— Пойдёмте, милейший, — обратился к провожатому магистр, убедившись, что хирдманов можно оставить без особых опасений.
Порученец вывел Эдика и сопровождавших его Аларока и Штерка к входу в Круг Мечей. Аватар монарха находился там же, в окружении многочисленных царедворцев и приближённых дворян. Рэнерайо и верховное руководство Ордена занимали самое почётное место по правую руку от государя. Чародейка выглядела подозрительно усталой, но в её глазах светилось мстительное торжество. Интересно было бы узнать причину, его вызвавшую.
Ортис ди Ньето уже ждал оппонента, вытаптывая в снегу тропинку нервными перемещениями. Одним из его поверенных оказался виконт де ла Вега, которому Эдик сухо кивнул, получив точно такой же кивок обратно. Вторым был коренастый жилистый воин. Таких ещё называют псами войны. Этот не собирался размениваться на соблюдение элементарных приличий. Он просто оценивающе смотрел на представителей Альдеррийского маркграфства как на будущих врагов. Нет, даже не на будущих, на вполне настоящих. Уже врагов! Неприятный тип. Крайне опасный к тому же.
Баронет метнул гневный взгляд исподлобья. На что Эдик лишь поднял брови. Нечего так зыркать, мы вовремя. А то, что ты такой торопыга, сам виноват. Пикировку взглядов прекратил голос Годдарда-Натаниэля.
— Уймитесь господа, на вас смотрят, — вроде спокойным тоном сказал, но ощущения такие, словно отхлестали розгами.
Не известно, какие эмоции испытал баронет, но Эдику от чего-то стало стыдно. Впрочем, ди Ньето тоже покраснел. Вряд ли от стыда, но от досады точно. В любом случае нужный эффект был достигнут. Противники на какое-то времяперестали задирать друг друга.
Вперёд выступила леди Пиддэд. Она раскинула руки, скидывая плащ, оставаясь в лёгкой мантии, облипающей её фигуру при малейшем дуновениии ветра. Звонкий, молодой голос, казалось, полностью накрыл мелкосопочник предгорий провинции Рора.
— Защитники Аркенсейла! Сегодня вы станете очевидцами события, которого ещё не было в истории королевства. В Круге Мечей сойдутся доблестный воин и чародей! Рыцарь и действительный магистр четырёх стихий! — волшебница упивалась вниманием множества мужчин.
Эдик и сам ощутил волну раздевающих взглядов. Даже жутко стало от таких ощущений. Хотя скорее всего, дело было в банально простуде и повышенной чувствительности нервных окончаний. Но, как бы то ни было, магиня получила что хотела, а королевское воинство загудело растревоженным пчелиным ульем. Событие действительно из ряда вон выходящее.
— Причиной дуэли благородных послужило оскорбление действием, — продолжала чародейка, — Встречайте зачинщика! Баронет ди Ньетто!
Молодой человек стал пунцовым от смешанных эмоций. Злость, досада и уязвлённое самолюбие читались сразу, а может, примешивались и ещё какие-то чувства. Хоть леди Пиддэд и не вдавалась в подробности, но все по-любому поняли, что баронет получил по лицу. Никому не понравится, когда про тебя такое рассказывают. Ортис ди Ньетто всё же смог справиться с собой и с независимым видом вышел в круг. Его сторонники заревели в приветствиях.
— Ответчик! Маркграф Адельрийский! — волшебница назвала имя второго участника поединка. — Герой битвы у Трёх Сопок и магистр стихийной магии!
О как! Вчерашнему сражению уже и эпическое название присвоили. Красиво, ничего не скажешь. Сражение у Трёх Сопок, хоть эти сопки и исчезли в неизвестном направлении. И ещё Эдик не предполагал, что у него окажется столько болельщиков. Громче всех, конечно, орали менникайны, но и других воплей было достаточно много. Эдик шагнул к входу в Круг, но его остановила леди Пиддэд.
— Постойте маркграф, — её медоточивые интонации наводили на мысль о приготовленной каверзе, — остался один небольшой, но очень важный момент.
Эдик застыл в ожидании, а Первый Магистр Ордена продолжала разыгрывать свою партию. Она отработанным жестом вытащила из рукава мантии свиток, настолько ветхий, что, казалось, он сейчас рассыплется у неё в руках.
— Это положение давно позабыто и не применялось с незапамятных времён. Но я не вижу причин, почему его не соблюсти на этот раз. Я нашла задокументированное дуэльное правило за подписью досточтимого пращура действующего монарха, Руттгерта Первого, — с этими словами она продемонстрировала свиток всем, кто желал его увидеть. — И оно гласит: если в Круге Мечей сходятся воин и чародей, то следует уравнять шансы, ограничением магических способностей последнего!
Вот же зараза! Отыгралась всё-таки! Нашла способ, курва! И не поленилась же сгонять в королевкую библиотеку, чтобы провести там бессонную ночь в поисках подходящей бумаги. Да ещё и подчинённых, наверное припрягла к этому делу. Как пить дать припрягла, одна бы не справилась. Ведь глупо предполагать, что древний свиток, так кстати оказался под рукой в нужный момент. Подлюка!
Нехорошие слова в адрес красивой женщины вовсе не красили Эдика, но с языка сорвались именно они. Уравнять способности! Может быть, в древние времена, лишение чародея магической силы и уравнивало способности, но сейчас — бабка надвое сказала. Не то чтобы Эдик боялся, но его соперника обучали обращению с мечом чуть ли не с детства, и практически каждый день. А с этим стоило считаться. По крайней мере, принимать в расчёт. Рефлексировать дальше не дала чародейка.
— Подойдите, лорд Эддард, — приказала леди Пиддэд, — и протяните руки.
Местная вариация имени Эдика, заявленная во всеуслышание, вызвала обычную реакцию. По зрительским рядам прокатилась волна удивлённых возгласов, а чародейка тем временем защёлкнула на его руках браслеты. Широкие, из подёрнутой зеленью бронзы, они даже на вид выглядели древними. По всей поверхности артефактов были выбиты руны, и сейчас они засветились ядовитой зеленью.
Эдик не удержался от эксперимента и вызвал Столб Огня, прямо на голову Первого Магистра Ордена. Тщетно, даже ничтожная искорка не проскочила. Браслеты действительно отрезали парня от стихий и заблокировали его способности намертво. Твою же мать! В его понимании ограничение должно́ несколько по-другому выглядеть. Какая-то часть сил должна оставаться. Иначе какое это уравнивание шансов. Эдик за время, проведённое в Аркенсейле уже настолько свыкся с магией, что сейчас чувствовал себя полностью голым. Нет, ну какая тварь! Парень всё не мог успокоиться. На самом деле, знай он заранее, что так обернётся, так и готовился по-другому. Доспех потяжелей хоть бы взял, что ли… Сука!
— Теперь можете пройти в Круг Мечей, маркграф, — обворожительно улыбнулась волшебница и выкрикнула, не отводя от него ненавидящих глаз, — Итак, ответчик! Лорд Альдеррийский! Магистр Четырёх Стихий.
— Единственный и, надеюсь, последний, — добавила она вполголоса, не для посторонних ушей.
Но Эдик услышал, но ему ничего не оставалось делать, как только со злостью плюнуть чародейке под ноги. Ну не биься же сейчас в истерике, настаивая на несправедливости решения Первого Магистра. И некрасиво получится и без толку. Леди Пиддэт совершенно точно знала, что делала. И разыграла всё, как по нотам. Он скинул плащ, хлопнул на прощанье наставника по плечу и взял из рук Штерка секиры. Два раза выдохнул и решительным шагом вошёл в Круг Мечей.
— Бой насмерть! — объявила магиня. — Начинайте!
И посчитав свои обязанности распорядителя ритуала выполненными, она направилась к прежнему месту. Мимоходом бросив торжествующий взгляд на Аларока. А тот застыл соляным столбом, переживая глубочайший шок. Наставник полностью отдавал себе отчёт, чем грозит подопечному затея леди Пиддэд. Сейчас, с вероятностью девяносто девять процентов, он потеряет ученика. И самое страшное, что поделать с этим ничего не может. Да и не успеет. Потому что Ортис ди Ньетто уже пёр на соперника с экспрессией взбесившегося носорога.
В книжках всё это выглядит по-другому. Церемонные приветствия благородных лордов, поклоны, салютование оружием. Потом осторожное прощупывание соперника, шаг–подшаг, перетекание из стойки в стойку… Ничего подобного не было и в помине. Баронет сразу начал с атаки. И бил он словно боевой конь копытом. Поединок действительно занял три минуты, как и предполагал Эдик. Вот только всё это время его самого гоняли по арене, как нашкодившего кота.
Лёгкий доспех парня совершенно не располагал к жёсткому обмену ударами. Да если бы и располагал. С баронетом ему ничего не светило. Ди Ньето оказался слишком хорошим фехтовальщиком и был слишком хорошо вооружён. Максимум на что хватало Эдика, это кое-как отбиваться секирами. Точнее, секирой — вторая только что улетела за границу Круга Мечей, выбитая из рук мощным ударом оппонента. Оставался, конечно, ещё один вариант. Загонять сплошь закованного в тяжёлое железо врага до изнеможения. И может быть, это даже выгорело… С кем-нибудь другим. Постарше и потолще. А баронет был молод, силён и до безобразия вынослив. Он только распалялся с каждым ударом, но уставать не собирался. Скорее Эдик сам запыхается. Да он и запыхался уже. Сказалось всё-таки болезненное состояние и заложенный соплями нос.
Решив, что на сегодня достаточно беготни, парень развернулся к противнику лицом. Похоже, сегодня придётся умереть. Так для чего умирать уставшим. Правда, единственный топор не самый лучший выбор против противника с полуторным мечом, щитом и в полном доспехе. Но не расписываться же от этого в собственной несостоятельности. Эдик попробовал достать баронета. Но тот и в защите оказался хорош. Выпад был легко отбит, а от контратаки ди Ньетто Эдику пришлось далеко отпрыгивать назад. Бессознательная попытка устроить под ногами баронета Песковый Зыбун отозвалась болью в запястьях и зелёной вспышкой рун на блокирующих браслетах. И ничего не произошло, ни единой песчинки не появилось.
Парень взвыл от бессилия и злости. И чтобы хоть что-то сделать, метнул секиру противнику в голову. А сам кинулся ему в ноги с намерением повалить на спину. И снова не вышло. Баронет небрежным взмахом меча отбил летящий топор в сторону, и так вре́зал Эдику углом щита по спине, что он упал на четыре мосла. Следующий удар — коленом под подбородок заставил его опрокинуться назад, и уже вдогонку ди Ньето вбил ему в грудь пятку кованого с