А Марина еще немного постояла, приходя в себя и собираясь с мыслями. Куда она сейчас едет? Ах да, к Ане. И она побрела в метро.
10
Дома у Ани они почти ни о чем не успели поговорить. Поужинали и сразу пошли спать. А ночью Марину разбудил звонок. Телефон стоял на столе, в кабинете, где она ночевала.
— Hallo! — сказал мужской голос с явным американским акцентом. — May I speak to Ann?[2]
— Wait a minute![3]
Марина вышла в коридор и постучала в Анину дверь.
— Ань, проснись, там твой Патрик звонит из Америки!
— Скажи ему, что меня нет дома!
— Аня, это невозможно. Лучше скажу, что ты не хочешь с ним говорить.
— Скажи что хочешь. Ладно, сейчас подойду.
Аня босиком подбежала к телефону.
— Алло! Да, это я! — быстро заговорила она по-английски. — Зачем ты звонишь? Да, я понимаю, но это неважно. Да, я понимаю, но это неправда. Это не имеет никакого значения. Тогда потрудись его забыть. Подумай лучше о том, что скажет твоя мама, когда увидит счет. Тебе того же! — И Аня злобно грохнула трубку на рычаг.
Резко, точно ноги у нее вдруг подогнулись, Аня опустилась на Маринину кровать. Зубы у нее стучали, ее трясло. Невидящими глазами она посмотрела на Марину.
— Какого черта он звонил! — проговорила она. — Какой смысл орать через океан то, что имеет смысл говорить, только когда сидишь на расстоянии вытянутой руки?
— Ты это серьезно? — Марина с сочувствием смотрела на нее, все было гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд. — Аня, ты, по-моему, ошибаешься.
— В чем же?
— Ну невооруженным глазом видно, что ты его любишь!
— Да я его вообще никогда не любила, если хочешь знать! Я просто хотела переехать в Америку.
— Аня, это не так! То есть, может, сначала это и было так, ну прости меня, я не знаю… Но теперь это явно не так! Да ты подойди к зеркалу, посмотри в свои глаза!
— Что-то ты больно умная стала с тех пор, как залетела!
Обе замолчали. За окном была непроглядная темень, даже в доме напротив светились всего одно-два окошка где-то под самой крышей, и фонари не горели, только внизу то и дело уныло поскуливала несытая собачонка.
— Ладно, давай спать, — сказала наконец Аня.
— Хочешь, ложись со мной, — предложила ей Марина. Диван в кабинете раскладывался и становился довольно широким.
— Нет, — Аня слегка передернула плечом. — Пойду лучше к себе. Выспаться надо, завтра первым уроком физика. Гуд найт, бэби.
— Гуд найт, — словно эхо отозвалась Марина.
Аня ушла, а Марина долго еще не спала, лежала и думала в темноте о том, как все в этом мире сложно.
11
На следующий день, после последнего урока, Марина сразу же заторопилась в раздевалку, на бегу крикнув Ане «пока!». На улице она едва не сшибла пару старушек. Ветер свистел у нее в ушах. Падал легкий снег, и, стоя на эскалаторе, Марина, зажатая со всех сторон людьми и вынужденная из-за этого прервать свой бег, рассматривала причудливые снежинки, тающие у нее на обшлагах рукавов.
В вестибюле метро ее ждал Сергей. Марина едва его узнала. Он был в широченной пуховке и шапке-ушанке.
— Привет! — сказал он. — Как дела, невестушка?
— Неплохо, женишок! — в тон ему ответила Марина.
— Поедем куда или прямо тут переговорим?
— Нет уж, тут не надо! — испугалась Марина. — Сюда сейчас все мои однокласснички набегут.
Подошел поезд, они вошли в него и поехали куда-то. Марина в суматохе даже не обратила внимания, в какую сторону.
— Куда мы едем? — спросила она, так и не разобрав названия следующей станции. Микрофон в вагоне барахлил и вместо слов кряхтел и кашлял.
— Куда? — Сергей задумался. — Ко мне поехали! — сказал он наконец. — Не возражаешь?
— Да нет. Далеко это?
— Три станции. Потом еще две остановки на троллейбусе, но они небольшие, можно даже пешком пройти.
— Тогда поехали!
Квартира, в которую они вошли, была однокомнатной. У дверей лежал круглый вязаный половичок, направо сразу был вход в комнату, дверь налево вела в санузел, а прямо, шага через три, начиналась кухня. Пол был из линолеума, белоснежный. Вообще кругом пылинки не было. Квартира дышала чистотой и порядком. Обои были зелененькие в мелкий розовый горошек. На подоконниках, на столах, на специальных полочках на стенах стояли и висели цветы, которым, судя по всему, жилось здесь неплохо.
Кухня была выкрашена в светло-серый спокойный цвет, на стенах нигде не было ни пятнышка. Возле одной стены в кухне стоял стол, над ним висели хозяйственные полки, заканчивалась эта стена узким высоким кухонным шкафом. У другой стены стоял детский раскладывающийся в длину диванчик, а в углу у окна приткнулся секретер с откинутой крышкой, на которой были разложены учебники и тетради. Над секретером висела книжная полка. Маринин глаз сразу выхватил Булгакова, Высоцкого и двухтомник братьев Стругацких.
— Присаживайся! — Сергей показал Марине на диван. — Чаю хочешь?
— Ага! — Марина энергично кивнула, только сейчас сообразив, как же она голодна. В Крольчатнике в это время они обедали.
— Ты тут вдвоем с мамой живешь? — спросила Марина, откусывая от огромного трехэтажного бутерброда с маслом, сыром и колбасой.
— Ну да. — Сергей сидел на стуле напротив нее и, слегка улыбаясь, смотрел, как Марина ест. — Тебя приятно кормить, — вымолвил он наконец. — Ты с таким удовольствием ешь!
— Да уж, поесть я люблю.
— А по тебе не скажешь. Давай мы с тобой набросаем план. Регистрация у нас с тобой восемнадцатого, это через пять дней, в воскресенье. — Марина кивнула. — Ты запиши себе куда-нибудь, а то забудешь, а Валька мне потом голову оторвет.
— Мне тоже. — Марина послушно вынула из портфеля ручку и тетрадку и записала на обложке сзади: «Воскресенье, 18-е». — В котором часу?
— В 12.30. Значит, прибыть туда надо за полчаса в парадной форме. У тебя, кстати, есть что надеть?
— Найдется. — Марина даже слегка обиделась. Все-таки она была пока что единственной дочкой.
— А у меня вот не факт. — В данный момент на Сергее была индийская рубашка в мелкую неброскую клетку и чистенькие, обтрепанные джинсы. — А с кольцами что мы будем делать?
— Не знаю, — честно сказала Марина. — Денег у меня нет и не предвидится. Может, можно без них как-нибудь? Или давай Вальке позвоним? Если он в Москве, может, он что придумает?
Сергей молчал. В голове у него явно роились какие-то мысли. При этом взгляд его рассеянно скользил по Марининой фигуре, задержался у нее на лице, на глазах. Внезапно Сергей тряхнул головой, точно приняв какое-то решение.
— Нет, — твердо произнес он. — Сам добуду. — И, видя, что Марина слегка встревожилась, тут же добавил: — Да ладно, не бери в голову. Есть у меня кое-какие соображения. Уж как-нибудь, на собственную свадьбу, для своей невесты…
Оба рассмеялись, остро чувствуя двусмысленность этой фразы.
— Послушай, — тихо проговорил Сергей, — смотрю я на тебя и никак не могу понять: ну как ты попала в такую дурацкую историю? Такая красивая девочка, вроде неглупая даже.
— Как попала, как попала. Как все.
— Ну, все! — не согласился Сергей. — То-то и оно, что ты далеко не все. У тебя такие глаза…
— Таких глаз ты никогда не видел, — с улыбкой завершила Марина фразу, давно ставшую для нее привычной. — Вот примерно так и попала. Сначала глаза, потом руки, после ноги, а дальше — оглянуться не успеешь, как в ловушке.
Сергей не засмеялся. Он сидел молча, по-прежнему в упор разглядывая Марину.
— Я, кажется, понял, — сказал он. — Вся твоя беда в том, что ты совершенно себя не ценишь. Ну как можно так глупо растрачивать свою жизнь? У тебя…
— Такие глаза, — снова сострила Марина.
— Да при чем тут глаза! — Сергей, кажется, всерьез рассердился. — Ты вся необыкновенная! И как ты вообще такая по улицам ходишь? Я тебя сегодня в метро увидел — голова закружилась, ей-Богу! На тебя мужики из подворотен еще не кидаются?
— Не кидаются. А голова у тебя не могла от голода закружиться?
— От голода? Почему?
— Да ты совсем ничего не ешь!
Сергей смутился.
— Да я хотел, чтобы ты поела. Я и потом поем, вместе с мамой.
— Почему? Я что, такая страшная, что со мной есть нельзя? Ты себе даже чаю не налил! Мне неудобно!
— И правда, чего это я… — Сергей потянулся и снял с полки чашку, потом все так же, не вставая, достал с плиты чайник и плеснул в чашку кипятку.
«Как же у них тут тесно, в этой кухне! — Марина поежилась. — Нет, я тут просто не смогла бы готовить!»
— Сергей, а скоро твоя мама придет?
— Не раньше шести, а что? Ты сиди, не беспокойся!
— И что, ты бы так до шести часов и сидел голодный?
— Да. Нет. Не знаю… Может быть…
— Ну ты даешь! Так ведь и помереть недолго! Немудрено, что у тебя голова в метро кружится!
Марина неожиданно почувствовала, что ее клонит в сон. Ну да, она же две ночи почти не спала. Потом еще в школу ходила…
— Который час? — спросила она, с трудом сдерживая зевок.
— Полчетвертого. Тебе пора? Ты спешишь куда-нибудь? — Было такое впечатление, что он испугался.
— Да, — Марина слабо улыбнулась. — Домой. Спать. Я очень хочу спать. Я две ночи почти не спала.
— Что так?
— Да у подруги всякие сердечные неприятности.
— Тебе своих неприятностей мало?
— Каких? — Марина искренне изумилась.
— Ну ты даешь! — Сергей рассмеялся. — Если не ошибаюсь, тебе семнадцать лет. Ты залетела от человека, который не собирается на тебе жениться. Тебе приходится срочно оформлять фиктивный брак. И это называется — никаких неприятностей?
— Ну, это не неприятности.
— А что же это?
— Это так… — Марина задумалась. — Проза жизни. — И, не выдержав, улыбнулась. — Если хочешь, поэзия.
— Ни хрена себе поэзия! — Сергей захохотал. — Нет, правду я сказал, цены ты с