Его вторая рука пробежала по ее животу и накрыла грудь, нежно массируя ее, пока он целовал другую. Словно бы имея свой собственный разум, ее ноги поднялись и обхватили бедра Жюльена, сомкнувшись за его спиной. Девушка ощутила, как он легко улыбнулся, прижимаясь ртом к ее груди. Он поднял голову чтобы поцеловать ее в губы и Лу-ми могла поклясться, что его губы задрожали, встретившись с ее.
Он оборвал поцелуй и нагнулся к ее животу. Добравшись до линии джинсов, он посмотрел на нее, расстегнул их и медленно снял. За ними последовали винного цвета кружевные трусики. Жюльен обхватил руками талию Луми, чтобы прижать ее ближе к себе. Он одарил ее ослепляющий улыбкой, прежде чем наклониться и слегка укусить за бедро. Он оставлял на ее нежной коже крошечные укусы, подбираясь все ближе к ее центру, дразня ее. Жюльен поднял на нее взгляд: на лице притворная невинность и дьявольский блеск в глазах. Пробежался языком между ее ног, и Луми почувствовала, как дыхание застревает в легких. Жюльен занялся своим делом, медленно и решительно.
В какой момент она больше не могла это вынести и потянула Жюльена за плечи, умоляя его своим телом. Он оторвался от нее и схватился за металлический стул рядом с островком, куда он бросил сорванную с них обоих одежду. Мужчина уселся на стул и, обняв ее рукой вокруг талии, опустил к себе. Он вошел в нее медленно и ровно.
Жюльен резко выдохнул, ощутив вокруг себя ее тепло и влагу. Она вздохнула, ощущая, как он наполняет ее всю. Они застыли на мгновение, а потом Жюльен наклонился вперед, зарываясь лицом в ее шею, и медленно начал двигаться. Он вышел из нее, и Лу-ми казалось, что ее опустошили, но потом он вернулся, снова сладко наполняя ее.
Ей было настолько легче двигаться, поскольку она сидела сверху него. Луми поняла, что помогает мужчине, прижимая бедра к его, поднимая их и опуская весь свой вес на него. Он стонал каждый раз, как она это делала, и откинулся на стуле, позволяя ей контролировать ситуацию.
Где-то между языками чистого пламени, заполняющими пространство между ними, Луми перестала понимать, где кончалось ее тело и начиналось его.
Ее губы начали произносить его имя, но в этот момент он глубоко вошел в нее, глубже, чем раньше, и ей удалось издать лишь первобытный стон, когда по каждой клеточке ее тела пронесся оргазм. Жюльен, сам бывший на грани, поднял ее на островок и притянул еще ближе к себе. Поняв, что она испытала оргазм, он позволил и собственному нахлынуть на него.
Как только они оба кончили, Луми осознала, что они и слова друг другу не сказали с момента поцелуя на кухонном островке.
Луми выглянула из огромного кухонного окна и увидела, как рассвет мрамором разрисовывает небо. Кухонный островок стал самодельной кроватью, а плечи Жюльена подушкой. Луми подавила зевок. Она точно не знала, который сейчас час. Утро застало их переплетенными на столешнице, но почему-то это ее совсем не волновало.
Девушка отодвинулась в сторону, чтобы взглянуть на него. После третьего раза занятий любовью вчера он сказал, что просто закроет глаза на минутку, и заснул, прижимая Луми к своей груди. На ее плече остался отпечаток крюка с его браслета.
Проснувшись теперь, когда свет стремился на кухню, Луми стала рассматривать лицо Жюльена. Она наслаждалась светом, танцующим на кончиках его рыжих ресниц. Кто этот мужчина, сводящий ее с ума всего мгновения назад? Девушка вспомнила, что произошло этой ночью, как он явно наслаждался ее возбуждением, каким довольным казался, когда ее лицо искажалось от удовольствия. Она ни с кем такого не испытывала.
Ее удивило, каким милым он был с ней. Как обнимал, словно она фарфоровая. И в то же время он обращался с ней так, словно она может за себя постоять. Луми вспомнила слова, произнесенные им, когда он ударил Верди в баре. Она не цыпочка, она женщина и повар, и намного лучше тебя.
Теперь, видя его таким спокойным и уязвимым, она не могла не признать, что испытывала к нему некие чувства. Девушка провела пальцами по его скулам. Жюльен шевельнулся, потягиваясь. Он взял ее за руку и поцеловал тыльную сторону ладони. Луми закрыла глаза, наслаждаясь этим ощущением. Открыв их, девушка обнаружила, что его сонные янтарные глаза глядят на нее.
– Луми, – прошептал он. – Эй. Желаешь позавтракать?
Он зевнул и потянулся, разминая мускулистое тело.
– Завтрак звучит неплохо, – сказала она, заглушая ворчанье желудка.
– Ну тогда… первое рабочее задание: протереть эту столешницу хлоркой, – заметил он, смеясь.
Он крепче обнял Луми и оставил нежный поцелуй на ее лбу. Потом спрыгнул с островка и протянул руки, помогая ей спуститься. Жюльен натянул зеленые клетчатые боксеры, а Луми потянулась за лифчиком и трусами.
Затем он пошел к шкафу с моющим средством. Быстро вытер стол и направился к холодильнику. Вытащил коробку с коричневыми яйцами и молоко, а потом принес муку, лук, картошку и оливковое масло из кладовки.
Луми пришла на металлический стул, следя взглядом за его передвижениями по кухне. Два месяца назад она поклялась себе, что не станет пробовать его блюда, и вот она смотрит, как он, полуголый, готовит ей завтрак. Луми вздохнула, удивляясь себе. У жизни точно было множество неожиданных поворотов.
Он поднял на нее взгляд и послал воздушный поцелуй, отчего девушка захихикала.
– Могу чем-то помочь? – спросила она.
Он покачал головой.
– Нет, просто сиди здесь и смотри на меня, такая невыразимо прекрасная.
Она игриво надулась.
– Сидеть на месте, выглядеть красиво – это никогда не было моей сильной стороной, – заметила она.
Жюльен широко улыбнулся.
– Ты весь день на ногах. Научись для разнообразия позволять другим что-то делать для тебя.
Она выглянула из большого окна. Солнце уже стояло высоко в небе.
– Убиваешь весь настрой, парень, – пошутила она, а он покачал головой и помахал венчиком для взбивания яиц.
– Ш-ш-ш-ш-ш-ш, забудь, – сказал он. – Поговорим позже.
Не успела она и глазом моргнуть, как Жульен положил на стол тарелки с яйцами Бенедикт, порезанными драниками, прошутто и свежий кофе.
Взволнованная Луми поднесла первый кусочек ко рту и насладилась чистым вкусом. Яйца были теплыми, мягкими и вкусными. Она ощутила уже знакомый разряд электричества, проходящий по всему телу с самого первого кусочка. И снова она ощутила насыщенную, немного терпкую нотку шалфея.
Нужно спросить его.
– Жюльен, – начала она с ноткой мольбы в голосе, – можно кое-что спросить?
– Конечно, – сказал он, поворачиваясь к ней и поливая яйца голландез.
Луми понимала, что вопрос странный.
– Ты… ты клал шалфей в яйца?
Он медленно покачал головой с удивленным выражением лица.
– Нет, милая. Ты ощущаешь вкус шалфея?
Она не знала, посчитает ли он ее совершенно безумной, если она ответит да.
– Эм, немного, – ответила она.
– М-м, – он задумался, кушая, явно на седьмом небе от счастья. – Это хорошо?
Она смущенно взглянула на него.
– Да… да, это так. Еда прекрасна. Все. Спасибо тебе.
– Не нужно благодарить меня, – ответил он. – Я бы не позволил тебе пойти домой на пустой желудок. Только не после такой ночи.
Они вместе засмеялись, а потом погрузились в уютную тишину, пока пили кофе.
Потом металлическая дверь кухни распахнулась, с грохотом врезавшись в стену. Луми и Жюльен подняли взгляд.
– Ох! – сказал Жюльен. – Уже девять часов?
Эсме высокомерно уставилась на них, опуская руку на бедро.
– Вообще-то уже восемь. Я пришла поработать с корпоративной документацией. Кажется, сегодня ранняя пташка получила червя[28], – сказала она.
Жюльен оторвался от кофе и одарил Эсме ледяным взглядом.
– Вернись тогда, пожалуйста, к документации, – сказал он. – И надеюсь, что ты будешь молчать об увиденном.
Эсме сердито посмотрела на них, прежде чем захлопнуть за собой дверь. Луми взглянула на дверь, медленно складывая вместе кусочки пазла, а потом снова повернулась на Жюльена.
– Жюльен. Мне нужно знать… Ты спишь с ней? – спросила она.
Жюльен покачал головой.
– Нет, не сплю.
Луми снова посмотрела на дверь, которая все еще качалась.
– Ты спал с ней?
Он покачал головой.
– Нет, конечно, нет.
Луми опустила подбородок на ладонь.
– Понятно.
Они сидели молча, позабыв о завтраке.
– Почему «конечно»?
Жюльен склонил голову на бок.
– Что ты имеешь в виду? Она мой секретарь.
Луми уставилась на свою тарелку.
– А я твой су-шеф, – тихо сказала она.
Жюльен нахмурился и потянулся к ее руке.
– Луми, то, что у нас с тобой было прошлой ночью, совершенно… священно для меня. Если бы это не произошло здесь, то где-то в другом месте. Это не имеет ничего общего с тем, где мы, дело в связи, существующей между нами. Мне кажется, это утверждение немного неразумное.
– О, ты считаешь меня неразумной?
– Я не сказал, что ты неразумная, я сказал: это неразумно.
Луми медленно убрала руку. Жюльен обеспокоенно наблюдал за ней. На его лице расплылась глупая улыбка, прежде чем он смог собраться и взять над собой контроль.
– Ты… ревнуешь? – спросил он.
Луми, сощурившись, глянула на него и отшатнулась.
– Нет, я не ревную, – рявкнула она. – Однако, кажется, тебе нравится эта мысль.
На лице Жюльена снова появилась дурацкая улыбка.
– Знаешь что, Жюльен, ты такой эгоистичный, – сказала она. – Это одна из многих причин, почему ты мне не нравишься, – глаза Жюльена широко распахнулись, однако в них все еще читалось веселье, и Луми захотелось ударить его. К его чести, Жюльен сумел сделать серьезное лицо.
– Я… не нравлюсь тебе, – спросил он. Она яро покачала головой, с вызовом во взгляде. – Ну, было несколько моментов, когда я мог бы поклясться, что нравлюсь тебе. Хотя бы немного, – заметил он.