Николай Бурляев: Не случайно отношения Тарковского и Высоцкого были такие, что Андрей пробовал Володю на главные роли, с азартом пел его песни. Душа Андрея Тарковского принимала эти песни. Даже если посмотреть на «озорные» песни Высоцкого — видим, что в них нет пошлости! Нельзя ни Тарковскому того времени, ни Высоцкому — предъявлять обвинения в атеизме! Это абсолютно несостоятельное обвинение: все нужно мерить, как говорил Иван Ильин, мерою Христа. А если мы будем измерять именно этой мерой творчество Тарковского, Высоцкого, то увидим, что непосредственно против христианства там нет ничего! Напротив, есть устремление из этого мрака, который обступал тогда, в атеистическое время, любого деятеля культуры. У них был прорыв, пусть больше неосознанный, к Господу Богу: к чему-то светлому и доброму — к утверждению честности, правды, подвига, самопожертвования, России.
Но если словом «атеизм» в случае с Высоцким нельзя объяснить практически ничего, то с помощью слов «скепсис» или «недоверие» — можно уже попытаться понять многое. Например, отец Михаил подробно рассмотрел причины, по которым Высоцкий мог «несколько осторожно» (даже порой — скептически!) относиться к церкви. Правда все они относятся больше к ассоциативному ряду, который, в силу разных причин, мог возникнуть у Высоцкого.
Михаил Ходанов: Не забывайте, что, когда он влюбился в Марину Влади, он раз сто, наверное, просмотрел фильм «Колдунья» по мотивам повети Куприна. Там верующие люди представлены в отвратительном виде. Верующие тетки мучают эту красивую девушку — героиню, что играет Марина Влади, — истязают ее. А там даже чисто внешне эти женщины из фильма — очень похожи на некоторых наших, приходских. Этот фильм, думаю, сыграл какую-то свою роль. И хочу особо отметить, что и Марина Влади ведь была атеисткой. Известны свидетельства, когда она говорила Высоцкому, при попытке того затронуть тему Бога: «Володя, ну что ты, в самом деле? Ну, в конце концов, не надо об этом!» Она же была даже членом французской компартии!
Этот пример — из мирового кинематографа. А следующий — из отечественного театрального искусства. Здесь уже Высоцкий — на сцене, а не в зрительном зале.
Михаил Ходанов: Посмотрите, Высоцкий играет Хлопушу в «Пугачеве», изучает этот период, читает Пушкина, Карамзина — все про тот исторический период. И Высоцкому очень импонирует Пугачев, так же, как Шукшину импонировал Разин. Народные люди, вожди, буйные головушки. А главное — за правду, за простой народ, против жестокого общественного строя, против царизма. Царизм, думаю, у Высоцкого напрямую ассоциировался с советской властью. Ему не нравилось, что казнили Пугачева, нарушили заповедь «не убий». А главное, что эту лютую казнь священники благословили, церковь. Поэтому, думаю, и появилась у него потом строчка: «…нет, и в церкви все не так…»
…Иногда задают вопрос: а был ли Высоцкий суеверен? В том смысле, что верил в хорошие и злые приметы, в некое проведение, в удачу… Мог ли считать, что ему помогают некие абстрактные «высшие силы», что не обязательно должны располагаться в лоне традиционной религии?
С одной стороны, часто уверяют, что все актеры суеверны: боятся провала, верят в разного рода суеверия. Например, считают за счастье найти гвоздь на сцене (всегда, мол, теперь будут востребованы). Худшая примета — уронить текст пьесы во время репетиции. Хотя если сразу же сесть на упавшие листы, то негативное действие приметы, якобы, нейтрализуется. А еще нужно в гримерку заходить левой ногой, а на сцену — правой.
Ой, там много чего — даже не вижу смысла перечислять. Наверное, актер Высоцкий (как минимум, из некой цеховой солидарности!) не мог не следовать хотя бы некоторым подобным «языческим условностям». Хотя бы для того, чтобы не навлечь на себя гнев коллег, более «мистично настроенных».
Хотя и у него самого были случаи, которые иначе, чем неким мистическим провидением, объяснить было трудно. Об одном из них рассказывает непосредственный свидетель случившегося.
Валерий Иванов-Таганский: Я был свидетелем случая, когда Высоцкий был буквально в шаге от смерти! Это случилось во время репетиций «Гамлета». В этот день мы репетировали сцену «похороны Офелии». Гроб Офелии выносили слева, если смотреть из зала. Справа, за кулисами, готовясь выбежать на истерику Лаэрта, находился Высоцкий. Непосредственно у гроба находились король Клавдий — Вениамин Смехов — и Лаэрт, которого играл я. За королем шла королева — Алла Демидова. Началась музыкальная тема композитора Буцко, похоронная процессия двинулась вперед, и вдруг алюминиевый круг, державший под куполом сцены занавес, валится левой частью в сторону актеров, несущих гроб, а потом срывается в другую сторону и со страшным грохотом плашмя падает на сцену. И в этой гробовой тишине раздается голос Любимова: «Кого убило?» В этот день — всем повезло! Особенно Высоцкому: если бы он свой выход не задержал на секунду — железный круг как раз накрыл бы его с головой. После происшествия Володя тотчас сел в машину и, не говоря ни с кем, уехал с репетиции.
Могут возразить: мол, подобный случай можно объяснить обычным везением, совпадением, особым стечением обстоятельств и так далее. Пусть так… Но у Высоцкого, по воспоминанию современников, были и более яркие переживания. Которые уж точно связаны с некими мистическими феноменами!
Александр Нотин: Мой близкий друг и наставник, Виктор Николаевич Тростников рассказывал одну историю, что ему поведал сам Высоцкий, которого он хорошо знал. Тростников был математиком и работал в Академии наук. Так вот, с его слов, перед написанием своих «Коней привередливых» — этой проникающей, пронзительной, буквально рвущей душу песни о пограничном состоянии человеческой души, когда она «несется по краю над пропастью», да еще и на почти обезумевших конях — Высоцкий побывал в состоянии клинической смерти. Отсюда и этот «гибельный восторг», что упоминается в песне. Так вот Высоцкий рассказывал Тростникову, что идея данной песни ему пришла буквально «на том свете». И что он просто не может передать то состояние словами: на человеческом языке таких слов просто, мол, не существует. И поэтому он выразил это песней: вот это жуткое, потрясающее, ни с чем не сравнимое состояние. Состояние безумия, полета, вот этого «гибельного восторга» и одновременно — отчаяния. Все эти переживания он постарался вложить в эту песню.
Не удивительно, что у Высоцкого появился интерес ко всем учениям и течениям, описывающих разного рода «пограничные состояния сознания».
Илья Рубинштейн: Определенный интерес у Высоцкого ко всякой там «парапсихологии» имелся. Например, известно, что в конце жизни его настоятельно хотели привести к целительнице Джуне — он даже дал свое согласие. Он же любил фантастику, читал литературу о йогах, о неких «психических сверхвозможностях» человека — тогда, думаю, все через это прошли! Тот же фильм «Индийские йоги. Кто они?» буквально произвел фурор в среде московской интеллигенции.
Насколько Высоцкий серьезно увлекся всеми этими «экстрасенсориками»? Теперь уже трудно сказать. Но есть свидетельства, что к тому же методу Джуны (или чему-то похожему) он относился с определенным доверием. Во всяком случае — какое-то время…
Хотел эту часть интервью привести в главе, где рассказывается, каким хорошим и преданным другом был Высоцкий. Или в том месте, где повествуется о покровительстве, которое оказывали Высоцкому высокопоставленные «силовики». Но решил, что здесь этот рассказ будет даже интереснее смотреться для читателя.
Илья Рубинштейн: Когда Давид Карапетян был еще женат на своей французской жене Мишель, у него уже случился бурный роман на стороне — со своей будущей женой. Давид, никому ничего не говоря, уехал из дома к своей новой женщине… и пропал на три дня! На исходе третьих суток Мишель позвонила Высоцкому: «Володя, я не знаю даже, что и подумать — Давид пропал!» Высоцкий через своих знакомых с «большими» погонами тогда поставил на ноги всю милицию — не нашли! Он тогда приехал к Мишель, стал ее успокаивать. Сказал: «Сейчас я поеду к Крылову, заместителю министра МВД. Не волнуйся — найдем Давида!» И тут открывается входная дверь — возвращается Карапетян. Молча проходит в свою комнату, садится на стул и обхватывает голову руками. Мишель в этой ситуации так и не смогла проронить ни слова, а Высоцкий зашел в комнату к Давиду и спросил: «Ты где был? Тебя уже три дня ищет вся московская милиция!» В ответ получил только односложное: «Я не знаю, что сказать! Я сейчас не знаю, что мне делать!» И остался сидеть, не меняя позы. Это был конец шестидесятых годов — многие тогда увлекались модной йогой, всякими разными «биополями», экстрасенсорикой. Видимо, модное поветрие зацепило и Владимира Семеновича. Со слов самого Карапетяна: «Меньше всего в тот момент мне хотелось услышать какие-либо слова. И Высоцкий просто встал передо мной и целый час водил руками, делая какие-то пассы у меня над головой! И ничего не говорил, ни о чем не спрашивал. А потом он меня поцеловал в макушку, и, так ни слова и не сказав, ушел. Вот что значит настоящий друг!»
Повторюсь: интересен момент про милицейское начальство, про настоящую дружбу… Но тут более «загадочным» выглядит другое: видимо Высоцкий все же верил в то, что все эти «структурирования биополей» реально «работают» и помогают! Иначе, стал бы он осуществлять эти пассы битый час?! Ну, поводил бы пяток минут, как бы «отмечаясь в участии». А тут…
Впрочем, каждый сам может сделать для себя необходимые выводы!
Разговор о духовных воззрениях Высоцкого — непростой, сразу признаюсь. Сторонники той или иной теории всегда могут привести те или иные доводы, или версии. Ряд которых, станут выражать уже некую «мифологическую» сторону вопроса.
Со своей стороны — хочется привес