– Ну, у меня есть одна способность… с детства. Я могу почувствовать, с каким настроением человек готовил еду.
Глаза Жюльена широко распахнулись, но больше ничто в лице не дрогнуло.
– Продолжай.
– Нет, это все. Я пробую чье-то блюдо и сразу же понимаю, что человек чувствовал, когда готовил. Типа того. Осознают это люди или нет, но они передают свою энергию в еду. А съедая ее, я поглощаю эту энергию. За несколько кусочков я пойму, были ли они счастливы, расстроены, злы, разочарованы. Вообще любые эмоции.
– Вау! – сказал он.
– Считаешь, это безумно? – спросила она, сморщив носик.
– Нет. То есть я верю тебе, хотя в то же время я просто… не понимаю, как это возможно. То есть откуда такая информация приходит?
Луми пожала плечами.
– Есть источник, понимаешь? Это то же место, откуда приходят и солнечный свет, и незнакомцы, которые внезапно появляются и помогают, когда шина сдулась.
– Хочешь сказать… типа Бога? – спросил он. На лице читался легкий ужас.
– Не знаю, – ответила девушка. – Не знаю, как это назвать. Для большинства нас, ходивших в католическую школу, Бог – пожилой мужчина с бородой, хранящий молнии для наказания мастурбирующих. Для меня это не так. Для меня это не Бог.
Жюльен закатил глаза.
– Ага, мне на всю жизнь хватит этой католической школы. Я неплохо разбираюсь в Боге.
На мгновение они замолкли.
– Так… как это работает? – спросил Жюльен.
Луми задумалась.
– У тебя есть здесь что-то, приготовленное не тобой? – спросила она.
Жюльен подумал о содержимом холодильника.
– Хм-м-м, – он пошел к нему, достал тарелку и вернулся с кусочком грушевого тарт-татена. Жюльен дал Луми вилку, и та отрезала часть пирога. Попробовала крошечный кусочек обожженным краешком губ.
На мгновение она остановилась, оценивая вкус.
– Этот человек спешил. Скорее всего, хотел побыстрее добраться домой… в конце дня, может быть? Здесь также ощущается материнская любовь и забота… это приготовила твоя мама? – спросила она.
Он покачал головой. В уголках глаз появились морщинки.
– Боже, это невероятно! Это приготовила моя экономка, Берта. Она заботливая, как мама, и она приготовила торт перед тем, как уйти, так что да, она спешила домой к семье.
Луми слегка улыбнулась.
– Бывает, что эта способность оказывается полезной? Уверен, таких случаев много, но тебе, наверное, удавалось спасти чью-то жизнь или сделать что-нибудь такое же важное? – спросил он.
Ей сразу вспомнился Колтон. Луми подумала, что ответить, и решила в этот раз опустить тот случай, когда ощутила гордость, аплодируя Колтону на поэтическом слэме. Она также не стала упоминать медное кольцо с золотым покрытием, которое он ей подарил, делая предложение. И угол, под которым ноги балерины обхватывали талию Колтона, когда Луми застала их вместе.
Она прокашлялась.
– Ну, этот дар помог мне узнать, что бывший жених изменяет мне.
– Что? – спросил он шепотом, хотя они и находились в тихой комнате.
Луми глубоко вздохнула и кивнула.
– Он каждый вечер готовил для меня ужин, и примерно через две недели после помолвки от всего приготовленного им меня начинало тошнить. В этом не было смысла, потому что еда была свежей, хорошего качества. И тогда до меня дошло, что дело может быть в эмоциях. Однажды я специально пришла домой пораньше и застала его в постели с другой, – Луми удивилась тому, как смогла вместить конец двухлетних отношений и помолвки всего в несколько предложений.
Жюльен сжал ее загорелую руку бледными, покрытыми веснушками пальцами.
– Мне так жаль, что тебе пришлось через это пройти, – сказал он. Она сжала его руку в ответ и долгое время они сидели молча.
– Нужно заметить, что, если бы у меня были такие способности, я бы не захотел быть поваром.
Она печально вздохнула.
– Иногда становится очень трудно. Но мой дар также помогает ощущать связь с людьми. Я не очень общительная и мне часто кажется, словно я одна в своем маленьком пузыре. Но бывает… как в случае с тобой… я улавливаю другую сторону человека, о которой, возможно, никогда бы и не узнала.
– Со мной? Что ты узнала обо мне, попробовав мои блюда? – спросил он.
В горле встал ком.
– Что ты… другой, не такой, каким я тебя изначально считала.
На его лице медленно расползлась улыбка.
– Жаль, что я не смогу целовать тебя еще два месяца.
Ее смех прозвучал как удивленное хихиканье.
– Два месяца? Ты что, разговаривал с доктором?
Он игриво кивнул.
– Мы немного поболтали.
– Ну конечно, – заметила она.
Они молчали, пока Жюльен не вскочил с дивана.
– О боже, – выдохнул он.
– Что? – спросила Луми. – Что такое?
Он тяжело вздохнул и опустился обратно на диван.
– В тот день, когда я готовил чизкейк, я попросил Эсме помешать тесто для меня, пока говорил по телефону, – сказал он.
Луми уставилась на Жюльена.
– Эсме… секретаршу? – наконец спросила она.
Он кивнул, поджав губы.
– Но ох, – Луми вспомнила, что Жюльен рассказывал ей о странных подарках. Каждый день Эсме работала через дверь от него. Луми не сомневалась, что Эсме наблюдала за ним и надеялась, что у нее есть шанс. Пока не пришла Луми, секретарше, наверное, казалось, что он у нее был. А когда стало очевидно, что у нее и Жюльена не только рабочие отношения…
– О боже, – произнесла девушка.
Жюльен закрыл лицо руками.
– Я понятия не имел, – сказал он.
Она потерла его плечо здоровой рукой.
– Нет, конечно, нет. Откуда тебе было знать, что твоя девушка что-то вроде пищевого экстрасенса, ведь тебе никто не сказал об этом? – заметила она.
Жюльен покачал головой, а потом взглянул на нее сквозь пальцы. По лицу медленно расползлась улыбка.
– Ты сказала «твоя девушка»? – спросил он.
– Ага, наверное, так и есть, – ответила Луми. – Нужно еще во многом разобраться.
– Например?
– Эсме. Как я могу вообще ее обвинять? Уверена, она даже не знала, пока мешала то тесто, что ее неприязнь попадет прямо мне в кровь, – заметила Луми.
– Ух, какой бардак, – сказал Жюльен. – Если бы я высказался ей насчет подарков, ничего бы не произошло.
Луми покачала головой.
– Мы не можем быть в этом уверены. Это все равно могло произойти, поскольку она уже давно мечтала о тебе. И ненавидела любого, кто подбирался к тебе слишком близко. У нее есть права на эти чувства… пусть они и неприятные.
Жюльен молчал. Выражение его лица нельзя было прочитать. Внезапно Луми почувствовала себя так, словно ходила весь день. Веки отяжелели.
Жюльен заметил в ней изменение и положил руки ей на плечи.
– Луми, ты в порядке? – спросил он.
– Просто внезапно почувствовала сильную усталость, – ответила она.
Жюльен кивнул.
– Это понятно… много всего нужно обдумать. И у тебя долгое время не было такой физической нагрузки. Хочешь поспать?
– Мы только что спали, – засмеялась она.
– И? – спросил он. – Я не беру деньги за сон.
Луми собиралась отказаться, но широко зевнула.
– Знаешь, может, пару минут, – сказала она, закрыла глаза и откинулась на диванчик.
Спустя тридцать минут Луми открыла глаза. Жюльен сидел рядом с ней и читал газету, включив торшер на приглушенное освещение.
– Жюльен? – прошептала Луми, и мужчина повернулся к ней.
– Да, милая? – спросил он.
– Который сейчас час?
– Десять, – ответил он.
– Мне пора, – сказала она, встав и потянувшись.
– Знаешь, тебе не нужно уходить, Луми, – сказал он, медленно проговаривая слова.
У Луми перехватило дыхание.
– Эм… да. Мне нужно пойти домой и принять душ.
– У меня тоже есть душ.
– О, неужели? – рассеяно спросила она.
– Да, мне надоело купаться в реке Гудзон, – широко улыбнулся он. Луми игриво закатила глаза.
Жюльен провел ее в коридор по полу из твердых пород дерева и открыл белую дверь с матовым стеклом. Ванная была безупречна, ни пятнышка, белая, как и следовало ожидать. Жюльен взял плюшевое красное полотенце из шкафчика и быстро поцеловал девушку в лоб, прежде чем закрыть за собой дверь.
Оставшись одна, Луми сняла платье, осторожно, пытаясь не задеть ожоги, и встала обнаженная перед зеркалом. Она осмотрела верхнюю часть тела, от лица до шеи, холмики грудей, живот. Если быть честной с самой собой, поверхность, покрытая ожогами, была не очень большой. А все остальное тело выглядело и казалось не изменившимся.
– Луми, я забыл, что в ванной нет…
Он приоткрыл дверь позади нее.
– Мыла.
ЖюльенГлава тридцать пятая
Жюльен говорил серьезно, когда собирался оставить Луми в покое. Но увидев ее стоящей в ванной, он решил, что у равнины между ее лопатками есть свой собственный язык. Она словно бы говорила с ним, рассказывала то, что только он мог понять. Оставаться спокойным было невозможно.
– Можем попробовать, Луми? Я буду осторожен, очень осторожен, – прошептал он.
– Ладно, – тихо сказала она в ответ, выключив свет в ванной, прежде чем он успел унести ее оттуда на руках.
Жюльен поднял ее и пронес через порог основной спальни, отмечая некий символизм. Он щелкнул включателем, и комната наполнилась слабым светом. Жюльен нежно, как розу, уложил Луми на край кровати.
Он заметил удивление на ее лице, когда девушка поняла, что главная спальня выполнена в морских, серых и кремовых цветах, в отличие от всей той белизны, покрывающей жилое и рабочее помещение Жюльена. Он лег позади нее и положил руку на ее талию, притягивая ее ближе, пока они, словно две ложки, не устроились рядом.
Мужчина оставил легкий поцелуй на нежной коже ее шеи. В ответ она чуть отодвинула голову, открывая его взгляду нежное место и давая пространство для исполнения желания. Заметив это, Жюльен пошел дальше, его поцелуи становились все более страстными. Он скользнул губами по ее шее, и на секунду его сердце остановилось, когда девушка ответила на поцелуи стоном.