Думаю, перспективы Высоцкого в Японии были очень высоки. Возможно, и не так, как у Петра Ильича Чайковского, ставшего чуть ли не «всенародным любимцем» в Стране восходящего солнца… Но все же, все же… Особенно если учесть, что в творчестве Высоцкого можно было найти много созвучий с традиционной японской культурой.
Мария Богдашевская: При мне японцы сравнивали голос Высоцкого с национальным театром «Но». Этот театр зародился еще в XIV веке и стал популярным именно в среде самураев: простым гражданам он оставался недоступным довольно долго. Меня очень впечатлила современная постановка в традиции «Но»: там все фразы произносятся с жутким эмоциональным надрывом, буквально на пределе сил. Отличительная особенность: представление проходит под аккомпанемент хора, барабанов и флейт. Действительно, что-то есть общее: декламации под музыку театра «Но» — и пение Высоцким своих песен. Думаю, что и режиссер Юрий Любимов, вольно или невольно, воплощал в своих постановках приемы классического японского театра «Но».
Увы, сейчас в Японии творчество Высоцкого, как это ни странно, почти никому не известно. В отличие, скажем, от 80-х или 90-х годов прошлого века. Так что произошло? Давайте попробуем выяснить.
Мария Богдашевская: Я заметила, что особенно Высоцкий понравился японским девушкам: в голосе чувствовалась мужественность, в хорошем смысле — жесткость. В те годы японские мужчины, особенно молодые, как раз попали под странную моду: так называемого унисекса, чуть ли даже не женственности. Я тогда очень удивилась, что среди японских юношей считалось нормальным выщипывать брови и брить ноги. И тут Высоцкий давал мощную струю классической мужественности, яркой брутальности.
Напомню: эксперт рассказывает про начало 90-х годов. «Странная мода» — увы! — была явно недооценена хранителями суровых самурайских традиций. И стала исподволь «разъедать» привычный мужественный имидж представителей «сильного пола» из некогда «тотально маскулинной» Японии!
Рейко Сузуки: Где-то с начала 90-х годов, когда экономическое развитие достигло своего пика, тенденция «Какко ии» стала неуклонно отходить на второй план. В культурной жизни общества стал доминировать образ «Каваий». Как его обозначить? Например, устрашающего вида мужчина, самурай, типичный носитель идеи «Какко ии», взял на руки щеночка и стал кормить его с соски: для японцев эта сцена будет в высшей степени «Каваий»!
А теперь посмотрим сухую статистику. Как именно творчество Высоцкого «проникало» в Японию. Просто по годам — тем более что Рейко Сузуки предоставила исчерпывающую информацию.
Рейко Сузуки: Интересно посмотреть, когда в Японии выходили диски или сборники песен Высоцкого. Первые две его песни вышли еще в 1976 году, на пластинке «Курс русского языка. Песни этого месяца». В 1982 году вышла пластинка «Еще не вечер», с восемнадцатью песнями. В 1983 году — три песни Высоцкого вошли в сборник «Сон не вернувшегося из боя солдата». В 1988 году вышел альбом Высоцкого «Песни о земле», в который вошли два компакт-диска. Увы, более поздних дисков Высоцкого в Японии уже не издавалось. Но были видеоматериалы: в 1992 году на японском телеканале «NHK» вышла передача с писателем Хироюки Ицуки, посвященная Высоцкому; в 1995-м выпущен видеофильм под названием «Четыре встречи с Владимиром Высоцким», а в июле 1999 года — видеофильм о Высоцком «Монолог» на японском языке. Увы, позднее этой даты — ни диски, ни видеофильмы, ни телепередачи о Высоцком в Японии больше не выходили. Думаю, из-за того, что как раз тогда образ «Каваий» стал безоговорочно доминировать над «Какко ии», к которому можно было отнести творчество Владимира Высоцкого. Сейчас в Японии есть еще поклонники творчества Владимира Высоцкого. Но, к сожалению, их очень немного.
Думаю, что, по-хорошему, данный феномен должна исследовать не одна диссертация или научная монография. Тут возникают вопросы больше к философам, социологам, культурологам, а не только к востоковедам! Считаю, что и в отечественной культуре сейчас происходит что-то очень похожее. Только в России еще не придумали термина для собственного «Каваий»!
Пусть это будет неким лирическим отступлением, но, думаю, нужно привести здесь свидетельство нашего эксперта с Северного Кавказа. Ведь традиционно — в рамках Российской империи, а затем СССР и Российской Федерации — на этой территории культивировался особый «самурайский» дух в местной интерпретации. Только назывался он «Кодекс джигита», адаты… или как-то еще.
Хизри Ильясов: Помню, как молодежь в Махачкале собиралась вечерами и с наслаждением слушала басистый, немного с хрипотцой голос Высоцкого. Для дагестанской городской молодежи он был кумиром. Нам, ребятам гор, импонировало то, что певец не был женственным и изнеженным, как некоторые тогдашние звезды эстрады, а наоборот — отличался яркой, настоящей мужественностью. Да и репертуар его песен выгодно отличался от других исполнителей. В своих песнях он утверждал суровую мужественность: не хныкал, не жаловался на судьбу. А призывал быть стойким, не лгать, не ловчить, держать данное слово.
В Японии «мужественность» сейчас явно не в тренде. Соответственно и ее яркий выразитель, Владимир Высоцкий — тоже. Культурное пространство заполонил цветастый аниме, расфуфыренный косплей, да прочие «ми-ми-мишки».
Рейко Сузуки: Увы, в настоящее время идея «Какко ии» — будь то «борьба за свободу» или преодоление жизненных невзгод — в культурной жизни Японии отошла далеко на задний план. В японских книгах, комиксах, «манга», а также в японских мультфильмах, «аниме», фильмах — стало превалировать направление «Каваий». Люди стали находить в незначительных сентиментальных вещах — в маленьких, слабых, миловидных образах героев — средство обретение душевного покоя. В современной культуре Японии главное внимание уделяется умиротворяющим, «успокоительным» качествам произведений искусства. Люди хотят отдохнуть от сумасшедшего темпа жизни, получить некоторый «лечебный» эффект через произведения культуры: возможность забыть про жестокие реалии жизни.
С сожалением приходится констатировать, что сейчас в Японии в массовой культуре остались лишь жалкие отголоски того интереса к творчеству Высоцкого, который проявлялся еще лет двадцать-тридцать назад. Скорее, как некая инерция.
Мария Богдашевская: В наши дни из творчества Высоцкого лишь песня «Кони привередливые» знакома многим японцам, хотя они могут и не знать, как зовут ее автора и исполнителя. И даже само слово «кони», то есть как оно звучит именно по-русски, — теперь, после этой песни, тоже знакомо японцам: они знают его перевод. Понятия не имею, почему именно она. Но так произошло и с песней Аллы Пугачевой «Миллион алых роз»: ее японцы часто поют в караоке, в переводе на свой язык.
Но это не значит, что Высоцкий забыт в Японии. Нет, люди старшего поколения все еще помнят его надрывный хриплый голос. Пусть даже не всегда знают по имени…
Мария Богдашевская: Когда я согласилась на интервью, то сразу же написала в Японию, своей подруге Михо Накано, которая вот уже более четверти века преподает японский язык. И спросила ее в письме: что она думает о Высоцком? Видимо нет смысла пересказывать ее слова, лучше привести их целиком: «Вначале я не смогла вспомнить — кто это, Высоцкий? Но потом в интернете нашла множество видео его песен. Его имя не всплыло в моей памяти, но вот мои уши очень хорошо запомнили его голос: грубый, экспрессивный, яркий и очень необычный! Россия остается для японцев загадочной и непонятной страной. И когда я слушаю Высоцкого — это подобно тайне… Мы не знаем точно: что там, в далекой России, на самом деле. Но русская культура всегда нас привлекала».
Не хочется заканчивать главу на грустной ноте. Надеюсь, что наше отечественное «Каваий» не будет безжалостно задавливать своей грузной «ми-ми-мишной» массой все другие направления. И песни Высоцкого еще очень долго будут жить в многонациональной российской культуре!
Зависть или творческая ревность?
Да, нас ненависть в плен захватила сейчас,
Но не злоба нас будет из плена вести…
Тема «цеховой ревности» — очень непростая. Чаще всего зависть коллег по творческому цеху предпочитают не признавать открыто. Или допускают, «в принципе», ее существование, но отрицают ее значение. Мол, «бывает, бывает такое» — но зачем на этом акцентировать внимание? Сбрасывают со счетов как нечто малозначительное.
В результате — получаем странные утверждения: «советская власть» не издавала книги Высоцкого! Или: преступный режим всячески «затирал» гения! Но… так же не бывает! Не существует никакой «абстрактной власти». Есть конкретные ее институции, с реальными людьми, которые и являются непосредственными проводниками идеологии данной власти! Допускаю, что была дана некая команда: Высоцкого «не пущщ-аать»! Тогда становится интересно: кем дана? Каковы были мотивы? И тогда — кто, какое конкретное ведомство стало исполнителем данного распоряжения?
Давайте не спеша разбираться, вместе с нашими экспертами…
Григорий Потоцкий: Ревность к Высоцкому, к его успеху в народе — была, конечно. Но также было ярко выражено и непонимание, и нежелание принять новое. Думаю, многие искреннее заблуждались: считая Высоцкого ниспровергателем устоявшихся основ! Мы же жили в эпоху суррогатной подделки: в эпоху мнимых ценностей, искусственных мерил, подгонки всего и вся под некие жесткие правила «соцреализма». А Высоцкий активно против этого восставал!
Как можно понять, тут больше про чиновников сказано. Тех, что должны были охранять, развивать и пропагандировать социалистический реализм, официально довлеющий над всеми другими направлениями в искусстве.