— Домой, — односложно прокричала в ответ Марина.
— Сама откуда?
— Из Москвы.
— А чего так рано? До электрички еще два часа.
— Так, — не вдаваясь в подробности, ответила Марина.
Она вдруг насторожилась. И взгляд, которым буквально буравил ее тракторист, и явственно идущий от него запах перегара ей не нравились.
— Поругалась с кем? — прокричал тракторист.
— Примерно, — все так же односложно ответила Марина, пытаясь отодвинуться подальше, насколько позволяла узкая кабина, вжимаясь в вибрирующее под плечом стекло.
Трактор с веселым тарахтеньем катил по бетонке, все ближе и ближе к станции, и Марина начала уже успокаиваться, посмеиваться над своими нелепыми страхами, как вдруг на шоссе появился поворот влево, в лес, и, к ужасу Марины, трактор свернул туда.
— Стойте! — закричала она что есть силы. — Мне не туда! Мне же прямо надо!
— Не боись, лапушка! — забасил тракторист, ухмыляясь и обнимая Марину за талию крепкой и жесткой, пахнущей соляркой рукой. Другая рука по-прежнему сжимала руль. — Куда тебе торопиться-то? Электричка твоя не скоро. Не боись, доставлю в лучшем виде, небось не опоздаешь.
— А сю… сюда-то мы зачем едем? — еле выговорила Марина, зубы которой выбивали дробь и от страха, и от тарахтения трактора.
— Как зачем? А побаловаться. — И тракторист засмеялся, причем смех его прозвучал для Марины чем-то вроде сатанинского хохота. Она вырвалась, вжалась опять в угол кабины, проклиная себя за дурость и изо всех сил безуспешно дергая ручку двери.
Но, видно, ужас и отчаяние придали Марине сил, она резко толкнула неподатливую дверь, и та неожиданно распахнулась. Марина выбросила вниз сумку, за сумкой выпрыгнула сама, упала на бок на мягкий снег и быстро-быстро покатилась по насыпи вниз в темный, весь заросший колючим кустарником кювет. Тракторист наверху зачертыхался, затормозил, спрыгнул, стал искать Марину, свешиваясь с насыпи и обшаривая кювет глазами. Потом он вернулся в трактор, высветил кусты фарами. Зубы у Марины стучали, она затаила дыхание, прижалась к земле, боясь пошевелиться.
— Эх, да черт с тобой! — прогремело вдруг прямо над ее головой.
Марина услышала, как снова завелся трактор и покатил в обратную сторону. А она долго лежала, съежившись между колючими кустами, сглатывая слезы, бегущие по щекам, и боясь вылезти: вдруг он вернется?
Потом она с трудом выкарабкалась на дорогу, разыскала в темноте сумку и целую вечность шла через лес, возвращаясь на бетонку. Там она протерла снегом лицо и руки, привела себя в порядок и пошла дальше.
Когда она дошла, было еще темно, но в воздухе запахло утром. Первая электричка еще не приходила. На часах было 5.45. Измученная Марина села на скамейку в жарко натопленном зале ожидания, свернулась калачиком на узком деревянном сиденье и заснула.
И ей снова приснился сон, такой же яркий и цветной, как и предыдущий, один из тех, что запоминаются надолго, если не на всю жизнь.
На стене висит плакат, вроде тех, что развешивают в кабинетах физики в школах. На плакате написано: «Пространство возникает ниоткуда, когда есть в нем потребность, и исчезает в никуда, когда потребность в нем исчезает». «Вот здорово! — обрадовалась во сне Марина. — Это же как раз то, что мне нужно! Почему я раньше об этом не знала?»
Сразу, как по волшебству, ложатся в сторону от станции новые рельсы, путь по ним уводит куда-то вдаль. Марина садится в новехонькую электричку и катит в ней по новым, блестящим рельсам в новый, только что возникший город, где ее ждет множество домов, только что возникших из ничего, с абсолютно пустыми новыми квартирами, одну из них займет сейчас Марина, а все прочие — другие люди, которым тоже негде жить. Марина и ее ребенок будут жить в этом городе до тех пор, пока они не смогут вернуться в старую, реальную жизнь, где живут ее родители и пропасть других людей, уже давно вписавшихся в тот мир, но где пока что еще нет места для Марины и ее ребенка.
Но когда-нибудь, когда в этом мире высвободятся места для тысяч и тысяч юных, неопытных и пока еще никому не нужных — тогда они все вернутся в прежний, привычный за годы детства мир, а возникший из ниоткуда город исчезнет так же мгновенно, как и появился. И так все это просто и ясно, что абсолютно непонятно, как могло быть иначе.
Марина проснулась, сладко потянулась и огляделась. Народ вокруг нее пришел в движение. Все суетились, подхватывали узлы, сумки и чемоданы. Из-за окна донесся свисток электрички. Марина тоже вскочила и побежала вслед за ними.
Когда подошла электричка, стоявшие на платформе сели в нее, и через пятнадцать минут Марина уже снова спала, прижимаясь щекой к холодному оконному стеклу. Но на этот раз ей ничего не приснилось.
22
Марина шла по Москве, и ей казалось, она не была тут целый век. Но почему-то ни капельки она по Москве не соскучилась.
После ночных приключений Марине как-то особенно мерзко было ощущать себя грязной и потной, кожу от грязи саднило, хотелось спать, и вообще было ужасно тоскливо. Она шла домой и гадала, как ее встретят, неожиданно ясно осознав, что никому она не нужна: ни отцу, ни даже маме. Теперь, после эпизода с трактористом, все пережитое в Крольчатнике предстало перед ней в совершенно новом свете. Ведь если так, походя, ее может изнасиловать любой, взять и использовать, как тряпку, а потом вышвырнуть и забыть, то ночь с Денисом, которого Марина, конечно, не любила, несмотря на его красоту, и который, разумеется, совсем не любил ее, так вот близость с ним, даже в присутствии Алены (мысль, от которой еще несколько часов назад Марину бросало в дрожь) показалась необычайно привлекательной и во всех отношениях приятной. Вообще причины, из-за которых Марина сбежала из Крольчатника, виделись ей теперь пустяковой блажью. А вот причины, по которым она десять дней назад уезжала из дома, росли и ширились по мере приближения к родному порогу. В самом деле, что она теперь станет делать и кто ей поможет? Все, кто мог помочь, какова бы ни была цена их помощи, остались в Крольчатнике. Ну кто ей теперь поможет, мама? От абсурдности этой мысли Марина невесело рассмеялась.
От автобуса Марина брела медленно-медленно. Чертова сумка резала плечо, ноги подгибались от усталости. Это сколько же она протопала за последние сутки? Заныл легонько низ живота — может, еще выкидыш будет, с надеждой подумала Марина. Она сразу же, конечно, ужаснулась этой своей надежде, но ужаснулась как-то вяло и не всерьез.
В тоске и печали Марина вошла через арку к себе во двор да так и застыла с открытым ртом. Ветер, вечно гуляющий в арке, свистал у нее в ушах, хлестал ее по щекам, спутывал волосы, но она все стояла и стояла, хлопая изумленно глазами. И было чему изумляться! Взад-вперед перед Марининым подъездом, явно поджидая Марину, вышагивал Денис.
Но как это могло быть! Ведь Маринина электричка была первой! Каким образом смог он ее обогнать? Летать он умеет, что ли?
Неожиданно Денис остановился, вскинул свои длинные и пушистые ресницы и увидел Марину, заулыбался, заторопился к ней, подошел, отобрал сумку: «Ты что, дура, такую тяжесть тебе нельзя!» — наклонился, чмокнул в щеку, где-то возле уха. Марина глубоко вздохнула, облегченно рассмеялась и вдруг… заплакала.
Денис схватил ее под руку и быстро потащил за собой. Марина не сопротивлялась, ей было все равно. Какая разница, куда идти, лишь бы отсюда. Ведь по дороге от автобуса Марина ясно поняла: там, куда она так спешила, никакого дома у нее больше нет. Всю жизнь был, а теперь нет. И потому оставалось покорно идти за тем, кто поведет туда, куда поведет, думая о том, какое это счастье, когда тебя ведут, когда есть кому тебя вести. Для Дениса сейчас важно было только одно: увести ее, плачущую, растерзанную, как можно скорее и дальше от этого места, а то ведь, не дай Бог, выглянут ее родители, разговоров не оберешься.
В автобусе язык у Марины развязался, она уже слегка отошла от своих ночных приключений, все начинало казаться ей дурным сном, таким же, как и все прочие сны, приснившиеся ей этой ночью. Было несколько жутких снов, но сейчас ведь она проснулась и едет домой. С любимым человеком. К любимому человеку. Черт возьми, да неважно, с кем и куда, ей сейчас совсем другое важно!
— Денис, — нетерпеливо потянула она его за уши.
— М-м-м? — пробормотал он между поцелуями. — Ну чего тебе, киса?
— Денис, объясни мне одну только вещь: каким образом ты оказался там раньше меня? Я же уехала на первой электричке!
— Ах это! — Денис откинул голову и расхохотался. — Проще простого. Рядом с нашей дачей две станции двух разных железных дорог. Одна направо — там электрички останавливаются чаще, а другая налево, электричек там почти не бывает, но что очень ценно: в шесть утра оттуда отходит скорый. А идти туда гораздо ближе.
Часть третья
1
В электричке Марину развезло, и она проспала на Денисовом плече до самой станции, да и потом толком не проснулась. Денис поймал машину, которая довезла их до самой дачи. Чуть не на руках отнес он Марину в постель, она проспала до ночи, не обратив внимания, чья это была постель. Зато, проснувшись, Марина сразу поняла. За стенами-окнами было темно. Постель была Денисова.
Сам Денис сидел на краю и что-то читал. Услышав, что Марина пошевелилась, он немедленно повернулся к ней.
— Ну что, спящая красавица, оклемалась? Небось есть хочешь?
— Ага!
Она ведь даже не позавтракала. На вокзале Денис хотел купить булку, но они опаздывали. А теперь!
«Надо же, как все повторяется, — подумала Марина. — Опять я, как в первый вечер здесь, страшно сонная и страшно голодная».
— А где Валька? — спросила она с некоторым смущением и страхом.
— Не бойся, ему сейчас не до тебя. — Денис успокаивающе погладил Марину по плечу. Все-то он понимал. — Валька сейчас с Женей.
— Да?! — вскинулась Марина, немедленно ощутив неожиданный и потому особенно болезненный укол ревности.