Кэшел заслонился рукой от полуденного солнца и посмотрел на сверкающее под его лучами море. Вода в бухте напоминала гладкое зеркало, и лишь на горизонте темнела цепочка рифов. Воздух дрожал от нестерпимого зноя, и все живое стремилось укрыться в тени.
— Самое время отправляться, — обратился он к Тильфозе. Девушка сидела рядом, под тем самым обломком скалы, откуда ночью напряженно всматривался в темноту Кэшел. — Нужно пересечь рифы, пока стоит штиль. Правда, надо грести.
Парус, прикрепленный моряками к уцелевшей от старого корабля мачте, безвольно поник. Им всем придется сидеть на веслах. Конечно, за исключением Тильфозы.
Кэшел вытер руки о тунику. Он привык к тяжелой работе и, если нужно, возьмет в руки весло.
Метра колдовала на поляне, специально расчищенной для нее Кэшелом среди папоротников. Защитный полог, использовавшийся ею раньше в магических ритуалах, теперь стал частью снаряжения. Не желая привлекать к себе внимание команды, Метра постаралась найти укромное место, а моряки, как и большинство обычных людей, вовсе не желали находиться рядом с волшебницей.
Кэшел не боялся магии, но был рад, что не видит Метру. Она никогда ему не нравилась и доверия не вызывала.
— Ты же поднял тот огромный камень. — Тильфоза оторвалась от чтения какой-то книги в коричневой обложке. — Тебе это будет нетрудно.
— Да, пришлось попотеть… — Кэшел запнулся, подбирая слова, чтобы лучше выразить мысль. — Но то, что я убил того каннибала… Понимаешь, я хочу все забыть.
Он замолчал, посчитав, что Тильфоза не сможет его понять. Но она уж точно не будет насмехаться над ним как односельчане: о, этот глупый осел Кэшел не может сказать ничего стоящего. Девушка улыбнулась, но лицо ее оставалось печальным, а в глазах дрожали слезы. Она перевела взгляд на песок и сгорбилась.
— Я хочу уехать с острова, — прошептала Тильфоза. Ее плотно сжатые руки задрожали, и Кэшел испугался, что она заплачет. — Я готова выбираться отсюда вплавь, если не получится спустить лодку на воду. Но они же справятся с этим, правда?
Девушка подняла глаза и посмотрела в сторону шлюпки, возле которой толпились моряки. Под руководством Крюка они уже нарастили стенки из остатков палубы разбившегося корабля и закрепили мачту, превратив ялик в небольшое судно.
— Да, думаю, они сами не хотят затягивать с отплытием, — подтвердил Кэшел, постаравшись придать голосу уверенности. Тильфоза верила ему и искала поддержки; нельзя смеяться над ней за то, что девушка поддалась минутной слабости. Ведь минувшей ночью, когда ситуация приняла опасный оборот, она переборола страх и бросилась ему на помощь. Сейчас же, когда монстр из золотого гроба рассыпался в прах, она позволила себе расслабиться.
Тильфоза задумчиво смотрела на море. Моряки продолжали крепить к лодке руль. Ящики с провизией и бочки с водой стояли на берегу; похоже, до отплытия еще оставалось время.
Кэшел откашлялся.
— Можешь рассказать о своем женихе и об острове, с которого он родом? Мне ничего не известно про Лаут, сам ведь я с Хафта.
В действительности же еще несколько месяцев назад Кэшел ничего не знал даже о графе Ласкарге из Каркозы, столицы Хафта, и даже не догадывался, кто вообще правит Лаутом. Жители деревни Барка мало путешествовали, а купцы, приезжавшие к ним за овцами и шерстью, не слишком распространялись о тех местах, откуда прибыли.
Тильфоза взглянула на него и неожиданно рассмеялась.
— Спасибо, что пытаешься отвлечь меня от грустных мыслей. Ты на самом деле хочешь знать это?
— Конечно, — уверил ее Кэшел. На горизонте он заметил черное пятнышко. — Ведь у меня появилась возможность узнать что-то новое, и я не желаю ее упускать.
Юноше казалось, что темневшее вдали пятнышко — альбатрос, хотя с такого расстояния он мог и ошибиться. Даже чайки старались держаться подальше от острова, а уж их точно не волновало ничего, кроме набитого брюха.
— В этом нет особой тайны, — негромко начала рассказывать Тильфоза. Моряки, возившиеся с лодкой, их не слышали, но рядом были джунгли, где колдовала Метра, — туда и смотрела сейчас девушка. Отвернувшись, она продолжила: — Но от меня это держали в секрете. Я думаю, Метра…
Тильфоза понизила голос, Кэшел понимающе кивнул.
— Мои родители погибли, когда я была совсем маленькой, даже их лиц не помню. Они утонули в море. С тех пор я не люблю море. Но когда пришлось ехать на Лаут, выбора мне не оставили.
— Когда ты познакомишься с моей сестрой Илной, — поспешил отвлечь ее от грустных мыслей Кэшел, — вы поладите, да и мои друзья тебе понравятся.
Тильфоза нахмурилась.
— Потому что они также не любят море?
— Нет, что ты, — попытался успокоить ее Кэшел. — Просто им часто приходится делать то, чего они боятся.
Юноша улыбнулся при воспоминании о близких ему людях, особенно о Шарине. Ее милое личико и мелодичный смех навсегда поселились в его памяти.
— А как же ты, Кэшел? — спросила Тильфоза. — Ты тоже берешься за дела, которых боишься?
Кэшел пожал плечами.
— Единственное, что заставляет меня беспокоиться, это отсутствие работы.
Он смутился своих хвастливых слов и замолчал.
— После смерти родителей, — продолжила Тильфоза, — я попала под опеку храма нашей Лунной Владычицы в Доннеле. Священники заботились обо мне, дали образование, достойное девушки из благородной семьи. Но им не удалось сделать из меня монахиню, и я знаю о храмовых ритуалах не больше, чем простая домохозяйка.
Кэшел кивнул, показывая, что внимательно слушает. На Хафте священники пели гимны Великим Богам во время главных праздников, простой народ поклонялся им и платил дань, о чем делались записи в книгах учета. Оказывается, на Тизамуре все обстоит иначе. По крайней мере…
— Почему ты всегда говоришь о Владычице? — спросил Кэшел, посмотрев девушке прямо в глаза. — Ты имеешь в виду Госпожу, так ведь?
Тильфоза слегка нахмурилась.
— Знаешь, Владычица… Это очень сложно объяснить, Кэшел. Владычица — это Лунный прообраз Госпожи, но только она настоящая, живая. Я хочу сказать…
Она украдкой взглянула на джунгли — удостовериться, что Метра все еще колдует.
— В нашем храме в Доннеле нет статуй с изображением Владычицы, — чуть слышно прошептала девушка. — Она как видение появляется только тогда, когда верующие приходят в храм вечером помолиться. Ее образ является только тем, кто действительно в нее верит. Владычица — это не статуя Госпожи, сделанная из камня или дерева, как в других храмах.
Капитан остался доволен проведенными работами по переоборудованию ялика. Крюк еще обтачивал рашпилем края крепежного винта, когда команда начала грузить на судно провизию и воду.
Мауникс посмотрел в сторону Кэшела, но не окликнул. Обычно Кэшел сам приходил на помощь, даже если о ней не просили, но погрузкой — не считая капитана и Крюка — занимались еще примерно три десятка человек. Объединенные общим желанием покинуть остров все работали слаженно.
Кэшел понимал их. Он сам хотел убраться отсюда, хотя и не был уверен, что на Лауте ему понравится больше. Но разных мест, куда его могла забросить судьба, оставалось еще немало.
— Владычица явилась главному жрецу во сне и поведала, что я должна выйти замуж за Талемуса с Лаута, — продолжила Тильфоза, наблюдая за последними приготовлениями команды. — Тогда она вернется к нам и будет править миром, как и прежде.
Девушка улыбнулась Кэшелу и бросила еще один взгляд на джунгли, улыбка сползла с ее лица.
— Мы никогда не встречались с графом Талемусом. И я даже не уверена, что он извещен о цели моего путешествия на Лаут. Но Владычица знает все, и ее воля будет исполнена.
— Эй, на берегу, — крикнул капитан Мауникс, обращаясь больше к Кэшелу, нежели к его спутнице, — вам лучше сходить за колдуньей, если она хочет отплыть с нами.
— Оставим ее здесь, — предложил, тут же спрятавшись за спины товарищей, один из моряков.
— Я приведу ее, — спокойно сказал Кэшел.
Тильфоза уже поднялась на ноги. Они направились к поляне, откуда слышался голос Метры. Прежде чем углубиться в лес, юноша оглянулся, чтобы удостовериться, что моряки их ждут. Поведение команды внушало подозрения, и ему не хотелось оказаться обманутым этими людьми.
— А ты сама что-нибудь решаешь, Тильфоза? — спросил Кэшел, прокладывая путь через папоротник.
Девушка засмеялась и похлопала его по плечу.
— Благодарю за беспокойство, но ты не понимаешь, что значит иметь настоящего Бога, тем более когда это сама Владычица, которая указывает тебе, что следует делать.
Из зарослей послышался хриплый голос Метры, по коже юноши побежали мурашки.
— Госпожа Метра. — Кэшел решил предупредить волшебницу об их приближении. — Мы пришли, чтобы проводить вас на корабль. Пора отплывать. — Он повернулся к своей спутнице: — Нет, леди, я не понимаю, что значит выполнять приказания Бога.
Кэшелу казалось, что Тильфоза сама не знает, о чем говорит, но он не хотел с ней ссориться.
Юноша отодвинул последний куст, и они вышли на лужайку, где сидела Метра. Увидев их, волшебница попыталась встать, но силы ее оставили.
— Забери ее пожитки, Тильфоза, — попросил Кэшел. Он переложил посох в левую руку и, наклонившись, поднял Метру на руки, не обращая внимания на возражения.
Кэшел не любил тратить время на пустые разговоры, когда ждут дела.
— Чалкус идет! — закричала Мерота и вскочила со скамейки, на которой сидела вместе с Илной под увитым виноградом навесом. Девочка уже собралась броситься моряку навстречу, но тут же остановилась.
— Илна, можно?..
Такое поведение девочки понравилось Илне, но она постаралась не выказать удовлетворения. Пальцы ее продолжали плести узлы, создавая новый рисунок.
— Конечно. — Девушка сдержала улыбку. Мерота побежала к Чалкусу. Тот со смехом прошел мимо стражников, подтрунивая над девочкой.
При взгляде на него улыбка Илны испарилась. Ее не ввели в заблуждение ни молодцеватая походка Чалкуса, ни беззаботное выражение его лица — она сразу же поняла, как он напряжен.