Черный шов и кожа были туго натянуты и выглядели так, словно в любую минуту готовы порваться.
В руке мертвец сжимал какой-то инструмент с тремя окровавленными зубцами — что-то вроде садовой мотыги или граблей. Возможно, какая-то хирургическая дрянь, но мне было плевать, как она называется, потому что мертвый хрен пошел с ней в мою сторону и мне резко стало не до терминологии.
Мертвец прыгнул. Я перекатился, заставив его врезаться мордой в каталку с трупом старой леди.
Вскочив на ноги, я быстро столкнул оба стола, посылая их между собой и мертвецом. К сожалению, оружие осталось с его стороны. Пришлось схватить с подноса Сика самый большой скальпель.
В пустых глазах мертвеца не было ничего осмысленного. Они подернулись серой пленкой, с губ текла пена. Что бы ни сделал Генри Сик, чтобы вернуть его к жизни, ничего хорошего не вышло. Передо мной был безмозглый убийца. И помимо страсти к собиранию органов, его вряд ли что-то интересовало.
Двигался я быстро.
Я перескочил в проем между шкафами для трупов. Мертвец шагал ко мне, вскинув над головой свою вилку.
Я резанул его по груди, там, где сходились два шва, перетекая на живот. Острое лезвие вспороло нитку, как горячий нож вспарывает воск. Что-то лопнуло и треснуло.
Мертвец замер, глядя, как расходится шов на брюхе и органы вываливаются на пол, словно дохлые жабы. Там было несколько сердец, почки, легкие, печенки, селезенки и всякая прочая фигня — все смятое и перепутанное на манер соломенной набивки.
Труп впервые издал хоть какой-то звук. С жалобным всхлипом он опустился на колени и начал заталкивать органы обратно. Швы разошлись, и органы выпадали после каждой попытки.
Честно говоря, было в этом зрелище что-то печальное. Мне стало жаль несчастного уродца. В том, что случилось, виноват был Генри Сик, но злиться на него бесполезно, потому что он уже мертв. Труп, по крайней мере, отомстил. Как по мне, хоть какая-то справедливость.
Мертвец собирал, засовывал и ронял органы, а я рассматривал потайную комнату, пытаясь понять, чего же добивался Сик.
Хотел побороть смерть и заработал синдром Франкенштейна? Или постоянная работа с трупами толкнула его на попытку обрести бессмертие?
Черт, да может, ему просто стало одиноко и он решил слепить себе друзей.
Я обошел столы и поднял глок, закатившийся под столик со старой леди. Сунул пистолет в кобуру и побрел искать дробовик.
Он валялся совсем рядом с мертвецом, который возился в луже крови со своей коллекцией органов.
Мертвец не среагировал, когда я вытащил из-под него дробовик. И даже когда я прижал дуло к его затылку.
Он просто собирал и заталкивал в себя органы, они выпадали, он снова их собирал и снова заталкивал.
Выстрел прервал зацикленный ритуал, расплескав мозги мертвеца и ошметки его черепа по всей комнате.
Мертвец рухнул на свое собрание внутренностей, пару раз конвульсивно дернулся и затих.
И я остался в тишине, один посреди мертвецкой, в компании трупов, которые были не пойми чем и неизвестно чем еще могли стать.
Я нашел тряпку и тщательно протер все поверхности, которых касался, а затем попятился по лестнице наверх и повторил те же действия в приемной.
Приехав сюда, я умудрился не заметить вывеску: «Мы позаботимся о ваших близких, будьте покойны».
Не знаю почему, но я вытаращился на этот текст и ржал, как безумный, даже дойдя до машины. Возможно, от абсурдности всего происшедшего. А может, потому что я опять завершил одно из многочисленных дел, за которые мне не заплатят. Черт, да я сам потратил на него пару сотен. И в итоге остался внакладе.
А может, меня смешило то, что на хвосте у меня висели копы, и я прекрасно представлял, что с ними будет, когда они увидят сцену в подвале и спустятся потом в канализацию.
Если бы я не знал, что там произошло, у меня бы тоже голова пошла кругом от такого идиотизма.
Так или иначе, во всей этой отвратительной фигне было немало забавного.
ДЖОИ О’БРАЙЕНМаловероятное спасение Джареда Пирса
Джаред не знал, что он рассчитывал увидеть, но уж точно не то, что увидел на самом деле. У существа на заднем сиденье была странная коричневая кожа, похожая на обгоревший кожзаменитель. В затянутой в перчатку руке оно сжимало пистолет с огромным дулом. Джаред понимал, что, если попробует не подчиниться приказу, мистер Хрустящая Корочка выстрелит без промедления. Рассмотреть его в густой тени не удавалось. Джаред взглянул на свое отражение в зеркале заднего вида и резко выдохнул. Узкий полумесяц лезвия охватывал его шею сразу под адамовым яблоком. Лезвие жестко крепилось к подголовнику, и стоило Джареду чихнуть, оно наверняка оставило бы его без головы.
Счастливого, мать его, Рождества.
Собрание анонимных алкоголиков было лучшей частью этого вечера. Учитывая праздничный соблазн, решение спрятаться там в рождественский вечер было довольно мудрым. К тому же после встречи оставалось время на то, чтобы добраться до дома. Но Джаред дошел только до стоянки. Последним, что он помнил, был укол чего-то горячего в шею, когда он опустился за руль своей «пинто». Голова закружилась, мир перед глазами померк, а когда Джаред пришел в себя, его тыква превратилась в карету. Вишневая отделка салона и такого же цвета капот подсказали, что он уже не в своей машине. Вместо крошечной «пинто» он оказался за рулем «бьюика», стоящего не на парковке, а в каком-то сарае. Голова гудела. Джаред попытался собраться с мыслями. Что с ним произошло?
— Тиопентааал натрррия, — пропело существо с заднего сиденья. Голос был хриплым и свистящим, как шелест гравия и вой ветра в дымоходе. — Небольшая доза, только чтобы расслабить… — Когда он говорил, испещренная шрамами кожа перекатывалась волнами. — Заводиии машшшину.
Джаред инстинктивно потянулся к алкотестеру, который всегда держал под рукой. Сила привычки. После той аварии он никогда не заводил «пинто», предварительно не подув в трубочку. Поначалу это было унизительно. Потом начало успокаивать — ритуал напоминал ему, что он справился с проблемой. И вот — простой поворот ключа, и мотор замурлыкал. Так легко. Джаред не доверял такой легкости.
Внезапно включилось стерео, и Нэт Кинг Коул взревел ему в ухо: «Вести ангельской внемли!»
Джаред вздрогнул от неожиданности, и лезвие обожгло ему шею. Рука инстинктивно взлетела к ране, но остановилась, когда Джаред ощутил поток горячей крови. Он ахнул и застыл.
— Осторожшшшно.
Существо помахало ему с заднего сиденья, указывая на огромный кассетник.
— Мой отец ссставил ее на кажшшдое Рожшшдество, каж-шшдый Новый год. И в ту ночь, когда нашшша машина врезалась в яблоню. Яблок было много, они падали везсссде. Тридцать пять лет назад. Мннне было девять лет. Машина загореласссь. Отец умер сссразу, а я выжшшил.
«К сожалению», — подумал Джаред.
Существо наклонилось вперед и положило что-то между сиденьями. Джаред скосил глаза, стараясь не двигаться.
Бутылка текилы. Он сглотнул. С трудом.
— Ты будешшшь праздновать, как он. Мы поедем. Будем ехать и пить, пока не врежшшшемся. Вссссе должшшно быть, как раньшшше. Если кончится бензин, я тебя отпущу. Но есссли мы врежшшемся…
Джаред не мог отвести глаз от бутылки.
— Если мы врежемся, ты тоже не выживешь.
Существо на заднем сиденье фыркнуло.
— Всссе аварии прошшли для меня бессследно. Я просссто вссставал и уходил.
Джаред вздрогнул.
— Ты делал такое и раньше?
— Пресса назссывает меня Сссчастливчик…
Щелк. Мистер Счастливчик взвел курок.
— Пей.
Джаред помедлил, но взял бутылку.
— Один водитель однажшшды перевернул ее, — сказал мистер Счастливчик. — Хотел вылить, но я его застрелил.
Джаред собрал волю в кулак, поднося бутылку ко рту. Он должен был послать к черту долгие годы воздержания. Когда он напился в последний раз, погибло четыре человека. В бутылке плавал червяк — еще одно напоминание о могиле.
Текила обожгла Джареду губы. Что-то внутри его закричало. И тут червяк дернулся. Джаред закашлялся, заливая текилой рубашку.
— Червяк, он…
— Я сссам его сссделал. Чуть менышнше мескаля, и гусеница живет. — На слове «гусеница» он сделал ударение, исправляя Джареда. — Внутри гусеницы — чудная бабочка. А в червях одно говно. Пааапочка любил текилу. И любил жрать гусениц. — Мистер Счастливчик прижал дуло к виску Джареда, толкая его голову на лезвие. Джаред напрягся, сопротивляясь.
— У нассс одно правило, только одно: не останавливатьссся. Перессстанешь пить, перестанешь гнать, и я тебя зассстрелю.
Джаред вывел «бьюик» на грунтовку, едва не ободрав его бока о стены сарая. Водить «пинто» было гораздо легче. А «бьюик» напоминал ему старый «линкольн», тот, который и стал причиной трагедии. Джаред всю жизнь любил большие машины, но с тех пор предпочитал водить нечто менее опасное.
— Куда едем? — спросил он.
— Ты ведешшшь, — просипел Счастливчик, не убирая пистолета.
Джаред лихорадочно размышлял, поворачивая с грунтовки на пустынное загородное шоссе. Больше всего ему хотелось проснуться от этого кошмара. Он выбрал небольшую загородную дорожку, чтобы появилась возможность подумать, собраться с мыслями, и ехал не торопясь. Поначалу Джаред боялся, что мистер Счастливчик начнет возражать против черепашьей скорости, но тот молчал. До тех пор пока Джаред не нарушал правила, беспокоиться можно было только о железном ошейнике.
Но и этого было достаточно.
— Сссначала я заменил ремень безопасссности на лезвие. Номер два боялссся шипов, которые торчали из водительссской двери. Третий знал о гранате в подушшшке безопасности. — Счастливчикулыбался, словно его щекотали. — Тебе известно, что некоторые считают, будто отрезанные головы сссоображают еще пятнадцать секунд? Это не доказано, хотя многие пытались это выяснить. Но не узссснаешь, не проверишь. Надеюсь, тебе повезет…
Хихиканье с заднего сиденья.
— Каждая секунда — это дар, веееерно? — Хихиканье перешло в смех, потом в кашель.