Я сделал шаг в открывшиеся створки и направился к Сердцу. С любопытством оглядывающийся Табрис шел рядом не отставая.
— Я чувствую… Его. — Едва слышно прошептал Семнадцатый, когда мы приблизились к последней преграде. — Зачем мы здесь?
— Просто посмотри. — Предлагаю я, посылая запрос в систему. Медленно и величественно «Райские врата» распахнулись, впуская нас в свои владения. Перестав обращать на меня всякое внимание, Табрис быстро зашагал к висящей на кресте фигуре. Он шел целеустремленно и то, что твердая земля кончилась, его волновало мало — он просто прошелся по воде.
— Наш Прародитель. Адам. Тот, кто рожден от Адама, должен вернуться к Нему. — Шептали губы Семнадцатого, по мере приближения. А я просто стоял и смотрел… готовый в любую секунду применить одно из самых разрушительных заклинаний, взывающих к силе Золотого Владыки. — И при этом… Что?!.. Это… Это не Адам! Лилит?! Что все это значит?..
Табрис был растерян. То, что он принял за Адама — Лилит, похоже, было потрясением для него.
— Именно то и значит. — Я неспешно подошел к краю бассейна. — Лилит, породившая «лилим», людей. Вот кто скрывался за семью замками в башне дракона. Не Адам — Лилит. То, к чему ты стремился, оказалось не тем, что ты искал, Табрис. Указанная путнику дорога оказалась извилиста и завела не туда..
— Вот как… Ясно. — Потухшим голосом произнес Семнадцатый. — Значит… ложь? Эти лилимы меня обманули?.. Или… я сам обманул себя? Вот оно как. Зачем? Зачем тебе показывать мне это?
— Считай это знаком доверия. — Пожимаю плечами.
— Доверия, хаа?.. Как глупо… Я принял Зов Лилит за Голос Адама… Ведь Лилит жаждет Адама, а значит — жаждет тех, кто был порожден Им. И она Зовет нас к себе… Но где же тогда настоящий Адам? — Ангел перестал левитировать и опустился на пол возле меня. — Может ты откроешь мне и этот секрет?
— Если ты ответишь тем же. — Чуть улыбаюсь, глядя в красные глаза. — Как на счет сделать это залогом нашей дружбы?
— А ты… странен. Помогаешь лилим, но в то же время готов указать Ангелу на Адама?
— В любом случае, каков твой ответ? Хоть вряд ли это знание придется тебе по душе..
— Даже так? Но теперь я нестерпимо хочу узнать это!
— Значит, договорились. Девочки? Давайте его сюда.
— Что это?! — Мисато подхватилась на ноги, когда всю комнату затрясло. И не только ее — трясло весь Геофронт! — Землетрясение?
Гул и тряска длились целых полминуты, а потом все успокоилось так же внезапно, как и началось.
«Хах, вот оно как! Воистину, Семнадцатый — самый сильный из своего рода!» — Подумал я, ослабляя щит. Чтобы отразить эту атаку, мне потребовалось напрячь все свои резервы. Если бы он не позволил, Синдзи никогда не смог бы победить его. И хотя я ожидал чего-то такого, но даже предположить не мог…
Табрис был в ярости. Его лицо исказила гримаса гнева и отвращения.
— Ты!.. Адам… Наш Прародитель… Он был осквернен твоей грязной душонкой! Ничтожный, мерзкий, грязный лилим! — Сквозь зубы прошипел он и ударил. Два АТ-поля столкнулись, вгрызшись друг в друга. Вся эта ярость, вся злоба и ненависть были направлены на… Гендо. Точнее — на его руку, в которую был имплантирован зародыш Адама. И мне, признаюсь, стоило больших сил защитить бородатого комбинатора от сыплющихся на него ударов.
— Спокойно, спокойно. — Попросил я, обращаясь не только к Ангелу, но и к сороритас. Каждая из клонов уже стояла, окружив беснующегося Нагису, направив на него по «Могильному кресту». — Постой, уйми свой гнев, Табрис. Или ты хочешь, чтобы этот еретик умер просто так?
— Мерзость! — Бросил Семнадцатый, свернув свой «барьер души». Во взгляде, обращенным на бывшего командующего была только гадливость и злоба.
— Теперь ты понимаешь, Каору-кун? — Спросил я, поправляя «сдувшийся» правый рукав. Похоже, нападать он больше не собирается. Прекрасно — иначе я бы просто выжег свой медиум. — Не думаю, что тебе хочется слиться с этим.
— Подобное… Эта омерзительная вещь не должна существовать! — Буквально выплюнул Табрис. — Теперь мне все ясно. Мерзкие лилим… И те, и этот. Хах.. — Он неожиданно усмехнулся. — Выходит, у меня нет выхода! Выбор стоит лишь в том — умереть мне, слившись с Лилит, или дать убить себя. Действительно… Ты прав — у Судьбы действительно злое чувство юмора! А Ангел Свободной Воли может выбрать лишь способ своей смерти. В этом и вправду есть своя ирония.
— Ну почему же? Есть и другие пусти — всегда есть. Например, стать созерцателем. Умереть же можно и попозже.
— Ха… Не могу найти мыслей, чтобы оспорить это. Наверное, ты и рассчитывал на это?
— Как знать.. — Пожимаю плечами и развожу руки… руку… в стороны.
— «Трикстер».
— Что-что?
— Думаю, я нашел определение, что подходит тебе… Наги-сан.
— Хмм.. — Я быстро пробил по поиску это слово. Хах, вот значит как? «Процесс игры», да? — А что?!.. Вполне! Мне нравится! Действительно, чем-то на меня похоже, и ты даже не представляешь насколько. Наверное, я даже сделаю это своей фамилией.
— На здоровье. — Улыбнулся Ангел, но потом нахмурился, переведя взгляд на тащащего на нас глаза Гендыча. — Но прежде..
— Нужно избавиться от скверны, да?.. — И без того мокрый от пота и белый от напряжения Икари буквально посерел от моей улыбки. — Как говорят в одной далекой и мрачной: «Выкорчёвывай корни ереси, а не рви её ветки!».
Глава 26
Я в задумчивости покачивался в кресле Командующего и почесывал за ухом довольную Няшу. Как и ожидалось: когда кризис миновал, порядка двух третьих персонала решила взять «увольнение по собственному желанию». Конечно, я ожидал чего-то подобного, а потому процедура увольнения прошла как по нотам: выдача зарплаты, напутственное доброе слово, гиасс, и вперед — на свободу с чистой совестью и мозгами! Установка была предельно простой: забыть обо всем, что происходило в NERV. Так что можно было не волноваться, что кто-нибудь разболтает что-нибудь ненужное — они просто ничего не будут помнить. В их памяти будет только то, что они работали в институте, но подробностей не будет никаких.
Жалел ли я о столь сильном сокращении штата? Однозначно — нет. Я легко мог бы заставить людей работать на себя, но это неспортивно. Да и, признаться, я надеялся на такой исход. Лишние люди только мешают, а со всей работой вполне справятся оставшиеся и мои девочки.
Кстати на счет них — сороритас продолжают радовать меня! Еще после того добровольно-принудительного отпуска я заметил, что поведение их слегка поменялось. Начали проступать яркие индивидуальные черты — кто-то отращивал волосы, кто-то заплетал косички, менял стиль одежды… Так же следует отметить их особые пристрастия. В общем, девочки начали стремиться к некоторой индивидуальности. Это радует.
Но было кое-что, что оставалось неизменно всегда: их внешность, Аянами, и Икари Гендо. Тут вообще очень интересно вышло: Рей, свою «анне-сан», они очень любят и уважают. Не знаю точно, в чем причина такого отношения клонов к оригиналу, но все сороритас на полном серьезе считают Аянами своей «старшей сестрой» и готовы ряди нее на многое. А вот Гендо..
— Рей?! — Икари округлил окуляры, увидав одну из клонов без шлема.
— Я Сайко. — Одарив Икари холодным взглядом, Шестьдесят шестая без затей прописала бывшему командующему в бубен. — За то, что ты сделал с анне-сан.
— За то, что собирался сделать. — Покачнувшегося мужчину мотнуло в противоположную сторону от еще одного удара в челюсть. Семнадцатая мстительно потирала бронированный кулак и уже прикидывала: куда бить дальше.
— Нам запретили его убивать. — Качнула головой Сорок третья. Чуть подумав, добавила: — И избивать.
— Он набросился на нас и стал в экстазе биться лицом об наши кулаки? — Предположила Сайко.
-.. После чего впал в нирвану, ударив животом мою ногу. — Кивнула Себу, наблюдая на «бьющегося в экстазе об ее ногу» Икари.
Я наблюдал эту картину спустя минут десять после происшествия и лишь подивился поведению девушек. Интересно, когда они успели пообщаться с русскими военными? На базе их вроде бы нет, да и в России миссий не было. Так откуда у них национальная русско-военная логика?!
В общем, на памятный разговор Гендыча доставили слегка помятым и экстазирующим. А я тактично этого «не заметил». Да, девочки нарушили приказ, но учитывая их подконвойного, то на это можно легко закрыть глаза.
Но я отвлекся. Сокращая ненужные подробности — недостатка в кадрах LEIB не испытывает. В крайнем случаем можно повысить численность. Но, думаю, стоит пока что повременить с новыми клонами. Да и с Рей на этот счет поговорить — все же она является копируемым оригиналом, так что ее мнение должно учитываться.
Так же нас не покинули «особые» кадры — Кацураги Мисато и Акаги Рицко. Их бы я в любом случае не отпустил: Мисато талантливый командир и тактик, а Рицко пошла по стопам своей матери и имеет светлую голову и живой ум. Терять таких талантливых людей было бы очень недальновидно и расточительно, и я очень рад, что обе женщины сами решили остаться в NERV. Не знаю, чем они руководствовались, но могу предположить, что Мисто намерена, как и раньше, «уничтожить всех Ангелов», а заодно и следить за непонятным мной. Рицко же просто нечего делать — работа в NERV занимала 80 % ее жизни, из которых оставшиеся 15 % были кошки и 5 % — роман с Командующим. Очень кстати. Она отличный генетик, а это мне очень пригодится в будущем. Генная инженерия не мой профиль, так что многие знания Акаги мне понадобятся. И, если уж я затронул тему генов, стоит ли разнообразить штат LEIB клонами Табриса? Будет просто великолепно, если они унаследуют хотя бы сотую часть мощи Семнадцатого. Хотя, тут имеет место палка о двух концах — копировать воплощение Свободной Воли не самая лучшая идея. Это та ситуация, где плюсы и минусы несравнимы.
Но сейчас мне не до всего этого — есть занятие и поважнее. Едва не произошедший Удар внес в энергоструктуру моего тела жуткий беспорядок. Вот что-что, а Третьего Удара я точно не ожидал от себя. Все-таки тело Евангелиона скрывает в себе многое, о чем не подозреваю даже я — его владелец. Как показало разбирательство — во внутренней генной архитектуре существует некий Механизм, который и стал всему причиной. Первый, мое тело, является клоном Лилит, в то время, как остальные Евы и Ангелы — несут в себе гены Адама. То есть, иными словами, мое тело подобно Лилит и это значит, что оно имеет похожие свойства. Например, вызывать Удары. Удалив из этого Мехинизма Юй, которая являлась катализатором процесса, я и