что знали: вот, сейчас что-то произойдет!
Роль неформального лидера — неизменно называют тяжелой ношей: мол, люди все время от тебя чего-то ждут, ты должен быть всегда на высоте, всегда в «форме». Возможно, такое положение добавляло внутреннего напряжения: дополнительная психологическая ответственность за свое окружение не могла не давить.
А еще часто отмечают, что все эти неформальные лидеры — порой, слишком уж заигрываются в это свое «приоритетное» положение. Не желают никого слушать, кроме себя. Отвергают все авторитеты на корню: дескать, сам во всем разберусь. Слава богу, что это все — не про Высоцкого. По воспоминаниям, он был просто отличный собеседник: умел слушать и слышать. Да и авторитеты для него существовали. Другое дело, эту привилегию нужно было еще заслужить!
Около десятка экспертов, не сговариваясь, назвали мне в качестве такого непререкаемого авторитета — дядю Высоцкого — Алексея Владимировича. Именно после разговоров с ним, мол, и вдохновился его племянник на создание песен «военного» цикла. Еще бы: дядя — полковник, кавалер трех Орденов Красного Знамени, освобождавший от гитлеровцев Украину и Польшу, участвовавший в боях за Берлин!
Ирэна Высоцкая: Когда к нам в гости приходил Владимир — или с женой Мариной, или один — то он же от своего дяди буквально ни на шаг не отходил: садился рядом и слушал его рассказы о войне. Володя же так умел вдумчиво, внимательно, заинтересованно слушать собеседника: это искусство, конечно, так уметь слушать! Мой отец — это как огромный метеорит упавший, необычайная комета: просто колоссальная личность! Потому, что дядя Сеня, отец Володи — он и эрудированный, и умница большой, но он совершенно другого плана человек. В войну он штабным офицером был — весь 1942 и 1943 год он вообще в Москве прослужил! А мой папа — воевал, не раз видел смерть лицом к лицу! Мой папа и Володя очень дружили, у них было колоссальное взаимное уважение. Когда Владимир узнал в Париже, что его дяди не стало, то он просто ото всех сбежал: в каком-то привокзальном кафе его Марина Влади нашла — он плакал и рассказывал об усопшем! Это мне лично Марина рассказывала: какие он слова говорил и что для него «дядя Леша» значил!
…Увы, нельзя считать, что характер Высоцкого никто не подвергал критике — ни тогда, ни сейчас. Что ему вменяют в вину? Да многое — тут все зависит от «фокуса зрения» осуждающих. Например, как это ни странно, дурной художественный вкус!
Константин Кедров: С художественным вкусом, считаю, у Высоцкого были определенные проблемы. Играть Гамлета босиком, снимая свитер и обнажая узкие плечи?! Вкусовые проколы у него в актерской игре очень сильны!
Или, как вариант, сетуют на определенный конформизм Высоцкого, готового потакать дурному вкусу своих невзыскательных слушателей.
Станислав Куняев: Высоцкий плыл по течению, которое создавали его многочисленные поклонники. Ради того, чтобы сорвать аплодисменты в их среде, мог даже поглумиться над Пушкиным. Помните его «Лукоморье»: «И Русалка — вот дела! — // Честь не долго берегла // И однажды, как смогла, // родила // — Тридцать три же мужика // Не желают знать сынка, // Пусть считается пока // сын полка…».
Не вижу смысла тут особо спорить. Тем более что говорят же «О вкусах не спорят!» Неважно даже о каких: дурных ли, «имеющих определенные проблемы» или неких иных.
…Какие еще отрицательные качества характера отмечают у Высоцкого? Иногда пеняют Высоцкому на некое позерство, даже нарциссизм. Хотя порой это и формулируют в мягкой форме, даже с некоторой симпатией.
Марина Замотина: Высоцкий — классический нарцисс: он собой любовался, любил себя безмерно. Потому и был всегда очень аккуратный: подтянутый, ухоженный, элегантный, очень модный. Конечно, в первую очередь, тут определенная черта характера. Если человек аккуратен по жизни, если он любит красиво одеваться, если он любит выглядеть элегантным — то это уже ничем не вытравишь. Он действительно был всегда — сколько раз видела его — очень «ладненький»: маленький такой, как игрушечный, и всегда — «ну прямо весь из себя».
Иногда встречаются оценки более осуждающие. Мол, характер у него был ужасно мнительный: он всегда должен был чувствовать себя исключительно «первым во всем»! И это «выставление себя во главу угла» частенько мешало Высоцкому в жизни.
Сергей Казначеев: Конечно, Высоцкий был эгоцентричным и самовлюбленным. Отсюда и стремление любыми путями завладеть всем самым лучшим. Самую красивую игрушку, цацку, фирменные штаны, заграничную машинку, женщину-куколку, главную роль. И здесь проявлялась не детскость, а скорее — избалованность, переизбыток всеобщего внимания, восхищения, поклонения. Выдержать подобное испытание — чертовски трудно!
Хотя большинство экспертов и не видят ничего плохого в том, что человек всегда сражается за свой приоритет — в любых сферах жизни. И действительно: борьба за лидерство — это же неотъемлемое качество любого спортсмена, деятеля искусства… Да и просто настоящего, амбициозного профессионала в любой области! И стремление быть элегантным, хорошо одеваться — также едва ли можно считать недостатком. Особенно для публичного человека! Тем более — для актера.
Михаил Айвазян: Известно, что Высоцкий всегда хотел быть первым — во всем! Но, считаю, для актера — это очень хорошее качество. Тем более, у такого творчески разностороннего актера. Мы же все, в массе своей, были в то время очень скромно одеты. И чтобы как-то выделяться среди этого общества — нужно было выглядеть очень модно. Думаю, что в некотором смысле здесь даже был определенный социальный протест. Вспомните, например, стиляг или битников.
Отсюда и все эти «мерседесы» что до сих пор любят припоминать Высоцкому его недоброжелатели! Мол, позерство… Кичился своим богатством. Хотя это далеко и не так.
Михаил Айвазян: Странно, когда сетуют: ах, мол, Высоцкий купил себе дорогую машину! Могу сказать, что в самом конце 70-х годов мой знакомый литератор тоже «загорелся» и прикупил себе «Мерседес». Не новый, а трехгодичный — но вполне еще «на ходу». Так вот он приобрел его за десять тысяч рублей — это меньше, чем составлял гонорар за изданный в центральном издательстве какой-нибудь рядовой производственный роман. Так что слухи о «богатстве» Высоцкого очень сильно преувеличены! Обидно, что этот пресловутый «Мерседес» Высоцкого, стал буквально притчей во языцех! А ведь певцу это просто помогало экономить время, избегать ненужных проблем. Его милиция в нем просто не останавливала, а если и стопорила, то они уже знали, кто перед ними.
Если бы этот «Мерседес», модные заграничные «шмотки» были бы нужны Высоцкому для демонстрации собственного превосходства (или как некие «атрибуты нарциссизма», в чем его так часто упрекают) — то он бы и в обществе вел себя соответствующе. Но, напротив, по воспоминаниям, Высоцкий всегда держался скромно. Может быть — даже более скромно, чем мог бы себе позволить, учитывая свою популярность. Так нет же: воспитан, предупредительно вежлив, не выпячивает свою личность. Уж точно не похож на большинство поэтов того же Серебряного века, стремившихся, почем зря, эпатировать публику своей «значимостью и гениальностью»!
Марина Замотина: На одном из литературных вечеров в ЦДЛ — что-то было связано с испанской поэзией — я сидела буквально за Высоцким. Он был вместе с Мариной Влади. Хочу отметить, что он всегда — а я его много раз видела! — был какой-то очень тихий, совершенно не выпячивающий свое «я». Он же еще невысокого роста, его даже и не увидишь сразу. А потом, учитывая количество знаменитостей «на единицу паркета» в ЦДЛ, то Высоцкий в те годы был далеко не самой знаменитой личностью! Думаю, он это вполне осознавал. И я бы не сказала, что он с супругой были так уж очень заметны на том вечере. Важно, что там же вход был открыт только для членов Союза писателей, или тех, кого они проводили в качестве гостей. И в тот вечер — он же явно «за кем-то» прошел. Его же с Мариной Влади явно кто-то провел по своему писательскому билету!
Кроме скромности и доброжелательности к людям, часто отмечают и другие качества Высоцкого, что сразу же бросались в глаза. Например, его широту души, абсолютный такт и боязнь обидеть собеседника неосторожно брошенным словом.
Ирэна Высоцкая: Помню, я к нему полезла со своей писаниной, учась еще на первом курсе журфака. Но при этом я уже считала себя «вполне сложившимся автором». И потому — чуть ли не на равных, как к коллеге — обратилась к нему для обсуждения своего творчества. А он смех-смехом, ни слова критики не сказал — хотя было за что! — очень мягко ушел от обсуждения. Причем не осадил даже, а именно с юмором, очень по-доброму увернулся от разговора. Чтобы и не соврать, и не обнадеживать меня необоснованными надеждами. Но при этом и ненароком не обидеть!
Широта души подразумевала готовность снисходительно прощать чужие прегрешения. Мелочным Высоцкий точно никогда не был!
Валерий Иванов-Таганский: Помню один случай, когда у Володи как раз появилась новая машина «Ауди», голубого цвета. Вызвавшая немалую зависть у доброй половины труппы. В это время актриса театра Наталья Сайко — замечательная Офелия и популярная киноактриса — только-только получила водительские права. И, разворачиваясь на своих «Жигулях», случайно задев, поцарапала эту роскошную машину Высоцкого.
Думаю, что вряд ли кто осудил бы Высоцкого, если бы он наорал на незадачливую автолюбительницу. Или хотя бы выразил раздражение. А уж поставить вопрос о возможной компенсации за столь досадную неловкость — тут уж сам бог велел! Реакция Высоцкого — удивительна…
Валерий Иванов-Таганский: