотелось встать, на нее нахлынуло желание вытянуть ноги… и она почувствовала, что сказала слишком много. Она не собиралась говорить с ним о своей семейной жизни, но было что-то обезоруживающее в том, как он внимательно слушал каждое ее слово.
Приятно было снова оказаться на свежем воздухе. С того момента, как они зашли в ресторан, похолодало. Прохладный ночной воздух и эспрессо, просачивающееся в ее кровь, помогли Луми почувствовать себя более живой.
Им удалось пройти только один квартал, когда они остановились на углу, подождать светофор. Жюльен повернулся к Луми и взял ее за руки, заглядывая в глаза.
– Ты внезапно притихла, – сказал он.
Луми отвернулась.
– Я слишком много рассказала в ресторане, – ответила она.
Жюльен покачал головой.
– Мне не кажется, что ты много говорила, – он сделал паузу. – Мисс Сантана, могу я поцеловать тебя?
Она кивнула, и он притянул ее к себе и коснулся губами ее губ. Поцелуй был сладким, но в нем чувствовался и голод. Луми ощутила какое-то жжение в животе, которое становилось все сильнее, когда его руки легли на ее талию, прижимая ее еще сильнее.
Луми подумала о сказанном им за ужином. Всего на одну ночь забудь обо всех правилах. Их языки переплелись, и он поймал зубами ее нижнюю губу, игриво укусив ее. Она чувствовала, как он улыбается, касаясь ее губ, прижимаясь к ней своим телом.
Сзади них раздался низкий свист.
– Вау, почему бы вам не уединиться, – прокомментировала группка студентов, которые словно бы вышли с одной вечеринки, чтобы поискать следующую. Луми отпрянула от Жюльена, придя себя и вспомнив, что они, по сути, стоят посреди Авеню А.
Она взглянула на Жюльена. Его глаза горели от желания.
– Ты хочешь… пойти куда-нибудь? – спросил он. Его голос звучал напряженно и хрипловато.
На другой стороне улицы Луми увидела витрину с жутковатыми зелеными огоньками, сияющим по краям занавеса.
– «Абсент Нью-Йорк»… что это? – спросила она. Луми понимала, что он имел в виду не бар, но она не чувствовала себя готовой пойти куда-то в более уединенное место. Луми боялась, что как только они окажутся одни, она сможет убедить себя, будто быть с ним плохая идея.
Жюльен посмотрел на витрину.
– Похоже на бар, – сказал он.
– Ага, я поняла, – ответила она, – но они действительно подают там абсент?
Жюльен пожал плечами.
– Это можно узнать только одним способом, – ответил он, направляясь к двери. Он отодвинул занавеску и поторопил Луми зайти внутрь. Весь бар освещался жутковатыми зелеными огоньками, создающими желто-зеленой ореол над карнизом оконных занавесок. Место отдыха была заставлено маленькими треугольными столиками, и почти все из них были заняты мужчинами и женщинами, наслаждающимися таинственными цветными напитками. Из стерео гремела какофоническая джазовая музыка, соединяющая ударные барабана с изысканными соло труб, отчего контраст с барабанами казался чуть ли не комичным.
Жюльен наклонился над барной стойкой, не отходя от Луми.
– Добрый вечер, сэр, вы действительно подаете абсент в этом чудесном заведении? – спросил он.
Бармен закатил глаза и сухо ответил.
– Ага.
– Тогда нам, пожалуйста, два шота вашего лучшего абсента, – сказал он, поднимая крошечную визитку, лежащую на стойке.
Абсент: знаменитый напиток 1800-х, вдохновение для многих художников и писателей. Говорят, что он вдохновил на создание некоторых работ Belle Epoque, а также свел ума некоторых ее деятелей.
– Вот это рекомендации, – посмеялся Жюльен.
Он протянул руку и помог Луми сесть на стул у бара. Бармен передал им шоты, и они взяли под одному. Жюльен внимательно посмотрел на ярко-зеленую жидкость, поворачивая стакан то в одну, то в другую сторону. Он взглянул на Луми, вскинув бровь.
– Мы действительно это делаем?
Она засмеялась.
– Да! – Когда она ответила, они чокнулись и выпили шоты как можно быстрее. Абсент обжег ее горло, но девушка заставила себя проглотить все одним залпом. Жюльен покачал головой, как пес, стряхивающий воду.
– Боже. На вкус кажется, что он из 1800-х, – заметил он.
Громко рассмеявшись, мужчина повернулся к Луми.
– Ты в порядке, – спросил он. – Хочешь воды?
Луми спокойно покачала головой.
– Все в порядке.
Бармен побарабанил пальцами по стойке, привлекая их внимание.
– Эй, простите, но мне нужно, чтобы вы пересели за один из столиков, – сказал он. – Через десять минут у нас запланировано ночное выступление джаз-группы, и они расположатся перед баром.
Луми и Жюльен обменялись взглядами.
– Я люблю джаз, – сказала Луми.
Они сели за один из столиков, стоящих вдоль стены напротив бара, и устроились в уютном молчании. Вокруг них кружились звуки смеха, пения, криков и чоканье стаканов.
Через какое-то время Луми стало теплее, и ей показалось, что она тает. У девушки появилось неприятное чувство, что за ними наблюдают. Она огляделась и встретилась глазами с бледным грузным мужчиной с торчащими во все стороны кучерявыми волосами и покрасневшим лицом. Он внимательно наблюдал за ними.
Луми наклонилась к Жюльену.
– Ты знаешь его?
Она кивнула в направлении наблюдающего. Жюльен потер глаза и посмотрел туда.
– Кто это? – прошептала Луми, не отрывая взгляда от лица Жюльена.
Жюльен застонал.
– Это Верди, хозяин ресторана «Maison Neuf», находящегося в квартале отсюда. Стоило догадаться, что Верди будет тут рыскать. Он знаток ликеров XIX-го столетия, – пробормотал Жюльен, рассеянно проводя рукой по волосам.
– А что у тебя с ним? – спросила Луми.
Мужчина и не пытался скрыть раздражения.
– Однажды он поужинал в «ДЭКС» и с тех пор утверждает, что я украл его рецепт boeuf bourguignon, – он вздохнул и закатил глаза.
– Но твои рецепты – стандартные версии классики, – заметила Луми.
– Именно! Это бессмыслица. Он жалкий человечек, завидующий моему ресторану. Он знает, что у него никогда не будет такого постоянного потока клиентов, хотя мы и не в самом центре.
Подняв взгляд, Луми увидела, что Верди топает к их столику.
– Стой. Почему он идет сюда? – спросила она.
– Ну, тебе еще кое-что нужно знать о Верди, – ответил Жюльен. – Напившись, он любит спорить.
Глаза Луми широко распахнулись.
– Здорово. А ты…
– Нет, – прервал ее Жюльен. – Я не стану с ним спорить. Может говорить что угодно. Я не стану тебя в это втягивать. Что бы он ни пробовал, просто будем игнорировать его и наслаждаться ночью.
Луми мгновение раздумывала над этим.
– Может, нам стоит уйти?
– Конечно, нет. Я не доставлю ему удовольствие почувствовать власть надо мной… или тобой.
Девушка уперлась подбородком в ладонь.
– Ну ладно, – сказала она, хотя все еще считала, что лучше уйти.
Верди остановился прямо перед их столиком. Он ухватился за спинку стула и начал тянуть на себя. Жюльен жестко взглянул на него, и тот остановился.
– Посмотрите, кто решил зайти в центр города. Сегодня посещаешь дешевые кабаки, Дэкс? – спросил Верди. – Или просто решил заглянуть и понять, не сможешь ли ты украсть еще какой-нибудь?
Жюльен посмотрел на него с отвращением.
– Когда ты перестанешь распространять ложь? – спросил он Верди.
Верди нахмурился и сузил глаза.
– Никто другой не кладет полынь, эстрагон и грибы в говядину! – сказал он, хлопнув по ноге для пущего эффекта. Жюльен зевнул.
– Чушь, – ответил он. – Моя бабушка добавляла эстрагон и грибы в boeuf bourguignon все мое детство в Квебеке. А теперь, пожалуйста, оставишь нас в покое?
Верди сердито посмотрел на него, ухмыльнулся Луми и направился к своему столу.
– Подожди, пока я не запатентую свой рецепт, Дэкс. Тогда тебе придется присылать мне счет каждый раз, когда будешь готовить это блюдо, – ответил он, уходя прочь.