Конечно же его телефон начал вибрировать в кармане. Жюльен достал его и застонал, увидев ее имя на экране.
– Не могу сейчас все это выслушивать, Лу, – сказал он мрачно, кинув телефон на диван в гостиной, сам сидя на кухне. Мужчина прижал костяшки пальцев ко лбу и ждал пока телефон перестанет звенеть.
– Привет, Жюльен. Что делаешь? – расплывчатое эхо голоса Патрика вернуло Жюльена из мест, куда он унесся мыслями еще до того, как поднял трубку.
– О, привет, Пэт. Эм, ничего. Читаю кое-какие отклики на объявление в Крейгслист насчет нового администратора, – рука рефлекторно сжалась на компьютерной мыши.
– В этот раз наймешь парня?
Жюльен глухо засмеялся.
– Хм, наверное, это отличная идея.
Повисла пауза, и Жюльен даже не попытался заполнить эту тишину.
– Ты в порядке, старик? – спросил Патрик.
– Мхм.
– Нет. Секунду, я позвоню тебе по Фейстайм, – Жюльен мысленно застонал, но принял звонок и проигнорировал желание поморщиться, когда на экране появилось обеспокоенное лицо Патрика. Его карие глаза пробежались по Жюльену.
– Жюльен, выглядишь так, словно не брился дня три, – наконец сказал Патрик.
– Ну и что? – ответил Жюльен. – Борода сейчас в моде, не знал?
Патрик что-то пробормотал себе под нос.
– Так… ты выставил и объявление насчет су-шефа, да?
Жюльен сердито посмотрел на него.
– Прости, что?
Патрик вздохнул, поправив воротник, пытаясь не смотреть на камеру.
– Слушай, старик, мне не хочется быть тем, кто скажет тебе это. Ты довольно-таки чувствительный парень… обычно. Но Луми сказала, что не вернется в «ДЭКС», вы больше не вместе, а ты все еще ждешь ее.
Жюльен слушал его, застыв как статуя.
– То есть это грустно, понимаю. Мы все хотим, чтобы все получилось, но нужно быть честными друг с другом. Чаще всего такого не происходит, – сказал Патрик, скучивая скрепку, поднятую со стола.
– Патрик? – произнес Жюльен.
– Да?
– Я правда не хочу об этом говорить.
Патрик вздохнул.
– Ну да. Тогда оставлю тебя одного. Если хочешь пойти на бранч в эту субботу…
Жюльен нахмурился, сморщил нос.
– Я дам тебе знать, – сказал он глухим голосом.
– Ладно, тогда скоро созвонимся, – сказал Патрик. Он завершил видео-звонок, снова оставляя Жюльена наедине с самим собой.
ЛумиГлава сорок третья
Луми позвонила в дверь и подождала, разглаживая лепестки венка из весенних цветов, висящего на двери. Через мгновение она услышала, как Дженни открывает замки с другой стороны.
– Привет, леди, – Дженни весело сказала и открыла дверь, приглашая подругу зайти.
– Спасибо, Дженн, – ответила Луми.
– Давай присаживайся, – сказала Дженни, показывая на прямоугольный обеденный стол. Луми присела, и Дженни пошла приготовить кофе.
На столе стояла миска с лимонными меренгами и Луми схватила одну, рассматривая ее.
– Дженн, я попробую, – спросила она, засовывая сладость в рот.
– Конечно, леди, – из кухни донесся голос Дженни. Луми попробовала языком сахарную сладость, поняла, что ей чего-то не хватает, достала салфетку и выплюнула. Она пошла на кухню и выкинула салфетку в мусорное ведро. Ее взгляд метнулся к шкафам и столешницам, задержавшись на коробке шоколадных капкейков. Луми схватила ее.
– Могу я попробовать вот это? Ты не против? – спросила она Дженни.
– Эм… конечно, нет, милая, – ответила Дженни, глядя как Луми взяла капкейк, попробовала, а потом выкинула в мусорное ведро.
Луми чувствовала, что Дженни смотрит на нее, но не могла остановиться.
– Луми… что ты ищешь? – спокойно спросила Дженни.
Луми замерла, только ее пальцы быстро двигались, вытирая кусок шоколада о салфетку.
– Что бы то ни было… ты не найдешь это в еде, – мягко сказала Дженни.
– Тут ты ошибаешься. Мне нужно идти, – сказала Луми, направляясь к двери шаткой походкой. – Скоро увидимся, Дженн.
– Но подожди, – ахнула Дженни. – Мы даже кофе не попили!
– Прости, – хрипло сказала Луми. – Мне нужно идти.
– Луми, почему бы тебе просто не попробовать снова ему позвонить? Прошла неделя, – эхо голоса Дженни последовало за ней, уже уходящей прочь по коридору. Луми покачала головой и с грустным взглядом послала Дженни воздушный поцелуй, прежде чем спуститься вниз по лестнице.
ЖюльенГлава сорок четвертая
После долгого вечера на кухне Жюльен в последнюю очередь хотел идти домой. Прошло три недели с тех пор, как он говорил с Луми, и он не мог заставить себя перезвонить ей. Он видел ее в своей постели, на диване, на кухне. Желание прикоснуться к ней, обнять ее, приносило неутихающую боль.
Мужчина выключил свет и сел на металлический стул. Их металлический стул. Как ни странно, а он хорошо понимал, что это так, иногда Жюльен предпочитал сидеть на кухне в темноте после закрытия ресторана.
Молчание, царившее между ними, было не похоже ни на какой другой разрыв или ссору. Жюльен не чувствовал желание заглушить громкое эхо ее отсутствия чем-то другим. Ни выпивкой, ни вечеринками. Он знал, что ничто из этого не сработает.
Забавно, что он никогда не хотел долгих отношений с одной женщиной. А теперь, когда он наконец встретил ту единственную, она не захотела остаться с ним. Было не смешно.
Жюльен посмотрел на огоньки города, вспоминая другой рассвет, когда она лежала в его объятиях прямо на этой кухне. Луми не знала, что он проснулся, пока она еще спала, и во сне ее дыхание тихо шумело в горле. Она сделала его совсем другим человеком. Если бы до той ночи кто-то сказал ему, что видел дух, сияющий в человеке, он бы сказал им перестать пороть чушь. Но тем ранним утром, когда она спала в его объятиях, с ним было крепко сплетено не только ее тело, так, словно освободиться нельзя.
Ему бы задаться вопросом, почему он волновался, если это правда. И ему сразу же захотелось кого-то ударить. Жюльен позволял себе эмоционально расклеиться – это худшее, что он мог сделать. Мужчина заставил себя встать, закрыть ресторан и выйти в ночь.
Обычно начало лета было любимым временем года Жюльена, и все-таки в этом году оно показалось безрадостным и пустым. Нежный ночной воздух ласкал его лицо и в нем ощущалась она. Словно она сама была недалеко от него.
Жюльен пошел по Бродвею, добрался до дверей своего дома и прошел мимо, направляясь в парк. Роджелио сидел за каменным столом и играл с подругой в круглых очках и с дредами медового цвета. Щегольская красная шляпа была сдвинута набок.
– Дэкс, – сказал он, кивком приветствуя Жюльена. – Ты следующий. Но просто предупреждаю, одной минуткой может не обойтись. Игры могут затягиваться, если противник достойный, – он подмигнул женщине, сидящей напротив него.
Жюльен кивнул в ответ и сел за рядом стоящий столик, чтобы понаблюдать за игрой. Игра и вправду продвигалась медленно. Казалось, что Селеста предсказывает каждый шаг Роджелио и занимает место на доске прежде, чем он успевал передвинуть туда свои фигуры. А Роджелио знал, как блокировать ее, когда та старалась сделать храбрый ход. Они радостно смеялись, когда кто-то блокировал или раздражал другого. Это все было частью игры, и они погрузились в нее, может, и не собираясь заканчивать, судя по скорости принимаемых ходов.
Жюльен не мог смотреть на них и не вспоминать Луми. Он не мог представить, что проживет остаток жизни вот так, не имея возможности поговорить с ней, рассказать о безумных вещах, произошедших в тот день, поделиться с ней всем этим. Если только брак стоял на их пути, так ли он был обязателен?
Впервые в жизни он испытывал желание завести собственную семью… с ней. Он представлял, что как только он найдет правильного человека, у него будет все также, как и у родителей. Но он понимал, что это не единственный вариант.
– Я был груб. Это Селеста, мой партнер уже 35 лет, – сказал Роджелио.
Селеста улыбнулась и сделала реверанс, сидя.
Партнеры. Первым импульсом было позвонить Луми, но Жюльен решил все обдумать, поразмышлять еще немного. Время еще не пришло, но придет. Они найдут выход, с браком или без. Ему нужно быть с ней. Жюльен встал, собираясь уйти.
– Сегодня не играешь, Дэкс?
Жюльен покачал головой.
– В другой день, друг мой. – Он пошел прочь, когда Селеста объявила ничью, и Роджелио наклонился за поцелуем.
ЛумиГлава сорок пятая
Шорох крошечных легких ножек по пластиковому покрытию действовал Луми на нервы, ведь она пыталась заснуть на диване. Девушка изгнала себя сюда, поскольку каждый раз ложась на кровать, она чувствовала, как мысли возвращаются к Жюльену.
– Черт, – пробормотала она, – теперь у меня здесь мышь в придачу.
Она все еще не могла расслабиться. Попытки найти работу в первые недели после ссоры с Жюльеном только усугубили ее тревожность. Она все еще не обнаружила то, что можно съесть и немного расслабиться, пусть немного. А вина… снова она ощутила груз вины, вспоминая обиду на его лице.
И хуже всего то, что какая-то часть ее хотела ответить да, и не такая уж маленькая часть. Она действительно хотела всегда быть с ним. Хотела просыпаться рядом с ним каждое утро, зная, что они могут рассчитывать друг на друга. Хотела заставлять его улыбаться по пустякам. Ей нравилось все в мечтах об их совместном будущем. Заперев себя в квартире, Луми только и могла думать о тех первых днях, когда она вернулась из больницы и он приходил заботиться о ней.
Но эти голоса не заглушали шепот. Корни были слишком крепкие и слишком долго прорастали в ее психике. Луми повторила ритуал: достала телефон, нашла его номер, посмотрела на экран, а затем кинула телефон в угол, прикрыв рот подушкой, чтобы кричать в отчаянии, не пугая соседей, что кого-то убивают.
– Почему я все еще здесь? – вырвалось у нее. Лу-ми оглядела смятые обертки от конфет, разбросанные по полу. У нее не было ответа. Едва видя что-то через слезы, она набрала номер на экране.