— Мы показали видео полиции. Не волнуйся, твою перемену камеры не зафиксировали. Никто не знает, что ты койот. Адам также убрал все записи, на которых есть другие вервольфы, кроме него. Он со своим компьютером очень быстро сработал.
Я слышала в его голосе профессиональное одобрение: Бен занимается компьютерами, и он очень хорош в своем деле.
— Адам все равно собирался обратиться в полицию, — продолжал Бен, — потому что Нимейн поручила ему распорядиться артефактами, но полицию удивило состояние тела старины Тима. Опасности, что Адама арестуют, не было: очевидно, что Тима убила ты. Но Адам не стал поднимать шум. По правде говоря, думаю, он сам удивился. Полицейские, — в голосе Бена неожиданно послышалась улыбка, — очень вежливо пригласили его прийти с видеозаписью в участок. Уоррен тоже пошел с ним — на всякий случай, вдруг полиция вздумает нажать на Адама. Нам повезло, что Тим уже был мертв, когда мы показались, иначе Адам пробыл бы в полиции не несколько часов, а дольше.
— Неправда, — сказал Адам из ванной. Он выключил душ. — Я предпочел бы появиться раньше, чтобы полиция занялась последствиями.
Бен на кровати напрягся, но Адам ничего не добавил, и Бен слегка расслабился.
Мне не следовало приводить Тима в мой гараж. Я могла бы придумать что-нибудь другое. Я снова побежала к Адаму за помощью, как вчера, когда привела на его порог Файдела и поставила под угрозу его дом, его стаю, его дочь. Если бы не Питер, искусно владеющий саблей муж Хани, они могли бы и не прогнать его. И Адам мог бы погибнуть.
Если бы Адам был ближе к моей мастерской, когда я открывала дверь паролем — датой своего рождения, если бы он убил Тима… Я не думала о риске. Я только знала, что Адам придет и спасет меня от моей собственной глупости. Опять.
Адам вышел из ванной, одетый только в чистые джинсы, растирая полотенцем коротко подстриженные волосы. Он бросил полотенце на пол и склонился к кровати. Бен встал и отошел к окну.
Лицо у Адама было встревоженное и усталое.
— Прости, — утомленно сказал он. — Прости, что я заставлял тебя. Я обещал тебе не делать так и не сдержал свое слово.
Он хотел коснуться меня, но это было слишком. Я не могла вынести, что он извиняется передо мной. Ведь это я подвергла его опасности. Предала.
Я выскользнула из-под его руки, прежде чем он смог коснуться меня, и съежилась в дальнем углу кровати. Лицо его застыло, он уронил руку.
— Понятно, — сказал он. — Прости, Бен, но тебе придется побыть здесь еще несколько минут. Я найду Уоррена и пошлю его сюда.
— Не глупи, Адам.
Адам встал и сделал два больших шага к двери.
— Она боится меня. Пошлю кого-нибудь наверх.
И неслышно закрыл за собой дверь.
Бен остановился посреди комнаты и воспользовался словами, о которых забыл, когда разговаривал со мной раньше. Он резко выдернул свой телефон из кармана джинсов и нажал кнопку.
— Уоррен, — сказал он напряженно, — пожалуйста, попроси нашего господина и повелителя поднять сюда свою задницу. Мне нужно кое-что ему сказать.
Убрал телефон, не дожидаясь ответа, и начал беспокойно расхаживать по комнате, бормоча ругательства. Он начал потеть, и от него пахло тревогой и гневом.
Дверь распахнулась, показался Адам. Такой сердитый, что я вскочила.
Не глядя на меня, Адам вошел и очень точно закрыл дверь. Это было бы достаточно явным признаком того, насколько он близок к утрате самообладания… если бы смятой в его руке дверной ручки было недостаточно.
Адам прошел в комнату, а я подобрала под себя лапы, готовясь бежать.
Бен как будто не заметил, в какой опасности оказался. А может, ему это было безразлично.
— Сильно ты ее хочешь? — Не в силах встретиться с горящим взглядом Адама, он повернулся и посмотрел в окно. — Достаточно ли, чтобы отбросить тревогу и боль?
В голосе Бена было что-то такое… Адам тоже это услышал. Нельзя сказать, что он успокоился, но обратил внимание. Другой Альфа, менее уверенный в себе, уже поставил бы Бена на место.
Бен не замолчал, он продолжал говорить, быстро и нервно.
— Если бы ты правильно вел себя — вчера, на прошлой неделе — она уже разъярилась бы от того, как ты заставил ее выпить это волшебное зелье. Она бы сняла дверцу с той старой машины — из-за этой машины ты всегда думаешь о ней, даже когда бранишься, что тачка портит тебе вид из окон. — Он посмотрел на меня, и я прижала уши. Не только глаза Адама стали волчьими. Но прежде чем я смогла от него попятиться, Бен снова повернулся к Адаму.
Бен сделал два шага к Адаму, словно они равные, и я увидела, что на самом деле он выше Адама.
— Час назад из нее все еще выходило это волшебное зелье, которым напоили ее ты и этот мистер Чудо. Ты слышал, что сказала Нимейн. Что последствия будут сказываться очень долго. А ты думаешь, что она отвечает за свои действия.
Адам зарычал, но я видела, что он старается сохранить самообладание и прислушаться. Немного погодя он вполне цивилизованным голосом спросил:
— Что ты имеешь в виду?
— Ты обращаешься с ней, как с разумно мыслящим существом, а она еще в Волшебной стране. — Бен с трудом дышал, запах его страха становился сильнее, и это мешало Адаму держать себя в руках. Но Бена это не остановило. — Ты ее любишь?
— Да.
В ответе не было колебаний. Никаких. Но ведь он видел… должен был видеть. Не понял?..
— Тогда отбрось свое проклятое отвращение к себе и посмотри на нее.
Золотые глаза обратились на меня. Не в силах выносить взгляд Адама, я уперлась глазами в стену, и в животе у меня все перевернулось.
— Она меня боится.
— Этой глупой сучке никогда не хватало мозгов бояться тебя или кого угодно другого, — яростно ответил Бен. — Забудь о себе и посмотри еще раз. Ты ведь должен уметь читать язык тела.
Я не видела, но слышала, как участилось дыхание Адама.
— Черт побери, — сказал он сдержанно.
— Она ползла, — сказал Бен со слезами в голосе. Но это неправильно. Бен даже в лучшие дни с трудом выносит меня. — Она ползла к ванной, чтобы еще раз очиститься. Если бы не два подчиненных в стае, я бы находился в ней на самом дне. А она из чувства вины не хотела стоять передо мной.
Не в силах выносить взгляды, я закопалась, спряталась между матрацем и стеной.
— Нет, подожди. Оставь ее ненадолго и послушай меня. Она сейчас в безопасности.
— Слушаю.
Его гнев как рукой сняло, и я ощущала в комнате только эмоции Бена.
— Жертва насилия… жертва насилия, которая сопротивлялась насильнику… Те, кто подверглись насилию, беспомощны и испуганы. Они больше не верят в безопасность своего маленького мира. Они всего боятся.
Ужас, гнев и еще что-то заставили Бена дойти до ванной, повернуть и быстрыми, лихорадочными шагами вернуться.
— Ну хорошо, — согласился Адам мягко, как будто понял что-то такое, что я упустила. Неудивительно. Спасибо Бену — я поняла, что привела в действие не все четыре цилиндра.
— Но если… если жертва не сопротивляется… Если насильник — тот, кому жертва обязана повиноваться, или если тебя чем-то опоили… — Бен запнулся и выругался. — Я только все запутываю.
— Я понял.
Голос Адама звучал ласково.
— Отлично. — Бен перестал расхаживать. — Отлично. Если жертва не сопротивляется, это другое дело. Если ее заставили сотрудничать, она теряет чувство реальности. Насилие ли это? Чувствуешь себя грязным, изнасилованным и виноватым. Больше всего — виноватым, потому что должен был сопротивляться. Особенно если ты Мерси, а Мерси никогда ни с чем не мирится. — Бен тяжело дышал, голос его стал умоляющим. — Ты должен взглянуть с ее точки зрения.
Я выползла из-за угла матраца, чтобы из укрытия видеть их лица.
— Рассказывай.
— Сэмюэль говорил тебе… говорил нам, что она заигрывала с тем типом. Невольно, но ведь не всегда замечаешь, как это начинается. Верно?
— Верно, — согласился Адам.
— Сэмюэль сказал ей, чтобы в твоем присутствии лучше этого не делать.
Он подождал, пока Адам кивком не дал знак продолжать.
— Но ей нужно было помочь другу, а для этого — пойти к мерзавцу в дом. Но все было в порядке, в доме было много народу, и она не собиралась заигрывать, понимая, что это опасно. И не заигрывала. Вела себя просто как заинтересованный посетитель — что должно было вывести его из себя.
— Откуда ты знаешь, что она не заигрывала? — спросил Адам, потом в ответ на что-то, чего я не уловила, сделал отрицательное движение рукой. — Нет, я не сомневаюсь в твоих словах. Но откуда ты знаешь?
— Это ведь Мерси, — просто ответил Бен. — Она не предаст того, кто ей небезразличен. Заметив, она сразу прекратила и больше не начинала.
Он не отрывал взгляда от лица Адама, но наклонил голову: смотрел, но не бросал вызов.
— Она знала, что идет по самому краю. Знала, тебе не понравится, что она пошла к нему в дом… не то чтобы она сделала что-то неправильно… просто такое ощущение. — Он снова принялся расхаживать, но успокоился. Теперь он говорил обо мне. — Не знаю, почему она вернулась. Может, он сказал ей, что знает, кто убил О'Доннелла или что именно тот украл. Он ведь должен был это знать, верно? Он заманил ее к себе в дом, считая, что она для него опасна — а может, просто потому, что знал об этом проклятом посохе, который всюду таскается за ней, и захотел его заполучить. А может, просто хотел рассчитаться с ней за то, что она его отвергла.
— Пожалуй.
— Пожалуй. Итак, она знала, что тебе не понравится этот визит. Знала, что, отправляясь в дом этого человека, нарушает твои права, хоть и ради спасения Зи. А знаешь ли ты, что еще несколько дней назад она считала, что ты провозгласил ее своей парой всего лишь по соображениям политики? Просто чтобы обеспечить ее безопасность в стае?
Наступила недолгая тишина.
— Мне это сказала вчера вечером Хани. Она объяснила Мерси, что здесь кроется гораздо большее. И Мерси узнала больше, чем тебе хотелось бы.
— Давление всегда заставляет ее двигаться в противоположном направлении, — сухо сказал Адам. — Я рассчитывал объясниться с ней до того, как положение станет критическим.