Жюльен внимательно смотрел на квадрат бумаги, пока буквы не расплылись, превращаясь просто в фиолетовые чернила.
– Ну, по крайней мере позволь приготовить тебе смузи, – сказал он. Луми снова покачала головой.
– Безвкусный, – добавил он. Она заколебалась, глядя то влево, то вправо.
– Скоро вернусь, – сказал он, щелкая пальцами и вылетая за дверь, прежде чем она успела бы возразить.
Жюльен прошел квартал, два.
– Ну давай, – бормотал он. – Где-то поблизости должен быть бар со свежевыжатыми соками, – он прошел еще два квартала и уже собирался сдаться, когда на тротуаре заметил доску с нарисованным мелом рисунком напитка с клубникой.
– Здравствуйте, добрые любители сока из Инвуда, – сказал он, ослепительно улыбаясь и проходя сквозь двери. Спустя десять минут он уже перепрыгивал через две ступени, поднимаясь к квартире Лу-ми. Рука онемела от огромного ананасово-клубничного сюрприза, который он нашел для нее.
Жюльен заглянул в дверь, оставленную приоткрытой, и передал ей сюрприз ей. Луми пожала плечами, но взяла напиток, вставила соломинку в стакан и сделала глоток. Пусть на ней все еще оставались бинты, Жюльен видел, как лицо под ними расслаблялось с каждым глотком. Кожа, виднеющаяся под тканью, стала теплее, розовее.
– Видишь, Лу? Разве не лучше? Оставайся с живыми. Ты нам нужна здесь, – сказал он с улыбкой, забирая алоэ с круглого стола. Когда Луми допила, он снова, как и вчера нанес на ее кожу гель алоэ, и заметил, что девушка меньше вздрагивала сегодня.
Когда Жюльен закончил, Луми уставилась на него с дивана.
– Что такое, Луми? – спросил он. Она достала блокнот, но вместо того, чтобы написать сообщение, пробежала по краю пальцами. Наконец написала одно единственное слово «СПАСИБО».
Он поцеловал ее в лоб.
– Не за что, милая. Завтра вернусь в то же самое время, – сказал он и ушел.
ЛумиГлава тридцать вторая
Луми растянулась на диване и положила журнал на колени. Она читала колонки советов, когда кто-то позвонил в дверь. Жюльен что-нибудь забыл? Она оглядела гостиную и ничего не нашла. Снова прозвенел звонок, и, оттолкнувшись от дивана, Луми подошла к двери.
Она шла на цыпочках. Губы были перекрыты бинтами, и все же она не смогла не улыбнуться, увидев Глорию.
– Привет, милая, – мягко сказала Глория. Он положила руки на плечи Луми и слегка сжала. Сердце Луми переполнилось эмоциями.
Она поискала блокнот, но Глория махнула на диван.
– Не волнуйся, милая. Не нужно говорить, если не хочешь, и не нужно развлекать меня. Я пришла ради тебя. И… принесла тебе вот это.
Она поставила бумажный пакет на столешницу Луми и начала распаковывать его. Там было пять огромных контейнеров «Tupperware» вместе с пластиковыми цилиндрами супа минестроне. Луми подняла блокнот, несмотря на заверения Глории, что ей нужно отдохнуть.
«ГЛОРИЯ… ЗДЕСЬ ЕДЫ НА НЕДЕЛЮ»!
Глория улыбнулась.
– Надеюсь, что так, милая. Только если ты не мало ешь, а судя по твоему виду, так и есть.
Женщина распаковала контейнер с баклажанами и пармезаном и, воспользовавшись тарелкой и лопаточкой из шкафа Луми, порезала и положила на тарелку, полив соусом.
– Я собиралась приготовить тебе sfogliatelles[32], но решила, что вся эта слоистость… бинты… ты понимаешь.
Луми покачала головой.
«ТЫ УЖЕ И ТАК МНОГО СДЕЛАЛА», – написала она и передала блокнот Глории, а потом быстро забрала назад, написала что-то еще и снова передала ей.
«СПАСИБО ❤.»
Глория улыбнулась в ответ и вытерла уголки глаз.
– Не за что, Луми. Я просто рада, что ты в порядке, милая.
Луми кивнула и быстро сжала руку Глории.
Взгляд женщины упал на алоэ, блендер, наполненный сухими хлопьями «Rice Chex», и стакан от смузи, но если она о чем-то и подумала, то говорить не стала.
К удивлению Луми, ее живот стал бурчать через час после ухода Глории. «Rice Chex» прилипли к одной стороне стекла блендера, когда Луми наполнила его до первой линии и долила воды, а потом и сухого молока. Смесь помогала ей есть, но не чувствовать вкус. Однако в этот раз ее затошнило.
– Ох, что я делаю? – вслух произнесла она. Лучше попробовать баклажаны с пармезаном Глории.
Жюльен был прав: непонятно, что депрессивнее – ее еда или книга. Луми засунула блендер в холодильник, чтобы позже разобраться с ним, и выкинула гид по завещаниям в мусорник. Оставаясь дома, Луми должна видеть то, что заставит ее жить дальше.
Девушка вытащила тарелку с блюдом, приготовленным Глорией для нее, и медленно сняла бинты с губ. После стольких дней смузи и жижи первый кусочек пармезана с баклажаном показался странным, с текстурой. Съев второй кусочек, Луми ощутила в груди нечто похожее на бабочек, которые ласкали и в то же время помогали дышать. Глория молилась за нее, пока готовила это блюдо. Ощутив это в еде, Луми снова испытала благодарность.
Ей захотелось снова увидеться с Глорией, а завтра вернется Жюльен. Но ей надо освободиться еще кое от чего, увидеть то, о чем она думала с той ночи. Луми села на диван, держа в руках блокнот с принтом из ракушек и ручку и долгое время не двигалась.
Потом, словно сама по себе, ее рука начала писать. Обожженная кожа растянулась, когда она ухватилась за ручку, но Луми не остановилась, просто уменьшила давление. Линии стали квадратами, одним, двумя, тремя, и вскоре они уже не помещались в маленьком блокноте. Луми взяла блокнот побольше и начала заново. Тут будут места для овощей, мяса, рыбы и отдельные холодильники. Деревянная стойка с круглыми корзинами, полными банана, юки и тыквы из Вест-Индии. И все это будет в Инвуде.
Луми зажгла короткую приземистую свечку и достала из стола упаковку цветных карандашей. Одну за другой она раскрасила винным цветом бургунди бутылки, темно-оранжевым тыкву, серебристым рыбную чешую. Девушка уставилась на свой рисунок и откинулась на спинку дивана, прижимая резинку карандаша к губам. Для начала можно сделать окошко выпечки, как она мечтала в «Каралуне». Она могла ввести определенное меню, как в «ДЭКС». Как бы ей ни нравилось каждый день придумывать новые блюда, она заметила, что клиентам нравится знать, чего ожидать. Ей нужен будет план маркетинга. Устного слова недостаточно для ресторатора, мечтающего прославиться за пределами своего района.
Социальные сети – это не ее, и у Луми не было личных аккаунтов, но для нового ресторана придется парочку завести. А потом нужно найти способ познакомить людей со своими блюдами. О! В Линкольн-Центре летом проходит мероприятие, в котором она хотела поучаствовать уже два года с самого открытия «Каралуны».
Тогда у нее будет стол, платформа и возможность встретиться с людьми, завести знакомства, пока все будут пробовать ее блюда. ЛИНКОЛЬН-ЦЕНТР, написала она по краям рисунка. Луми никогда не представляла, что скажет такое, но, возможно, она даже приготовит какую-нибудь французско-доминиканскую смесь. Только не буйабес. Ни за что.
Смузи Луми с «Rice Chex»
1 кружка хлопьев «Rice Chex»
⅔ сухого молока
1 чашка воды
Инструкции по приготовлению: не нужно этого делать.
ЖюльенГлава тридцать третья
Переполненный энергией, Жюльен бежал по ступенькам. Уже почти закат, и он пришел как раз вовремя, как и пообещал. Он сдерживал свое слово. Не мог дождаться, когда увидит ее. Забираясь по лестнице, он подумал, что кроме ожогов на груди, ее тело не пострадало. Наверное, они бы могли заняться любовью, если бы проявили осторожность… но ей все еще было больно, и он помнил об этом. Он также понимал, что, скорее всего, о сексе она думает в последнюю очередь.
Однако это хороший знак, что он думает о таких вещах. Это значит, что все медленно возвращается на свои места. Последнюю неделю он мало о чем мог думать, кроме ее выздоровления. Глория и Ричард остались главными на кухне, поскольку он не мог сосредоточиться больше, чем на пять минут.
Жюльен встал перед ее дверью и поднял руку, чтобы позвонить. Нажал на сияющую черную кнопку и стал ждать. Ответа не последовало. Он снова позвонил. Жюльен нахмурился. Вчера он приходил в то же время. Луми должна быть дома.
Что, если она снова решила, что не хочет его видеть? Он застонал. Тогда она, по крайней мере, могла хотя бы просунуть бумажку под дверь.
– Луми? – позвал он, достаточно громко, чтобы она услышала, если сидела в гостиной. В ответ лишь тишина. Он снова позвонил. Странно. Зная ее, можно было бы подумать, что Луми уже разозлилась бы из-за звонков или, по крайней мере, просунула бы ему бумажку, говоря заткнуться.
Живот болезненно сжался, когда в голову пришла новая мысль. Что, если она не слышит его? Внутри все похолодело, когда он вспомнил, как нашел ее без сознания на полу кухни. Что, если она вырубилась? Он начал стучать по скрипящей фиолетовой деревянной двери. Луми сама покрасила ее в фиолетовый, поскольку остальные двери на ее этаже явно не красили с тех пор, как в 1898-м построили это здание.
Ответа все еще не было. Сердце учащенно колотилось. Жюльен опять и опять колотил в дверь.
– Клянусь Богом, я выломаю дверь, – сказал он и только поднял кулак, чтобы еще раз стукнуть по ней, как дверь распахнулась, и он ввалился в квартиру.
Взволнованное выражение Луми было даже заметно сквозь полоски бинтов вокруг глаз.
– Ты хочешь, чтобы соседи вызвали копов? – спросила она. – Или ты просто собирался сломать дверь? То есть серьезно… Что? Почему ты так смотришь на меня?
Жюльен широко улыбнулся, восстанавливая дыхание и успокаиваясь. Даже в бинтах она казалась милой, когда злилась.
– Ты говоришь, – выдохнул он, игнорируя все остальное, сказанное ею. Луми стояла, плотно завернувшись в полотенце, на ногах блестели капли воды. – Прости, – смущенно произнес он, направляясь к дивану и присаживаясь. Он все еще удерживал ее взгляд. – Просто… когда ты не ответила, я вообразил худшее.