Я в очередной раз улыбаюсь. Да, отчасти это – лесть, но также и правда. Мигель – один из самых невероятных стилистов Голливуда. Он подбирал гардеробы для большинства знаменитостей, и каждый мечтает заполучить его перед своим выходом в свет.
В этот раз победа досталась мне.
– Тебе просто везет, что я очень люблю ваши песни, – он пытается напустить на себя хмурый вид, но я вижу, как его губы растягиваются в улыбке.
– Обещаю позировать на дорожке в самых выгодных ракурсах.
Он фыркает.
– Милая, с твоим образом тебе не придется этого делать. Все камеры будут направлены исключительно на тебя, – самодовольно заявляет он.
Я в этом даже не сомневаюсь.
Моя прическа почти готова. Я бы назвала ее отголоском стиля девушек-викингов: косы у висков туго сплетены, а затем каскадом спадают с плеч. Глаза густо подведены черными тенями, и теперь серо-голубой взгляд напоминает холодный бушующий океан.
Мигель заканчивает с прической и, не забывая говорить себе комплименты, протягивает мне наряд для премии. Еще никогда в жизни мне так не хотелось побыстрее оказаться на мероприятии. Юркнув в гардеробную, скидываю халат на пол, надеваю тоненькое кружево белья, а сверху аккуратно, чтобы не испортить прическу, – кружевной комбинезон. Его вырез настолько глубокий, что я не надеваю лифчик, а просто поправляю ткань так, чтобы грудь выглядела хорошо. Комбинезон короткий, поэтому мы решили дополнить его высокими грубыми ботинками.
За все эти годы Мигель еще не слышал от меня восторженных визгов при виде одежды, но в этот раз я его оглушила. Стоило мне соединить весь образ воедино, как я сразу чувствую себя так, словно все награды уже мои. А ведь я до сих пор в гардеробной.
Выйдя в комнату, сразу замечаю восторженный взгляд стилиста.
– Детка, ты всегда фантастически выглядишь, но сейчас ты просто неотразима! – шепотом и со слезами на глазах заверяет Мигель.
Мне стоит больших усилий не рассмеяться.
– Алекс, прости, но сегодня ты должна переспать с красавчиком, иначе у него случится инфаркт, – заявляет сестра, наконец-то оторвавшись от журналов.
– Об этом ты точно не узнаешь.
Раздается стук в дверь, а затем появляется Мария.
– Алекс, к тебе пришли, – с улыбкой произносит она.
Я киваю и, повернувшись к зеркалу, еще раз смотрю на себя.
– Иди уже. Честное слово, вам обоим это нужно, – сестра демонстративно закатывает глаза.
– Кажется, яд теперь извергаешь ты, – я подмигиваю ей и кладу в маленькую сумочку телефон.
– Твоя гардеробная все еще в моем распоряжении?
– Ты отдашь ей все? – восклицает Мигель с ужасом. – Это же годы работы! Я не позволю!
Он становится перед входом в храм одежды и упрямо складывает руки на груди.
Я больше их не слушаю, а разворачиваюсь и выхожу. Пусть сами разбираются, что и куда отправлять.
Зайдя в гостиную, вижу, как Кэмерон сидит за барной стойкой и разговаривает с Марией.
На нем облегающие черные джинсы, обтягивающая грудь футболка и пиджак с закатанными рукавами, которые открывают сильные руки. В голове всплывают воспоминания о том, как он держал меня, прижав к капоту машины, и мне приходится нервно сглотнуть. Его светлые волосы уложены в легком беспорядке, и наверняка если я проведу по ним пальцами, то почувствую частичку океана.
Он выглядит в миллион раз круче, чем если бы на нем был костюм за несколько тысяч долларов.
– Привет, – произносит он с улыбкой.
– Привет, – отвечаю я, закусив губу.
Господи, это будет самая мучительная премия в моей жизни.
– Спасибо, что согласился поехать со мной, – говорю я.
– Ты была очень убедительна, – он наклоняется и оставляет на моих губах легкий поцелуй.
Мы не виделись сутки, и сейчас этот жест – словно глоток свежего воздуха.
Я вымоталась за пару дней финальных репетиций. Из-за того, что мы внесли новые композиции в свое выступление, приходится работать с удвоенной силой и продумывать каждую мелочь.
Но это не значит, что мы с Кэмероном не разговаривали. Стоило мне сказать о премии, как он согласился пойти со мной. И это учитывая то, как он устает на соревнованиях.
Если бы не наша занятость, я бы сорвалась и поехала к нему в трейлер, чтобы посмотреть вместе еще парочку серий.
Наша машина почти подъезжает к концертному залу и встает в очередь.
У таких мероприятий свои правила: все появляются в четко назначенное время.
Лимузин ребят едет прямо перед нами, чтобы мы могли выйти вместе.
– Есть какие-то особые правила поведения на красной дорожке? – спрашивает Кэмерон.
Я переплетаю наши пальцы и задумчиво смотрю на него.
– Пожалуй, только одно – будь рядом со мной.
– С удовольствием, – он целует меня.
На самом деле мне большего и не надо. Одно только то, что он согласился пойти на премию, много значит для меня. Моя слава уже доставляет ему неудобства: теперь на соревнованиях всегда присутствует толпа журналистов, пытающихся узнать что-нибудь о нашем романе. Они даже выследили Кэмерона и Криса во время обеда в придорожной закусочной. Я знаю, что у Кэма совершенно другой образ жизни: он не привык находиться в свете камер. И я благодарна ему за то, что он сейчас со мной.
– Мы подъезжаем, – говорит водитель.
Открываю сумку и, достав оттуда зеркальце, проверяю макияж. Ударить лицом в грязь никак нельзя. Кэмерон перехватывает мою руку и мягко поглаживает ее.
– Ты прекрасно выглядишь, – произносит он с улыбкой.
Я сжимаю его ладонь и, убрав зеркало, смотрю, как мы подъезжаем к дорожке. Первой останавливается машина ребят и они, поочередно выходя, машут поклонникам с плакатами.
– Готов? – спрашиваю я.
Усмехнувшись, Кэмерон открывает дверь и выходит. Он протягивает мне руку, и я выхожу следом, попадая в свет камер. Одна за другой следуют вспышки, крики фанатов. Вопросы от журналистов сыплются со всех сторон:
– Алекс, это твой парень?
– Как ты прокомментируешь ваши отношения?
– Если Максвелл выиграет награду, кто будет ее вручать? Вы вместе ради пиара?
Кэмерон кладет руку мне на талию и прижимает к себе, и я обретаю уверенность в каждом шаге. И как бы странно это ни звучало, учитывая, что я была на сотнях премий, сейчас этот жест действительно придает мне спокойствия.
– Детка, ты на месте! – восклицает Рик и за пару шагов оказывается рядом с нами. – Привет, чувак. Я – Рик.
Он с улыбкой до ушей рассматривает нас и протягивает Кэму руку. Дай ему волю – и он встанет рядом с журналистами и завалит меня вопросами.
– Кэмерон.
Пожалуй, такого на красной дорожке еще не видели.
– Я посмотрел парочку твоих выступлений и могу сказать, что я твой фанат, – заявляет гитарист.
Не удивлюсь, если Рик что-то принял: сегодня в нем слишком много энтузиазма.
К нам подходят Марк и Тай. Все выглядят просто отлично: черные костюмы, уложенные гелем волосы, рукава пиджаков закатаны так, чтобы были видны татуировки на руках. Единственное различие – пиджак Рика надет на голое тело и на шее висит пара цепей.
А самое главное – дерзкий взгляд, из-за которого поклонницы теряют голову.
– Так, давайте работать, – окрикивает всех Тай.
Мы проходим дальше, улыбаемся и машем поклонникам. Подписываем плакаты и оставляем автографы на памятных вещах. Отвечаем на вопросы журналистов. Плюс таких премий – время ограничено, и неудобные моменты можно просто проскочить. Краем глаза замечаю Максвелла. Я была права, он просто копия Боно. Правда, более дешевая и неудачная: кожаный костюм, конечно, хорош, но голубые очки, которые нацепил Брайс, совсем не подходят к его образу.
Когда вспышка фотокамеры слепит меня, я быстро моргаю, чтобы не дать глазам слезиться. Все это время рука Кэмерона продолжает лежать на моей талии.
Мы становимся у одного из баннеров, и я, прижавшись к Кэмерону, выставляю вперед ногу, делая выгодные ракурсы для портфолио Мигеля. Подняв голову, мы сталкиваемся с Кэмом взглядами.
– Это мой мир, – я беру его руку в свою и переплетаю пальцы.
– Тогда давай оторвемся, – он подмигивает и, хитро улыбнувшись, целует меня.
Глава 21
За свои двадцать три года я много где побывал и много чего узнал. Я прекрасно различаю волны по форме и направлению. Знаю, где надо повернуть на Гранд-Каньоне, чтобы не пропустить самые интересные места.
Но я понятия не имел, что фестиваль звезд – это совершенно другой мир со своими правилами. Мир гламура и шика. Натянутых улыбок и фальшивых взглядов.
Как объяснила мне Алекс, за столиками все рассажены так, чтобы не пересекаться с теми коллегами по цеху, с которыми есть конфликты. За исключением пиар-ходов.
На сцене играет музыкальная группа, победившая в одной из номинаций. Рядом со столиком танцует парочка, а за другим ведется активный спор о том, какой модный дом превосходит другие.
Это совершенно неизвестный для меня мир, но такой увлекательный.
Сейчас мы с Алекс и ребятами из группы сидим за круглым столом, где каждый второй получил «Грэмми» или иную награду за творческие заслуги. И каждого возле выхода из здания ждут поклонники.
Мне казалось, что в своем большинстве звезды заносчивы. Но разговоры за нашим столиком показали мне обратное. Только что парень, сидящий напротив меня, получил свою статуэтку как лучший рэп-исполнитель, и на его запястье блестят часы стоимостью полмиллиона долларов. Он сказал трогательную речь о том, как был тернист его путь, и заставил многих пустить слезу. И вот сейчас он сидит напротив меня и рассказывает, как ему повезло, что его мать приехала на два часа позже и не застала вечеринку у него дома.
Алекс громко смеется и, бросив на меня быстрый взгляд, прислоняется к моему плечу.
– Чувак, это правда, что твой брат был победителем соревнований по серфингу последних пяти лет? – спрашивает Рик.
Этот парень ко всем обращается «чувак». Он берет бокал с шампанским и одним глотком осушает половину.