Жюльен взглянул на часы и застонал.
– Успокойся, Патрик, – сказал он. – Я приду через двадцать минут, – он повесил трубку, не говоря больше ни слова, и на мгновение задумался. Бесполезно. Теперь Патрик его ждал. Он сделал воду погорячее, быстро намылился и принял душ.
Жюльен надел свободные брюки-карго, белую футболку и вылетел за дверь. Закусочная «Коньяк» находилась на пересечении 55-й улицы и Бродвея, всего в нескольких кварталах от квартиры Жюльена, выходящей на Колумбус-Серкл. Мужчина шел по Бродвею, пока перед ним не появились ажурные столики на тротуаре и его раздраженный друг и бывший сосед.
Патрик сосредоточился на крошечной кофейной чашечке и взбалтывал оставшееся на дне эспрессо, пытаясь не встречаться глазами с подошедшим Жюльеном. Он потянул за короткие локоны, словно они слишком давили на его голову.
– Доброе утро! – сказал Жюльен, отодвигая стул.
Патрик перевел взгляд с Жюльена на свои часы и скорчил гримасу. Его друг отметил, что Патрик так вжал голову в плечи, что они могли сойти за сережки. Когда Жюльен отодвинул стул и уселся, плечи друга стали постепенно опускаться.
– Не могу поверить, что ты забыл про наш бранч, – сказал он.
– Прости. У меня была длинная ночь.
Патрик вскинул бровь.
– Ну, у меня уже давно не было долгой ночи, – ответил он. – На кухне все хорошо?
– Д-да, все хорошо, – ответил Жюльен. – Как тебе Уолл-стрит?
Патрик пожал плечами.
– А, ну знаешь. Как всегда.
– А как новая квартира?
– Эм. Уотер-стрит не Колумбус-Серкл. Но нельзя отрицать плюсы пяти минут дороги до работы.
– Конечно.
К ним подошла официантка, и Жюльен заказал тарелку со стейком и яйцами и двойное эспрессо. Патрик остался со своим кофе.
– Ты не станешь есть? – спросил Жюльен.
Патрик покачал головой.
– Нет, потерял аппетит, – последовала пауза. – Ну, на прошлой неделе я начал реновации инвестиционной компании на Авеню Университет в Бронксе, – сказал Патрик.
– Здорово. Мне нужно, чтобы ты как-нибудь посоветовал мне что-нибудь по инвестициям.
Патрик нахмурился.
– Почему как-нибудь? Мы сейчас сидим вместе.
Взгляд Жюльена не отрывался от 55-й улицы, ведущей к музею современного искусства.
– Хм-м-м, – ответил он.
Патрик прочистил горло.
– В любом случае, мне нужна твоя помощь в выборе кухонных приборов. Я подумываю: стоит ли ставить базовую печь, но холодильник лучшего качества, или сделать наоборот.
Мимо них прошел человек, от которого сильно пахло гарденией. Жюльен сделал глубокий вдох, и голова закружилась.
Прошла минута, а он так и не ответил Патрику.
Патрик нахмурился.
– Или я просто могу поджечь кухню и посмотреть, как она горит, – заметил он.
– Ага, мхм. Звучит неплохо, – сказал Жюльен, ища источник парфюма.
– Жюльен! – воскликнул Патрик.
– Что такое? – спросил мужчина, взволнованный тоном Патрика.
Его друг встретился с ним взглядом, когда официантка поставила перед Жюльеном тарелку.
– Я только что сказал, что могу поджечь кухню. И ты сказал хорошо.
На лице Жюльена застыла маска ужаса.
– Что? Зачем, черт возьми, тебе это делать?
Патрик спрятал лицо в ладонях.
– Жюльен, старик. Что с тобой такое? Ты меня вообще не слушаешь.
Жюльен потер глаза, вдыхая аромат стейка на гриле и яичницы-болтуньи.
– Ах, наверное, мне просто нужен протеин, – ответил он, откусывая кусочек круассана, заказанного с завтраком.
Патрик уставился на него.
– Конечно, круассаны всемирно известны своими протеинами, – заметил он, тихо вздохнув. – Ты встретил женщину, да?
Взгляд Жюльена метнулся к лицу друга.
– Как ты понял?
Его бывший сосед закатил глаза.
– Ну, давай. Выкладывай.
– Помнишь, я говорил, что у меня новый су-шеф?
Патрик кивнул.
– Это женщина.
– Ага.
– Хм.
– Что хм?
– Ничего. Просто… будь осторожен.
– Буду. Спасибо, мама, – снова пауза.
– Ну ладненько, – сказал Патрик и допил кофе. – Тогда пойду в «Хоум Депо» и начну выбирать краску, – он положил несколько помятых купюр на стол, заплатив за кофе.
Жюльен смотрел на него так, словно тот только что кинул мертвую рыбу на стол, но спорить не стал.
– Увидимся, Пэт, – ответил он и одним большим глотком допил эспрессо. Этим вечером он останется на кухне до десяти, раз Луми была сегодня свободна… по крайней мере в теории. Он уже решил закрыться пораньше, если посетителей будет немного и отдохнуть.
Жюльен огляделся в последний раз, чтобы понять откуда исходил аромат гардении. Он никого и ничего не увидел, но ему показалось, что Луми была на расстоянии апрельского ветерка.
ЛумиГлава двадцать первая
Засвистел медный чайник, возвращая Луми к реальности. Ночь оказалась ветреной, поэтому девушка решила приготовить себе горячий пунш, чтобы подогреть и укрепить свою храбрость для поздней поездки в «ДЭКС». Она осторожно нанесла подводку – последний штрих после пудры, туши и розовой помады. Давно она не наносила такой макияж.
Луми натянула самые обтягивающие темные застиранные джинсы и надела шелковую розовато-лиловую блузку. Луми распустила волосы, позволив им упасть на спину кудрявыми волнами. Длинные аметистовые сережки раскачивались на ее ушах. Быстрый взгляд, брошенный на часы, подсказал, что у нее есть ровно 45 минут, чтобы прибыть прямо ко времени закрытия. Если она все правильно подсчитала, Жюльен сейчас начнет закрывать ресторан, и в нем останется лишь несколько сотрудников.
Поездка на метро прошла как в тумане. Сердце Луми ужасно колотилось, пока она размышляла, насколько непродуманный ее план. Она не успела и глазом моргнуть, как поезд остановился на 42-й улице. Луми взбежала по лестнице наверх и посмотрела на экран телефона. 9:45.
С помощью карточки Луми открыла дверь для персонала и поехала на лифте на пятый этаж. Вышла в жутковато тихий коридор. Свет в ресторане уже притушили. Луми остановилась, глядя то влево, то вправо. Где все? Внутри все оборвалось и ухнуло вниз.
На всем этаже царила мертвая тишина. Луми проверила двери ресторана, но они уже были заперты. Девушка встала перед ними и увидела свое отражение в стекле окон. Слезы обиды собирались в уголках глаз.
– Глупо, глупо, глупо, – пробормотала она себе под нос. Луми вытащила сережки из ушей и заснула в карманы джинсов. Не удержалась и еще раз взглянула на свое отражение в двери, ощутив, как желчь поднимается к горлу. Девушка вытерла глаза рукавом блузки, размазав черную тушь по щекам, как краску, даже не услышав тихие шаги позади себя.
ЖюльенГлава двадцать вторая
Жюльен вышел в коридор и увидел это прекрасное явление, бормочущее себе что-то под нос. Он понятия не имел, что Луми делает у дверей «ДЭКС» около 10 часов вечера в свой выходной. Но его скорее интересовало почему. Они остались одни в здании, а значит, сейчас идеальное время со всем разобраться.
Он подошел к ней сзади. Невозможно было игнорировать ее привлекательные изгибы в таких обтягивающих джинсах. Луми о чем-то задумалась и не услышала, как он вышел из кабинета. Жюльен прочистил горло, желая предупредить ее о своем присутствии. И все же она подпрыгнула и резко развернулась к нему. Их взгляды встретились, и он понял, что девушка плакала. Тушь растеклась по ее щекам.
– Луми, – прошептал он. – Что ты здесь делаешь? – он положил ладонь на ее плечо.
Девушка подняла на него взгляд.
– Где все? – спросила она.
– Я рано закрылся, – ответил он. – в девять. Посетителей было немного, – он взял ее за руку, переплетая их пальцы и вспомнил свой первый вопрос. – Что ты тут делаешь?
Она посмотрела на него. Столько всего нужно было ему сказать, что Луми не знала с чего начать.
Жюльен понял, что Луми колеблется.
– Пойдем, давай ненадолго зайдем в ресторан, – сказал он, протянув руку, обходя ее, чтобы открыть дверь.
ЛумиГлава двадцать третья
Жюльен открыл дверь, и они зашли на кухню. Луми последовала за ним и пыталась придумать объяснение своему странному поведению.
Жюльен облокотился о центральный кухонный островок, внимательно глядя на девушку. Она подняла взгляд на лампы и прикусила губу. Запланированный сценарий срывался.
– Н-не знаю, что сказать, – выдавила она, смущенно качая головой, глядя на зал.
– Тогда покажи мне, – сказал он. Во взгляде Жюльена пылало желание.
– П-показать тебе? – спросила она. Жюльен молча кивнул, не отводя глаз.
Сердце сжалось в груди. Если они решили это сделать, то пути назад не будет. Луми сделала глубокий вдох. Энергия, которая словно в тумане донесла ее до этой кухни, станет теперь ее парашютом.
Она ухватила Жюльена за воротник, притянув мужчину к себе для страстного поцелуя. Как только их губы соприкоснулись, он перестал притворяться, что спокоен. Поднял ее на островок лицом к себе, а его губы спустились от ее лица к впадинке на шее, месту, которое ему так нравилось с первой встречи с ней. Он легонько укусил ее, отчего дрожь пробежала по всему телу девушки.
Она обхватила его плечи, и когда он отпустил ее и отстранился, она сама наклонилась вперед, целуя его шею. Он снова отошел от нее.
– М-м-м, не делай этого, милая, – хрипло прошептал он, – я слишком быстро потеряю контроль, – и снова его внимание вернулось к ней. Он осторожно покусывал, целовал и сосал ее нежную кожу. Из губ Луми вырвался тихий стон. Она сама удивилась, услышав его, но в то же время не смогла его сдержать.
От возбуждения ее груди налились, и она ахнула, когда губы Жюльена скользнули по ним. Одновременно мужчина расстегивал пуговицы на ее блузке. Ее поразило, как он сумел это сделать одним ловким движением, и на время эта мысль отвлекла ее, пока он не расстегнул ее бюстгальтер и не прижался губами к ее соску, отчего все ее тело изогнулось дугой удовольствия, а разум позабыл обо всех проблемах.