— А я в первый раз ждала девочку. Так была уверена… а родился Никита. — И Алена тяжело вздохнула, словно заново переживая горчайшее разочарование.
— Но у тебя ведь теперь есть Соня! — напомнила Марина.
— Да, теперь есть. Поэтому теперь я опять хочу мальчика.
— А что, будет? — с любопытством спросила Марина.
— Еще точно не знаю, но, кажется, да, — мечтательно протянула Алена и пристально посмотрела Марине в глаза. — Я еще никому не говорила, тебе первой.
— Спасибо. — Марина и в самом деле была тронута. — А можно спросить почему?
— Не знаю. Так. Ты мне очень нравишься.
— Ты мне тоже, — искренне сказала Марина.
— Да? Ну вот и славно. — С Алениных плеч словно упала какая-то тяжесть, и она сразу же предложила: — Послушай, давай ты пересядешь ко мне на кровать и расскажешь мне немножко про вас с Валерьяном, как у вас все получилось и почему.
— Ну… — Марина смутилась и хотя на кровать пересела, но на самый краешек. — Даже не знаю… об этом ведь не расскажешь.
— Почему? — удивилась Алена. — Впрочем, я, наверное, странный человек. У меня, если подумать, просто нет ничего такого, о чем бы я не могла рассказать, зато, правда, есть много такого, о чем не хочу.
Зрачки ее на мгновение сузились, голос стал жестким. Но минуту спустя все снова стало прежним, голос тихим и мелодичным, а сама Алена мягкой и доброй.
— Скажи, ты его любишь?
— Да, — не задумываясь, выпалила Марина и сразу, как бы сдавая назад, добавила тише: — Мне кажется, да.
— Он к тебе очень хорошо относится, — тихо, словно доверяя какую-то тайну, сказала Алена.
— Откуда ты знаешь? Он тебе сам сказал?
— Конечно. — И, видя, что Марина слегка расстроилась, Алена быстро добавила, желая утешить: — Он мне вообще всегда все рассказывает, еще со школы. Всегда и про все.
«Боже мой!» — ахнула про себя Марина, пытаясь представить подобную степень откровенности. А главное — обстоятельства, при которых это «все» и «обо всем» рассказывается.
— А стихи он тебе читает? — осторожно уточнила Марина.
— Стихи? Какие стихи? — словно бы удивилась Алена. — Нет, до стихов у нас как-то не доходило. Нам как-то и без стихов всегда найдется о чем поговорить. А что, он тебе стихи читал? — Алена наконец заинтересовалась. — Какие? Чьи?
— Да так, — неопределенно ответила Марина, ей вовсе не хотелось откровенничать. — Всякие. — И поспешила заговорить о другом: — Алена, а чьи у Вальки в комнате книжки?
— Как это «чьи»? Его, наверное.
— Вот бы почитать!
— Ой-ой-ой! — Алена наморщила лоб и цокнула языком. — Боюсь, что сейчас не выйдет. Валька всегда свой ключ с собой увозит. Подожди до его приезда. Ты что, читать любишь? Так ведь тут библиотека есть.
— Библиотека? — обрадовалась Марина. — Где? Большая?
— Довольно-таки. А где… Знаешь, тут так не объяснишь. Пойдем, покажу.
Алена мягко, по-кошачьи потянулась и легко поднялась. Они вместе вышли и пошли куда-то по коридору, делая петли и повороты. Дорогу Марина, к сожалению, запоминала с трудом. Похоже, в другой раз снова придется спрашивать.
Библиотека и в самом деле оказалась громадная. Размерами она напоминала столовую, а уж книг-то, книг! И каких! Ноги у Марины подкосились, она с жадностью схватила со стоящего у входа стеллажа ближайший к ней томик и опустилась прямо на ковровую дорожку, проложенную между стеллажами, открыла первую страницу и… Через минуту действительность окончательно перестала для Марины существовать.
Несколько минут Алена постояла рядом, потом усмехнулась и неслышно вышла.
17
Следующие два дня Марина читала, буквально не вылезая из библиотеки. Утром, как вставала, так сразу и уходила туда. Она бы, конечно, пропускала завтраки, обеды и ужины, если бы Денис или Алена не извлекали ее из библиотеки, обнаружив за столом ее отсутствие.
Тут было тихо. От остального дома ее отделяли небольшой коридорчик и две плотные двери. Фактически это была пристройка, здесь никто не бывал, и ничего, кроме бесконечных рядов книг на бесчисленных стеллажах, тут не было. И каких книг!
С головой уйдя в беспорядочное и прекрасное чтение, Марина по очереди, наугад снимала с полок Бродского и Бомарше, Мопассана и Монтеня; книги были расставлены по алфавиту.
Все происходящее в реальной жизни она воспринимала сейчас как сквозь дымку. Приехал Валерьян, зашел поцеловать, передал привет от мамы, сказал, что привез вещи. Марина даже не помнила, что она ему ответила. Спала она в эти дни в той же комнате, что и в первую ночь, конечно, с книжкой в обнимку.
В конце концов как-то утром в библиотеку решительно вошел Денис, силой отобрал у нее «Страницу любви» и сказал, что читать так много беременным вредно, ребенок свихнуться может, и что вообще настала ее очередь дежурить по кухне.
— А то как к столу — так «где моя большая ложка?», а как дежурить, ее не найти!
— Денис, я разве отказываюсь? — слабо возразила Марина. Она еще не отошла от прочитанного, и поэтому голос ее звучал нежно, с еле сдерживаемой страстью. Денис с интересом посмотрел на нее, хмыкнул и ничего не сказал.
По кухне деловито сновала Женя, вытирала, перекладывала, выдвигала какие-то ящички.
— Утро доброе! — радостно приветствовала она Марину. — Говори, что собираешься готовить, а я тебе быстренько покажу, где что лежит, а то ты не знаешь тут ничего.
— Что я собираюсь готовить? — растерянно переспросила Марина, бессознательно делая ударение на слове «я».
— А кто же, я, что ли?
Женька усмехнулась, но, видя, что Марина и в самом деле паникует, поспешила прийти на помощь:
— Послушай, сейчас утро, верно? Ну и вари на всех кашу, делов-то!
Марина с благодарностью посмотрела на нее. Кашу варить просто. Берешь кастрюлю, наливаешь воду, сыплешь крупу, соль и сахар, добавляешь потом масло и молоко. Марина, между прочим, не один раз уже варила, правда, дома и только для себя. На одного всего нужно немного, а потом если не выйдет как следует, то кто про это узнает? А здесь… Варить на столько народу! Да чтобы вкусно было. И как она потом в глаза им посмотрит?
— Марина, ну что ты застыла? — поторопила ее Женька. — До завтрака ведь всего ничего! Ты, может, кашу варить не умеешь?
— Умею! — с отчаянием в голосе произнесла Марина и решительно потянулась к банке с надписью «Манная».
Минут через десять она уже сражалась с вылезающими из кастрюли жесткими комками.
— Батюшки! — ахнула возвратившаяся Женя, но, видя, как Марина убита, сразу же деловито добавила: — Давай делать бутерброды, а с обедом что-нибудь сообразим.
И в последний раз возвращаясь к теме каши, Женя сказала со вздохом:
— Зачем же ты ухнула целую банку?! Жди теперь, пока из города привезут!
— Я подумала, что нужно много, — покаянно сказала Марина.
— Ну ладно, не горюй! Что ты сразу не призналась, что не умеешь? Нашла чего стыдиться!
Женька грубовато привлекла Марину к себе, неловко чмокнула в щеку, потрепала по плечу.
— Ничего страшного, все сначала не умеют. Научишься. Давай хлеб резать, а то и с бутербродами не успеем.
Надо отдать должное: по поводу нестандартного завтрака никто не проронил ни слова. За завтраком Марина с удивлением отметила отсутствие Валерьяна и спросила у Алены:
— Он же вроде вернулся, так где же…
— Опять уехал. — Алену очень позабавила Маринина растерянность. — Марин, у него же каждые третьи сутки дежурство, ты что, не знаешь разве?
— А… Ну да, — пробормотала Марина и покраснела. Давненько она тут не краснела.
— Говорил: читать меньше надо! — наставительно произнес Денис. — За книжкой все на свете прозевать можно.
— Да ты не горюй! — утешила ее Женя. — Глядишь, завтра вернется.
— Как завтра? — Марина опять ничего не понимала. «Интересно, — подумала она, — сколько же дней я так прочитала?» И она твердо решила отложить на время визиты в библиотеку.
После завтрака она сначала готовила обед под руководством Жени. Для первого раза вышло довольно удачно. Потом, с трудом перебарывая искушение пойти почитать, Марина отправилась в детскую, где Никита показал ей, как управлять луноходом на расстоянии. Вроде пустячковое дело, а у Марины никак не выходило. Потом она разобрала привезенные Валерьяном вещи и отложила кое-что постирать. Пошла в ванну, отыскала там порошок и тазик и, напевая, принялась за работу.
Она намыливала уже четвертые трусы, когда в приоткрытую дверь просунулась курчавая голова Ильи.
— Можно? — вежливо спросил он и сразу, не дожидаясь ответа, протиснулся внутрь. Его сильное, плотное тело заняло собой изрядную часть комнаты. Сразу стало тесно и неуютно. — Слушай, Мариночка! — деловито сказал Илья, присаживаясь на край ванны и закуривая. — Я бы хотел, если ты не против, сразу же все выяснить.
— Смотря что это «все», — осторожно ответила Марина.
— Ну, например, как твоя фамилия.
— Зачем тебе? — отчаянно и неумело, так что побелели костяшки пальцев, выкручивая очередную часть туалета, спросила Марина, с трудом выталкивая слова сквозь стиснутые от напряжения зубы.
— Ну мало ли… — Илья неопределенно пожал плечами. — В конце концов, все мы, евреи, друг другу родственники.
— Ах вот почему! — Марина рассмеялась. Она практически не знала своих родственников. — Фамилия моя Каплан. Может, тебе это что-нибудь скажет. — И Марина словно бы выжидательно, а на самом деле внутренне смеясь, посмотрела на Илью.
Тот на несколько минут озадачился, затем лицо его неожиданно прояснилось:
— Маму твою не Люсей зовут?
— Ну… Люсей. — Теперь озадачилась Марина.
— Ага. А папа — Алексей Львович, так?
— Ну, так.
— А меня ты совсем не помнишь?
— Нет, — не задумываясь, сразу сказала Марина. Вообще этот разговор все больше ее раздражал. Господи, неужели этот чувак и в самом деле ее родственник? Этого ей только недоставало!
— А ты попытайся! — настаивал Илья. — Восемьдесят первый год. Эстония. Эльва. Ну?