Просто не мог удержаться от вопроса: наверное, все же пожалели, что потащили с собой такую тяжесть? Вначале легко было. А потом, высоко в горах, при разряженном воздухе, не возникали мысли: может, зря?
Валерий Поволяев: Мы ни разу не пожалели, что протаскали тяжеленный стационарный катушечный магнитофон практически по всем горам. Так и шли, попеременно меняясь: в одной руке — ледоруб, в другой — магнитофон с Высоцким. Думаю, без его песенной поддержки вообще бы не дошли! Самое великолепное, что когда мы уже спустились с вершины назад — измотанные, буквально выжатые, — нам зимовщики баню приготовили! Баня была примитивная: надо было окунаться в бочку — другой воды просто не было. Но это казалось настоящей сказкой, которая запомнилась точно так же, как и песни Высоцкого, которые мы, выйдя из бани, слушали на своем магнитофоне!
Специально привел историю во всех подробностях. Думаю, едва ли был другой человек в Советском Союзе, кто сделал бы так много для пропаганды альпинистского спорта! И неслучайно вот уже не одно поколение альпинистов считает Высоцкого своим в доску.
Если вспомнить про мифологизацию личности, без сомнения, Высоцкий является узнаваемым символом альпинизма, даже своеобразной иконой движения. Если же брать строгие факты — разумеется, никаким альпинистом Высоцкий не был по определению. Просто как гениальный актер удивительно органично вжился в эту роль.
Константин Кедров: Высоцкий, думаю, до конца жизни продолжал оставаться дворовой шпаной. А дворовые ребята — они же все дети, независимо от того, сколько им уже стукнуло лет. Этот мир шпаны, мир пацанских понятий — довольно инфантильный, привязанный к авторитетам. Вся эта их бравада: я все могу, мне все по плечу! Василий Аксенов красочно описывает, как Высоцкий в Коктебеле на какую-то там скалу полез. Мол, «лучше гор могут быть только горы!» Все решили, что раз лезет — значит, знает, зачем лезет! Значит, он, мол, альпинист. А Высоцкий там застрял, повис где-то. Его всем Домом творчества потом полдня снимали. Но он вот просто захотел выглядеть таким — сильным, ловким, выносливым, мужественным, умелым альпинистом.
Не только коллеги-литераторы традиционно скептически относятся к Владимиру Семёновичу. (Ну, во всяком случае — в отдельных проявлениях его талантов.) Многие энтузиасты-альпинисты, отдавшие любимому увлечению скалолазанием половину жизни, также несколько скептически относятся к наделению Высоцкого сиятельным ореолом лидера альпинистского движения.
Андрей Юрков: Высоцкий и горы — тут все очень непросто. Высоцкий никогда альпинистом не был. И после фильма «Вертикаль» альпинистом он также не стал: не ездил больше в горы и песен про горы больше не писал. С другой стороны, сыграл он альпиниста в фильме «Вертикаль» настолько убедительно, что многие зрители поверили, что есть такой бард-альпинист Высоцкий. Сменилось поколение, и песни про горы Владимира Высоцкого стали образцовыми, буквально классикой жанра. Хотя, помню, в горах его песни вначале не сразу прижились. С другой стороны, обычные люди — не альпинисты — про горы тут же начали петь на площадях и в скверах.
Непосредственно альпинистский послужной список Высоцкого (без учета творческих заслуг в пропаганде движения) хорошо известен профессионалам. Назвать Владимира Семеновича далеким от темы ни у кого, даже у его откровенных хулителей, язык не поворачивается. Все же Высоцкий прошел необходимое горное посвящение.
Андрей Юрков: Говорят, что другие режиссеры отказывались снимать фильм «Вертикаль» из-за откровенно слабого сценария. А Говорухин взялся — во многом потому, что сам был альпинистом. И знакомств у него в горах было много. К съемкам фильма привлекли знаменитых альпинистов, а актерам предложили пройти обучение в альплагере по программе на значок «Альпинист СССР», считавшейся самым начальным уровнем. Большинство актеров предложение приняли, а Высоцкий не то чтобы отказался, но на занятия ходил редко. Во всяком случае, так рассказывали сами альпинисты, что были тогда там. Актеры двадцать дней изучали передвижение по осыпям, по скалам, по снегу и льду, ходили в перевальный поход. А в конце их ждало зачетное восхождение на гору — завершающий пункт программы обучения на значок «Альпинист СССР».
Кстати, не могу не похвастаться откровенной журналистской удачей. Партнерша Высоцкого по съемкам фильма «Вертикаль», Лариса Лужина, рассказала мне совершенно эксклюзивную историю про это финальное восхождение. Во всяком случае, с ее слов, раньше она всегда опускала важные детали из этой истории. Думаю, что известный высоцковед Лев Черняк удивился, услышав от меня (во время интервью) эту информацию. Даже пообещал найти профессиональных инструкторов по альпинизму, которые могли быть непосредственными участниками данных событий. Чтобы уточнить детали. Да и вообще — подтвердить сам рассказ… Не знаю, правда, чем дело у него кончилось.
Итак, из первых уст…
Лариса Лужина: В сценарии и в жизни так происходит, что альпинисты очень дружны в горах — когда они в связке, когда покоряют вершину, когда чувствуют себя храбрыми, смелыми, сильными, упорными. Человеком с большой буквы себя ощущаешь! Это мы на себе испытали, когда пытались покорить вершину Вулей, вся наша актерская группа. Там Володе, как он потом признался, и пришла строчка:
Весь мир на ладони — ты счастлив и нем,
И только немного завидуешь тем,
Другим — у которых вершина еще впереди!
А целиком эта песня была написана как раз после того, как мы вернулись с покорения вершины Вулей. Не я у него спрашивала, но хорошо запомнила ответ Володи, так как присутствовала при том разговоре. Он рассказывал, что должен быть первый толчок для песни. Когда мы подошли к этой вершине, а мы уже шли почти весь день: преодолели леса, альпийские луга, ледник. И подошли уже к взятию этой вершины, осталось совсем немного добраться до нее, чтобы флажок свой воткнуть. А там уже кругом сверкает лед, кругом вершины в снегах, и вот Высоцкий, как увидел эту красоту, так у него и родилась строчка: «Весь мир на ладони — ты счастлив и нем…»
Впрочем, здесь постараемся отвлечься от рассмотрения творческого процесса. И перейдем непосредственно к сопутствующим ему событиям.
Лариса Лужина: Думаю, так и родилась эта песня: «Сверкает изумрудным льдом, вершина, которую ты так и не покорил». Эти строки пришли к нему здесь, при восхождении на Вулей! Который мы, к сожалению, так и не взяли. Ведь когда мы к пику самому этой вершины подошли, у нас уже просто сил никаких не было. Знаете, я это раньше никому не говорила. Мы ведь по возвращении все дружно заверили Говорухина, что, мол, эту вершину покорили! Но на самом деле мы ее не взяли, — у нас просто сил больше не осталось! Там нужно было пройти еще совсем немного, но это был самый трудный путь. Это уже практически скалолазание — надо было в связке идти!
Невинная по-своему ложь, если подумать. Просто не хотелось расстраивать своего режиссера, что имел некие организаторско-альпинистские амбиции. Но ведь не стоит забывать, что в той штурмующей вершины группе находились две хрупкие женщины — актрисы, а не спортсменки. Привыкшие дефилировать на высоких шпильках, а не продираться куда-то вверх с ледорубом!
Лариса Лужина: Сил не было ни у кого — мы же нетренированные люди! Эта вершина, вообще-то, считается не очень сложной. Она находится около трех тысяч метров над уровнем моря, но она снежная. Нам говорили, что берут ее обычно «значкисты», то есть начинающие альпинисты. И вот нас Говорухин послал эту вершину взять — чтобы мы получили те самые значки и стали наконец «значкистами». А мы дошли — и все, нет просто больше никаких сил! Нас сопровождала опытная альпинистка, заслуженный мастер спорта. Она посмотрела, какие мы все бездыханные, и говорит: «Ладно, ребята — отдохните пока: я сейчас, быстро!» Ей-то такое восхождение — раз плюнуть: она берет по шесть-семь тысяч метров вершины! Вскарабкалась одна — и все!
Помню, озадачился во время интервью: а инструкторша-то зачем тогда туда полезла? Что, просто нельзя было сказать? Оказалось, все не так-то просто. Там же целый ритуал у альпинистов продуман. Чтобы не примазывались к ним те, кто не прошел всех этих горных инициаций. Впрочем, в данном случае случилось исключение из жестких правил. Из гуманных, я думаю, соображений.
Лариса Лужина: Там же нужно было доказать, что мы действительно взяли эту вершину! Нужно было поставить флажок, отрыть специальную ямочку, где лежит список предыдущей группы. Все фамилии, имена вновь взобравшихся кладутся в эту ямочку, ставится флаг. А когда следующая группа покоряет эту вершину, то достает и этот флаг, и эти имена — складывает туда свой список и уже свой флажок ставит. И вот с этим флажком ты спускаешься и доказываешь, что ты, мол, эту вершину взял. Но у нас сил нет. Она говорит: ладно, ребята — не надо, я сейчас сама. Заслуженная альпинистка, жалея нас, за полчаса «сбегала» наверх, положила наши фамилии, флаг наш поставила, забрала с вершины что нужно вниз — отдала нам. Помню, когда мы возвращались уже, то под Вулеем как раз поляна была такая огромная. Так там прямо минеральная вода бьет из земли — мы припали, оторваться не могли, так устали. Ног своих просто не чувствовали: потому что спускаться еще сложнее, чем подниматься, — все время очень быстро идешь, практически бежишь.
За давностью лет данная история почти забылась. Тем интереснее открыть в ней новые важные детали.
Лариса Лужина: Говорухину мы ничего не сказали, что до самого конца не дошли — так формально и не покорили вершину! Сказали, что, мол, взяли. И никто потом так и не открылся. Я Говорухину буквально за несколько лет до его смерти только рассказала правду! Помню, он так злился. Говорит: «Какие же вы сволочи, артисты! Вы меня обманули, а я вами так гордился: всем друзьям-альпинистам рассказывал, что мои артисты — они вон какие!» Про съемки «Вертикали» я много, конечно, рассказывала. Но вот про то, что вершину актерская группа так и не покорила, — раньше не говорила нигде в прессе. По-моему, это и никто другой не рассказывал. Думаю, что можно теперь и широкому читателю сказать правду: считаю, что это действительно интересный и даже по-своему смешной эпизод. Тем более что кроме меня и Риты Кошелевой никого уже в живых не осталось из нашей актерской группы.