Да, и мы тоже стары. Многие атомы в наших телах, например углерод и кислород (см. подробнее в «Сотворенные из углерода»), — это остатки бульона, сваренного внутри гигантских звезд, и вы лишь немного отличаетесь строением от всего остального. Поскольку вы живете в той или иной форме уже 13,8 миллиарда лет, неудивительно, что иногда вы чувствуете себя изможденными.
И вы должны были стать именно собой — здесь, тогда и сейчас. Другого выбора у вас не было. Все, что случилось с момента Большого взрыва, происходило по законам Вселенной. И хотя мы знаем не все законы (а те, что знаем, возможно, не понимаем до конца), кажется, что все было решено заранее: все явления и события состоялись единственным возможным для них способом.
В основном мы бактерии
В прошлом много шума наделало высказывание о том, что бактерии превосходят по численности остальные клетки тела человека примерно в десять раз. На самом деле это соотношение, вероятно, гораздо менее драматично и составляет один к одному, то есть на одну часть вас приходится одна часть бактерий. Однако многие факторы могут влиять на это соотношение, например вес тела и чувствительность иммунной системы. По некоторым расчетам, число клеток в вашем теле составляет от 15 до 724 триллионов, а количество одноклеточных бактерий — от 30 до 400 триллионов. Возможно, более примечателен тот факт, что ученые до сих пор не уверены в точности этих цифр. Ваше тело — это страна чудес для микробов.
Бактерии — одна из самых ранних форм жизни. Мысль, что мы покрыты ими с головы до пят, одновременно забавная и пугающая (особенно тревожно становится, когда вы видите их изображения под микроскопом), но подавляющее большинство бактерий приносят человеку огромную пользу: они предотвращают распространение вредных бактерий, контролируют состояние среды на коже и играют решающую роль в развитии и поддержании иммунной системы. Это звучит прекрасно, и так оно и есть.
Возможно, величайшим достижением бактерий является кишечник. В нашем теле этот орган содержит наибольшее количество видов бактерий — невероятно сложное сообщество микроорганизмов, известное как желудочно-кишечная микробиота, или кишечная флора. Отношения между человеком и его кишечной флорой не только взаимовыгодны, но и очень интересны: лишь в последние годы ученые начали понимать, что между кишечником и мозгом существуют сложные и важные взаимоотношения.
Эти два органа связаны обширной сетью нейронов (нервных клеток), химических веществ и гормонов и в совокупности называются «энтеральной нервной системой». Она поддерживает связь с центральной нервной системой, связывающей головной и спинной мозг, но может действовать и независимо от нее. Похоже, бактерии у вас в кишечнике способны не только разобраться с вашим завтраком, но и повлиять на ваше восприятие мира и поведение. Большинство нейронов, участвующих в связи кишечника и мозга, отправляют информацию в мозг, а не получают ее. Странно и удивительно думать, что ваш кишечник, возможно, оказывает больше влияния на ваше настроение, чем что-либо еще, — и в короткой, и в долгой перспективе.
Похоже, наш язык начал подозревать это раньше, чем наука: мы говорим «нутром чую» или называем что-то «тошнотворным». Интересно посмотреть, что бы произошло, если бы мы какое-то время прислушивались к нашим бактериям, а не к мозгу.
Мы помним только свои воспоминания
Раньше считалось, что долговременную память человека можно сравнить с библиотекой, в которой объекты, события и возможности размещаются на полках. Одни из них перечитывают очень редко, а другие время от времени берут в руки и листают. Большая часть книг просто собирает пыль, но всегда на месте на случай, если что-то нужно уточнить. В последние годы это представление было полностью опровергнуто, и теперь мы знаем, что все наши воспоминания могут резко измениться.
Каждый раз, когда вы вспоминаете событие из прошлого, мозговые сети меняются, что, в свою очередь, влияет на последующие воспоминания об этом событии. Так что вы вспоминаете не совсем то, что на самом деле происходило (если этот процесс вообще можно назвать воспоминанием). Выяснилось, что воспоминания не обладают ни статичностью, ни неизменностью, и наш мозг постоянно переписывает их, используя текущую информацию. На этот процесс влияют такие факторы, как окружающая среда, время и настроение, — вместе эти незаметные обновления приводят к тому, что у нас формируются неверные воспоминания обо всем. Автор одного из первых исследований на эту тему объясняет кратко: «С каждым новым извлечением из памяти ваше воспоминание о событии теряет точность — до той степени, что оно становится полностью ложным». К сожалению или к счастью, наши воспоминания становятся вымыслом в большей мере, чем истории, которые мы рассказываем, и чем книги, на основе которых наши воспоминания сформировались.
У этих несовершенных копий, небольших, но повторяющихся изменений в последовательности есть причины. Память должна помогать вам принимать правильные и полезные решения в настоящем, поэтому ей надо оставаться в курсе событий, а не бесконечно застревать в прошлом. К сожалению, это значит, что мы ужасно ненадежные свидетели, потому что мозг постоянно фильтрует наши воспоминания на основе того, кто мы есть сейчас, что мы думаем и чувствуем. Увы, воспоминания, которые нам дороги и к которым мы чаще всего обращаемся, будут самыми неточными, потому что мы так много раз воспроизводили их в памяти. Судя по всему, для того чтобы помнить, мы должны также забывать. Мы способны сохранять в памяти определенные события, пока подавляем другие, — и даже в этом случае мы помним не все подробности, а лишь ряд искаженных деталей.
Наши воспоминания четкие, яркие и часто полностью ошибочные.
Язык науки
Научный язык не предназначен для человеческого слуха, он не слишком-то мелодичен. Ему не хватает эмоций и свободы выражения, он избегает местоимений первого лица единственного числа и строго придерживается формальных, хорошо проверенных правил — и боже упаси использовать восклицательный знак. Язык науки точен и не обладает двусмысленностью.
Тем не менее научный язык упорно остается недоступным для большинства далеких от науки людей — не только по указанным выше причинам, но и потому, что он помещает знакомые слова в совершенно иной контекст. Кроме того, он использует новый вокабуляр, с которым человеку в обычной жизни не приходится сталкиваться.
Во многих отношениях язык — одна из самых больших нерешенных проблем науки, поскольку в наши дни обсуждение и публикация исследований почти полностью происходят на английском языке. Носители языка, как правило, ошибочно полагают, что вся важная информация в любом случае будет на английском языке, а люди, не владеющие английским с рождения, не решаются публиковать результаты на родном языке: вдруг их работу обойдут вниманием или случайно продублируют. Из-за этого мы пропускаем новые важные исследования, опубликованные на других языках, особенно в таких областях, как биоразнообразие и экология, где большая часть работы проводится в дальних странах.
У этой проблемы давняя история. С XV по XVII век ученые обычно использовали родной язык для обсуждения идей, а затем публиковали свои работы на латыни, что разумно казалось нейтральной основой. Но постепенно латынь утратила свою роль в науке: первые выводы Галилея относительно Юпитера и его лун были опубликованы на латыни, но более поздние работы — уже на итальянском языке. Поздние исследования Ньютона сначала выходили на английском языке, а более ранние его идеи излагались на латыни. К началу XIX века лишь три языка составляли основу коммуникации и письменных исследований: немецкий, английский и французский. Теперь, спустя много веков борьбы за внимание, английский определенно стал языком науки.
Этот подход «универсального языка» прежде всего означает, что другие языки рискуют утратить присущие им уникальные способы передачи идей, поскольку они стараются идти в ногу с постоянно развивающейся и меняющейся научной лексикой. Когда мысли, открытия и эволюцию загоняют в такие тесные рамки, особенных результатов ждать не приходится и каждый начинает звучать так же, как и все остальные.
После рассвета холодает
Говорят, что темнее всего перед рассветом, и холоднее тоже, но технически самое темное время — на полпути между сумраком и рассветом, а когда солнце появляется на горизонте, воздух может стать холоднее, чем во время предшествующей темноты. На исходе ясной ночи (когда не было облаков) через час после рассвета может стать даже на несколько градусов холоднее. Видите ли, утро наступает с задержкой.
Все объекты могут и приобретать, и терять тепло. Рассуждая логически, когда предмет теряет больше тепла, чем получает, он будет охлаждаться: ваш организм, небесные тела, наша Земля. В течение дня Солнце нагревает планету, и хотя Земля все время излучает огромное количество тепла, эти отношения остаются в равновесии, иначе мы получали бы больше тепла, чем теряли, и нам всем стало бы жарковато. Но после наступления темноты, когда солнце скрывается с глаз долой, Земля продолжает излучать тепло и остывать. Температура ее поверхности падает, как и температура окружающего воздуха, что побуждает вас прижаться поближе к человеку, рядом с которым вы идете, когда включаются уличные фонари.
И вот наступает рассвет. Нас не удивляет, что он снова приходит, этот туманный розоватый свет, наводящий на философские размышления о мизерности человека. Первые лучи солнечного света, которые касаются поверхности планеты и людей, слабы — им не хватает сил восполнить тепло, которое все еще отдает Земля, и поэтому температура воздуха продолжает падать. В зависимости от вашего местоположения, облачного покрова, влажности и множества других факторов этот период продолжения охлаждения может варьироваться. Он занимает считаные минуты в тропическом лесу, а на полюсах охлаждение может длиться несколько дней.