Она на мгновение замирает и смотрит так, будто перед ней стоит совсем незнакомый человек. Что ж, у меня то же ощущение.
– Ты ведь не серьезно? – шепчет она с обидой в голосе.
– А ты считаешь, я шучу? Именно после твоего приезда все журналисты как с цепи сорвались и преследуют меня. В Сети то и дело появляются снимки, которых там не должно быть.
Рэйчел продолжает молчать.
– Я могла бы сразу догадаться. Ты появляешься в моей жизни, только когда оказываешься в полном дерьме! Раз за разом одно и тоже: «Алекс, мне нужны деньги», «Алекс, мне нужен кастинг». Ты никогда не звонила мне просто так, не интересовалась, как дела у меня! – выпаливаю я на одном дыхании. – Я для тебя – всего лишь безлимитная банковская карточка, – с горечью заканчиваю я.
Сестра отшатывается, словно я только что дала ей пощечину. Ее губы дрожат, а из глаз катятся слезы. Она и правда хорошая актриса.
– Как ты могла? Неужели деньги важнее? – с досадой спрашиваю я.
Не понимаю, как я могла так ошибиться, я же верила ей. Видела, что она стала другой.
– Это не я.
– Пожалуйста, Рэйч, просто признайся, и все.
– Я не делала этого! – вскрикивает она. – Я бы никогда в жизни тебя не предала. Не нужны мне твои деньги, ясно? Я просто хотела побыть с тобой.
Я начинаю смеяться.
– Вот как? Не нужны деньги? А не ты ли попросила у меня тридцать штук, заявившись на порог моего дома? Не тебе ли была нужна работа? Я могла бы подыграть в этой лжи, но слишком устала от игр.
Сестра смеряет меня гневным и в то же время разочарованным взглядом. Смахнув с глаз слезы, она подходит к комоду и, открыв верхний ящик, вытаскивает оттуда толстый конверт. Он до боли мне знаком. Швырнув его на постель, сестра впивается в меня взглядом.
– Вот твои деньги! Я ничего не брала! – она указывает на банкноты, рассыпавшиеся по покрывалу. – Ты права! Ты моя сестра! И я бы никогда в жизни тебя не предала! Но ты была мне нужна!
Теперь настает моя очередь молчать и хлопать глазами.
– Я все это придумала. Не было никакой гонки и долга. Не было потопа в квартире. Мне просто была нужна моя старшая сестра, по которой я скучала все это время. Я знала, что, если приду к тебе и просто скажу: «Эй, Алекс, пойдем попьем кофе», ты бы никуда не пошла и уж точно не поверила бы мне. Поэтому я придумала этот долг. Я знала, что ты выручишь меня.
– Конечно, выручу! Потому что…
– Потому что ты привыкла, что я вечно попадаю в неприятности! – ее губы вновь дрожат. – Но я просто скучала по тебе.
– Я не понимаю, – бормочу я.
Мне кажется, земля уходит у меня из-под ног.
– Когда ты последний раз была дома? Когда звонила родителям? Когда просто приезжала, чтобы побыть с ними? Помнишь? Я – нет. Тебя никогда нет! – с упреком произносит она.
– Ну извини, что я вкалываю, чтобы у вас все было! – огрызаюсь я.
– А кто тебя об этом просил? – кричит Рэйчел. – Мы были счастливы! Пусть нам не хватало денег, но мы были вместе. А потом ты просто уехала от нас. Да родители из новостей и журналов узнают больше, чем от тебя. Братья уже не помнят твой голос.
У меня посреди горла встает ком, который не дает ни единому слову вырваться наружу. Да, я уехала, но сделала это только для того, чтобы добиться успеха и чтобы моя семья ни в чем не нуждалась.
– Знаю, раньше я подводила тебя. Знаю, что вела себя как эгоистка. Но людям свойственно меняться. Признавать свои ошибки. Учиться на них. Я рассталась с Коди после… Неважно, мы просто расстались. А роль, которую Алан выбил для меня, я бросила. Там был небольшой пункт о том, что надо переспать с режиссером.
– Что? – я с ужасом смотрю на сестру.
– Все это время я работала официанткой в кафе.
– Рэйчел, я…
– Не утруждайся, – гордо вскинув голову, она разворачивается и, открыв шкаф, хватает джинсовку. – Ты отреагировала так, как и должна была. Глупо было надеяться, что ты просто мне поверишь. Я не сливала никакой информации и больше тебя не побеспокою.
Сестра проходит мимо меня и направляется к выходу.
– Рэйчел, подожди! – кричу я и бегу за ней.
Схватив ее за руку, пытаюсь остановить, но сестра упрямо идет дальше. Лишь открыв дверь, она на мгновение оборачивается:
– Видимо, я и правда хорошая актриса, раз ты на протяжении целого месяца верила каждому моему слову. А может, тебя просто устраивало, что я не мешаюсь у тебя под ногами.
Скинув мою руку, она захлопывает дверь прямо у меня перед носом.
Глава 37
Очень странно просыпаться там, где ты не был слишком долго. Я все еще лежу с закрытыми глазами и отчетливо слышу, как на кухне мама готовит завтрак и причитает, жалуясь на отца. Как он выходит на улицу и свистом подзывает собаку. Как в амбаре фырчат и бьют копытом лошади, привлекая к себе внимание.
Ранчо постепенно просыпается.
Открыв глаза и откинув одеяло, я встаю с кровати. Комната совсем не изменилась с того момента, когда я был здесь в последний раз. Белые шторы на окнах, деревянный стол, на котором стоят несколько фотографий в рамках, маленький и пустой шкаф, на стенах висят постеры любимых фильмов. А у кровати стоит стеллаж, заваленный книгами и атласами: чтобы ехать покорять мир, надо было хоть немного к этому подготовиться. Мама говорила, что если я захочу от чего-нибудь избавиться, то сделаю это сам.
Половицы тоскливо скрипят под ногами. Надев спортивные брюки и майку, захожу в ванную и быстро умываюсь. Все кажется таким знакомым и родным, но, с другой стороны, я чувствую себя здесь чужаком.
Когда я спускаюсь по лестнице, в нос ударяет аромат жареного бекона, яиц и оладий. Захожу в кухню и вижу маму: она суетится около плиты и наливает новую порцию теста в сковороду.
– Доброе утро.
От неожиданности она подскакивает.
– Господи, ты меня напугал! – восклицает мама, схватившись за сердце. – Доброе утро, сынок, – она подходит ко мне и, поцеловав в щеку, крепко обнимает.
Мы стоим так некоторое время. Мама прижимает меня к себе, ее руки гладят мою спину, и у меня щемит сердце от этого. Я обнимаю ее в ответ и прикасаюсь губами к ее макушке. Мне так ее не хватало. Глупо было бегать в поисках спасения по всему миру, когда можно было просто остаться дома.
С тех пор, как вчера ночью я переступил родной порог, мама не перестает улыбаться и плакать. Я приехал чуть за полночь, но Брэнда Райли была готова начать замешивать тесто для пирога в ту же секунду, как услышала из дома мотор моего пикапа.
– Оладушки! – мама быстро отстраняется от меня и подбегает к плите, чтобы перевернуть выпечку. – Как тебе спалось? Я ничего не трогала в твоей комнате. Если кровать неудобная – в чем я не сомневаюсь, – мы можем ее поменять.
– Мам, все хорошо, – сажусь за стол и пытаюсь сдержать смешок.
Кровать и правда маловата, поэтому сегодня мы с Крисом поедем в город и купим что-нибудь поудобней. В конце концов, я спал на ней, когда был подростком.
– Держи, – мама ставит передо мной огромную тарелку с завтраком, и мой рот сразу наполняется слюной.
Она с улыбкой смотрит на меня, а затем открывает холодильник и достает оттуда бутылку с апельсиновым соком.
Мне кажется, я не ел целую вечность: мой желудок громко урчит, стоит кусочку бекона оказаться во рту. Увидев мою реакцию, мама улыбается еще шире. Даже если бы я был сыт до отвала, я бы все равно поел, чтобы увидеть тот восторг, который отражается на ее лице.
– Расскажи мне, как вы добрались? Больше сотни миль проехать, кошмар какой-то! – причитает она.
В этот раз я не могу сдержать смех. Наверное, я навсегда останусь для нее маленьким ребенком.
Наполнив стакан соком, она садится напротив меня.
– Отлично. Правда, пару раз задержались на долгий перекус, когда Уитакер решил пофлиртовать.
Отломив вилкой небольшой кусок оладушка, отправляю его в рот и закрываю глаза от наслаждения. Вот по чему я скучал.
– Ох, я так соскучилась по малышу Крису.
– Мам, умоляю, не называй его так. Его самоуверенность и так терпит поражение в последнее время, – со смехом заявляю я.
Она отмахивается от меня. Если Криса назвать «малышом» и сделать это здесь, в Техасе, то, боюсь, у него больше не будет шансов подкатить к какой-нибудь девушке. К тому же он всю дорогу ворчал, что Рэйчел отбила все его желание знакомиться.
Мои мысли постоянно возвращаются к Алекс.
Один день, и я уже в Техасе. Нет океана. Нет шума города. И нет ее.
Взяв кружку с кофе, делаю несколько глотков, чтобы проглотить этот проклятый ком в горле.
– Какие у тебя планы на сегодня? – бодро спрашивает мама, обтерев руки полотенцем.
Она вновь возвращается к плите и переставляет несколько кастрюль.
– Помогу отцу на ранчо, съездим с Крисом в город, – я пожимаю плечами.
– Да, помощь пригодится, – вдруг говорит отец.
Он входит через заднюю дверь кухни и, сняв шляпу, кладет ее на стол.
– Надо перетаскать тюки с сеном в амбар и выгулять лошадей.
Отец садится рядом со мной и, опершись на край стола локтями, смотрит на маму в ожидании завтрака.
– Господи, Такер! Наш сын только приехал, а ты его уже нагружаешь работой. Дай мальчику отдохнуть.
– В этом мальчике девяносто килограммов и почти два метра роста. На нем пахать надо.
Мама раздраженно фыркает и, повернувшись к нему, складывает на груди руки и указывает на него деревянной лопаткой.
– Если он уедет раньше времени, то ты будешь спать в ангаре со своими лошадьми! – грозно заявляет она.
Мама накладывает на тарелку яичницу с беконом и ставит перед отцом. Как бы она ни ругалась на него, она никогда не оставит его без еды.
Отец лишь усмехается и берет ломтик бекона.
– Если он и уедет, то только потому, что ты его сведешь с ума своей заботой.
Можно скучать по оладьям и по собственной комнате, но больше всего я скучал по этому ощущению: я дома.
Когда мы заканчиваем работать, отец облегченно выдыхает и, открыв бутылку пива, протягивает мне. Сев на тюки с сеном около амбара, мы наблюдаем, как солнце медленно садится, окрашивая поля оранжевым светом. Вырвав из-под себя соломинку, сминаю ее между пальцами. Отец не шутил, когда сказал, что приготовил для меня много работы. Тюки с сеном были только началом. С меня семь потов сошло, и я вспомнил, как он гонял нас с братом после школы. Сейчас я уже не мальчик, но это не мешает ему гонять меня по-прежнему.