Она все еще выглядела раздраженной, но слегка расслабилась. Подошла к дивану и села лицом к нему.
Ее кожа выглядела более здоровой, чем в предыдущий день, и двигалась Луми энергичнее. Жюльен не мог не думать, что помогло алоэ и его нежная забота. Он глубоко вздохнул, уже почти восстановив дыхание. Потянувшись к здоровой руке девушки, он заглянул ей в глаза.
– Не могу сравнить мои переживания с тем, что испытала ты… и не стану. Но ты должна знать, что и мне было нелегко. Когда я нашел тебя в таком виде на полу… боже, – он вздохнул. – У меня чуть сердечного приступа не было. – Он поморщился от этой мысли, поглаживая ее здоровую руку.
Взгляд Жюльена скользнул по руке Луми, по ее голым плечам и грациозным изгибам шеи. Пружина в диване скрипнула, когда она неловко отодвинулась от него.
– Что такое? – спросил он.
Она уставилась на неровность в деревянном полу.
– Не смотри на меня так, – прошептала она, – не когда я такая.
Он нахмурился.
– Луми, если считаешь, что теперь я хочу тебя не так сильно, – мягко заметил он, – то ты весьма ошибаешься.
Она мрачно посмотрела на пол, и у него появилась идея. Он потянулся и пробежал пальцами по краям бинтов на ее лице.
– Ты же знаешь, что не сможешь оставить их навсегда, да?
– Я-я не готова, – сказала она.
Жюльен сосредоточился на бинтах, внимательно осматривая их.
– Края поднимаются. Если ты позволишь ожогам «подышать», а мне потом нанести алоэ, возможно, они начнут подсыхать быстрее.
Луми посмотрела ему в глаза, и он увидел, что ей тоже страшно. Ему захотелось обнять ее, но вместо этого он ослабил края бинта, закрывающего ее правую щеку.
– Ты прекрасна, для меня ты всегда будешь прекрасной, Лу, – прошептал он, надеясь отвлечь ее, пока аккуратно и насколько возможно быстро снимал бинт. Она поморщилась, когда сотни крошечных ниточек оторвались от ее кожи, и впервые за неделю весенний ветерок, попавший в комнату через окно гостиной, пощекотал ее щеку.
Жюльен внимательно посмотрел на ярко-красные пятна и спирали. Они шли от ее виска до края рта с правой стороны лица. Края губ с той же стороны затвердели и были покрыты коркой засохшей крови. Жюльен быстро схватил нож с кухни и выдавил немного геля из растения, а потом очень осторожно нанес на ее лицо.
Она не шевелилась, пока он наносил мазь.
– Видишь, все не так страшно, ma poulette, – сказал он.
– Poulette… это курица?
– Ага.
– Я тебе не курица, Жюльен.
– Конечно.
– Люди не травят своих куриц.
Он вздохнул.
– Нужно поговорить об этом.
Взгляд Луми метнулся на пол.
– Я и так сегодня говорила больше, чем планировала.
Он поджал губы.
– Справедливо, – ответил он и увидел удивление на ее лице, когда Луми поняла, что он не собирается спорить. Она встала.
– Я просто пойду надену что-нибудь, – объявила она, направляясь в коридор.
– Из-за меня? – спросил он, вскидывая брови в притворном изумлении.
Луми сощурилась, глядя на него, хотя Жюльен заметил, что левый уголок ее рта изогнулся в улыбке.
– Скоро вернусь, – ответила она и ушла.
Когда Луми больше не стояла перед ним и не притягивала все внимание, Жюльен опустил взгляд и заметил, что костяшки кровоточили от попыток открыть дверь. Конечно же, вернувшись в синем хлопковом платье без рукавов, Луми принесла лед, ватные тампоны и алкоголь. Она молча протянула их мужчине.
– Мне сегодня не нужно идти на кухню. Что ты хочешь? – тихо спросил он.
Луми вздохнула.
– Я очень устала. Собиралась поспать.
– Я посплю с тобой.
Она внимательно посмотрела на него.
– Я говорю серьезно, знаешь ли. Только поспать. – Он поднял ладонь, словно клялся на Библии. – Даю слово.
Прежде чем Луми успела что-то добавить, Жюльен снял ботинки, аккуратно поставил их на пол и растянулся на диване. Он распахнул объятия навстречу ей с заразительной улыбкой на лице.
Луми присела на край дивана, прощупывая почву. Девушка постепенно опускалась, пока не легла рядом с ним. Мужчина просунул руки под нее и притянул ближе, прижимая спиной к его телу.
– Уверен, что сможешь так заснуть? – спросила она.
– Да, я буду в голове считать монашек из начальной школы, пока не потеряю сознание, – сказал он, почувствовав, как ее мышцы сжались, сдерживая смех.
Он осмелился оставить легкий поцелуй на ее шее, желая большего, но помня свое обещание. Тепло ее тела, прижатого к нему, успокаивало, и вопреки беспокойству, вскоре он погрузился в освежающий сон, впервые за всю неделю.
ЛумиГлава тридцать четвертая
Открыв глаза три часа спустя, Луми поняла, что на квартиру опустилась ночь. Первым делом она увидела пальцы Жюльена, переплетенные с ее, засохшую кровь на его костяшках. Луми ощутила укол совести, пошевелившись в его объятиях. В ответ он уткнулся носом в ее шею, и положил руку на бедро.
– Который сейчас час, милая? – спросил он сонно.
– Наверное, примерно восемь, – ответила она, зевая. – Мы проспали несколько часов.
Какое-то время они пролежали в тишине.
– Хочешь пойти на прогулку? – спросил Жюльен.
Луми сначала лежала в больнице, потом сидела дома, и уже неделю не выходила на улицу.
Она прикусила здоровую часть губы.
– Наверное, неплохо выбраться отсюда, пока у меня не развился синдром продолжительного нахождения в четырех стенах. Но не будут ли люди смотреть на меня, как на фрика, если я буду в бинтах?
– Ты забыла, в каком мы городе. Один мужчина в моем квартале ходит на ночные прогулки в костюме Чудо-Женщины. Примерно в то время, как я возвращаюсь домой. Никто на него не обращает внимания. Кстати, очень милый человек, – вслух заметил Жюльен.
Луми засмеялась, а затем замолкла.
– Боже, я даже не знаю, где ты живешь, – сказала она, слегка прижимая руку ко рту.
Жюльен пожал плечами.
– Колумбус-Серкл, – просто ответил он.
– Неплохо, мистер Дэкс, – поддразнила его она.
– Ничего особенного. Купил, потому что квартира находилась ближе всего к кухне.
Она откинула голову на его грудь и позволила насладиться теплом, исходящим от впадинки между его шеей и плечом.
– Хочешь посмотреть на нее? – спросил он.
Луми резко подняла голову.
– Сейчас?
– Конечно, какая разница в какое время, если ты хочешь этого, – сказал он.
Она засмеялась.
– Эм… ладно. Почему бы нет. Просто дай мне вернуть бинты на место.
Он сел, и сон как рукой сняло.
– Или ты могла бы дать лицу немного подышать воздухом.
Она добродушно закатила глаза, но решила не искать бинты. Вместо этого она схватила куртку и натянула армейские ботинки. Вместе они спустились по лестнице на улицу.
Они прошли два квартала до станции поезда А и запрыгнули на едущий в центр состав, который отвезет их прямо в Колумбус-Серкл. Они прошли мимо толпы людей и заняли места в вагоне. Никто не обращал на них внимание. Луми поняла, что все слишком заняты своими заботами, чтобы переживать из-за нее.
Дом Жюльена находился через улицу от станции метро на углу 59-й и Бродвея. Луми оглядела фонтан со статуями и скульптуры у входа в Центральный парк. Ее взгляд задержался на них, но Жюльен повел ее дальше к зданию.
Он нажал на кнопку лифта. Луми с любопытством наблюдала, как Жюльен следит за поднятием лифта по табло. Звякнув, лифт остановился на девятнадцатом этаже. Луми резко вздохнула, когда мужчина открыл полированную хромированную дверь и перед ее глазами предстала огромная белая панорама. Практически все в квартире было белым, кроме серебряных и полированных металлических акцентов.
Луми присвистнула.
– Эм, это не обычная нью-йоркская квартира. Она удивительна. Приз за «Преуменьшение года» отправляется мистеру Жюльену Дэксу.
Жюльен быстро опустил взгляд.
– Это просто квартира. Я… – Сияя, Жюльен поднял глаза. – Что принести тебе, Лу? – спросил он.
– Я бы не отказалась от хорошей чашки кофе, если есть, – ответила она.
– Конечно! Конечно. Кофе. Почему я не подумал об этом? – сказал он, глядя на футуристические серебряные настенные часы кухни. В уголке его рта показался кончик языка.
– Можно и сделать суши. Знаю, тебе не нравится, когда готовлю я. Хотя… теперь, когда ты упомянула. На прошлой неделе я отсылал выпечку в лабораторию, чтобы узнать, что могло тебе навредить, Луми.
И только сегодня получил ответ, – сказал он, доставая из кармана телефон и пролистывая электронные письма. – Видишь? – сказал он, протягивая ей телефон. – Они ничего не нашли.
Луми покачала головой с печальным видом.
– Ты там ничего не увидишь.
Он склонил голову набок и пододвинулся к ней.
– Что ты имеешь в виду?
Луми тяжело вздохнула.
– Ты кое-что не знаешь обо мне, Жюльен. Не мог знать, ведь я раньше никому не рассказывала.
Он наклонился к ней.
– Наверное, ты решишь, что я сумасшедшая, – сказала девушка, закусив губу.
Он широко улыбнулся ей и привлек к себе, обнимая за плечи.
– В чем бы ни было дело, можешь мне рассказать, Лу. Ничто из сказанного тобой не изменит мои чувства к тебе.
– Дело… в другом, и я не совсем знаю, как это объяснить, чтобы стало понятно. Как я уже говорила, раньше я никому не рассказывала.
Жюльен повернулся к ней и сказал:
– Просто произнеси это, как бы это ни звучало.
Луми изучила узор из блестящих серебряных пуговиц, вшитых в подлокотник диванчика.
– Слышал о людях, которые могут поднять предмет и определить кому он принадлежит? Или сказать, что тот человек сегодня делал, типа того?
Мужчина покачал головой.
– То есть я слышал раньше об экстрасенсах, читающих карты таро, и все такое. Но именно об этом? Нет.
– Понятно. Знаешь что, давай просто выпьем кофе. Поговорим об этом в следующий раз.
– Нет, нет! Мне правда хочется знать. Не беспокойся, сосредоточься, – сказал он.
Среди водоворота мыслей, кружащих в голове, Луми уловила одну: ей не нужно ничего ему рассказывать, не нужно этого делать. И все-таки она повернулась к Жюльену.